Отзывы о книге Generation "П"

Виктор Олегович Пелевин написал не просто роман — он создал манифест поколения next.

Сейчас Пелевина часто критикуют за то, что он,дескать, беззастенчиво использует чужие идеи. Что он вторичен. Да,концепция симулякров — иллюзорной реальности, созданной медиа, — принадлежит Жану Бодрийяру. Да, философы и социологи давно говорили о рекламе как новой религии. Но разве великие писатели когда-нибудь изобретали новые идеи? Они их воплощают.

В этом романе Пелевин будто только что отошёл от ларька с портвейном и сигаретами — но не как пьяница, а как шаман,переживший катарсис. КПСС больше не правит умами. Вместо неё — телевизор,который нельзя выключить, и слоганы, ставшие молитвами: «Ты этого достоин» — как будто спасение можно купить в упаковке.

Можно ли назвать «Generation П» «энциклопедией90-х»?
Отчасти — да.Но не в смысле фактографии.
Это — энциклопедия чувств? Это ощущения 90-х: растерянности,цинизма, экзистенциального кайфа от того, что всё рушится, а ты, кажется,можешь стать кем угодно — хоть царём, хоть идолом, хоть никем.

Критики справедливо замечают: в романе нет Чеченской кампании, нет бандитских разборок на улицах, нет очередей за колбасой.
Но разве это недостаток?
Пелевин не ставил перед собой задачу написать хронику.
Он написал дневник сознания, которое живёт в эпоху, когда важнее не то, что происходит, а как это показывают.
Война в Чечне — за кадром, потому что в эфире — реклама жвачки.
Реальность вынесена за скобки.
А зачем писать о войне, если все уже победили — в рекламе?

Дух 90-х передать вообще возможно?
Я думаю — только в метафорах, в гротеске, в снах.
И Пелевин делает это пожалуй единственно возможным образом.
Он не описывает эпоху — он воссоздаёт её вибрацию.
Это не «Война и мир» — это ролик, где каждый кадр — искажённое зеркало.

Поймёт ли этот роман поколение, которое нежило в 90-е?
Видимо, полностью — не поймёт.

Молодому поколению трудно понять, что телевизор, в котором говорят, что ты уже счастлив, если купишь это. Персональные компьютеры, которые обещают свободу. Джипы, как символ власти.
Но...
Оно узнает этот мир.
Потому что сегодня мы все живём в новой «Generation П».

Симулякры стали ещё реальнее, чем реальность.

Только теперь реклама переместилась в интернет, а инфлюенсеры как боги.

Generation П - Виктора Пелевина — это культовый роман, который одновременно исследует постсоветскую реальность и погружает читателя в метафизику, сатиру и ироничный взгляд на мир рекламы и массовой культуры.

Главный герой, Вавилен Татарский, бывший поэт и нынешний копирайтер, становится свидетелем трансформации общества в эпоху дикого капитализма. Он погружается в мир брендов, манипуляций сознанием и виртуальной реальности. Через его путь Пелевин затрагивает темы утраты идентичности, симуляции реальности и духовного кризиса.

Книга изобилует отсылками к философии, мифологии, маркетингу и поп-культуре, что делает её насыщенной и многослойной. Одним из главных вопросов романа становится: что действительно реально, если сознанием легко управлять? Автор умело показывает, как человек становится продуктом эпохи, где ценности заменяются брендами, а свобода выбора — иллюзией.

Плюсы:

Острый сатирический язык и яркий стиль.

Глубокий философский подтекст.

Актуальность даже спустя годы после выхода.


Минусы:

Не всем может понравиться цинизм и ироничный подход автора.

«Generation П» — это интеллектуальная и одновременно дерзкая книга, которая остаётся актуальной и провоцирует на размышления о мире вокруг. Она может увлечь любителей постмодернизма, философии и нестандартных сюжетов.

Посмотрев около года назад документальный фильм "Пелевин", меня заинтересовало, чем же так эпатирует читателей данный писатель, о чем его книги, и выбор пал на "Generation «П»". Уж не знаю, с той ли книги я начала знакомство с Пелевиным, вот только впечатления остались о нем крайне неоднозначные.

Действие книги разворачивается в России 90-х. Главный герой промышляет тем, что крутится в рекламном бизнесе, переходя от одного начальника к другому, и сочиняет слоганы и сценарии для рекламных роликов. По началу все так хорошо начиналось. Читать про изнанку такого бизнеса было интересно (насколько все соответствует действительности - вопрос, я человек, далекий от этой сферы), местами были умные мысли. Но потом наш главный герой наелся мухоморов, и понеслась...

В дальнейшем всю книгу я окрестила на две части, которые периодически сменяли друг друга: первая - это изнанка работы рекламщика будучи в трезвом состоянии, вторая (и тут я читала, перебарывая себя, в ожидании, когда же этот бред сумасшедшего закончится, и на смену придет первая часть).

Кто-то может подумать, что же такого было в этих грибных частях? Это надо читать своими глазами... Без контекста на несколько страниц потеряется весь смак. Но справедливости ради, инструкция по просмотру телевизора сначала без изображения, потом без звука, потом верх ногами, а потом и вовсе в выключенном состоянии, мне понравилась.

Подводя итог, я допускаю, что могла не понять иронии и крутого замысла Пелевина, и что есть истинные ценители, которые остались в восторге и нашли смысл во всех этих галлюцинациях, но я не оценила. Части из реальной трезвой жизни главного героя мне понравились, но увы и ах, книга состоит не только из них, оценивать нужно все целиком. Пелевин мне показался очень глубокой и интересной личностью, поэтому в планах ознакомиться еще с каким-нибудь его произведением.

Всё больше убеждаюсь, что Пелевин пишет не ради сюжета, не ради персонажей, не ради антуража - хотя всего этого в достатке. А пишет он ради тех странных запутанных умозаключений, которыми периодически ни с того ни с сего бьёт тебя с размаху случайный прохожий, грязная бумаженция под ногами или услышанный на ходу обрывок радиоспектакля. Причём самое интересное и мозговыносящее прячется в тёмный угол мелкого побочного события/глюка/случайной встречи. Так, чтобы у читателя было максимум шансов пробежать по диагонали, забить и пойти за историей дальше.

И мне это нравится. Потому что персонажи по-булгаковски несимпатичны, антураж некрасив (грязь городов да бесконечный мусор регламных логотипов) а история ленива, хотя и местами любопытна (окольцевать историю копирайтерской карьеры шумерским мифом? Моё почтение!). В итоге чтение напоминает поход за, кхм, небесными грибами. Бредёшь по лесу, лениво отмечаешь случайную красоту природы и мерзость человеческих потуг пометить всё вокруг, будто реальность от этого получит устойчивость. И в самых неожиданных местах натыкаешься на яркие точки, усеянные картами звёздного неба. Там-то можно и залипнуть, и сломать мозг, и разослать кучу цитат, и в который раз за книгу переосмыслить своё существование.

Среди таких находок очень понравилось, как Пелевин увязал мистику и науку (ладно, квазинауку). Мне всегда ближе попытки рационального объяснения любых вещей, но именно такой всеобъемлющий подход позволяет иногда расслабиться и побаловать душеньку мифами и мистикой. Потому что они говорят о том же, просто по-своему, и знакомство с ними тоже может дать полезный опыт (или просто доставить удовольствие, кому я лгу).

Хороша и теория о субъектах первого и второго рода. "Телепередача, которая смотрит другую телепередачу" - это прекрасно. Отлично бьёт по мозгам и помогает немного расшевелить душу. Вообще, буддизм здесь не такой яркий, как в "Чапаеве и Пустоте", зато чётко выверенный. Образы хорошие, яркие, западают плотно.

Очень интересно наблюдать, как автор подтягивает и люто перемешивает самые разные сленги и терминологию. Тут и родное-копирайтерское (сама из этих), и бандитское, и философское. Тут и шумерское, и буддистское (а как же), и христианское, и ислам пробегает, и ещё куча всего. Особенно радует, когда непростые термины не просто правильно используются, а ещё и превращаются во что-то совсем удивительное. Сделать из апофатического богословия апофатическую антропологию - это надо уметь.

Вчера зачем-то вспоминала "Улитку на склоне" Стругацких, а сегодня поняла, зачем именно. Уж очень хорошо складываются в параллели персональный сюжет Переца у братьев-фантастов и финал карьеры Татарского. Идут годы, сменяются эпохи и антураж, а писатели прозревают одну и ту же картину.

Поколение Пепси, Потребления, Пелевина, Пропаганды, Пустойболтовни, Пушногозверя_Песца. Наверное, есть ещё тысяча вариантов расшифровки этой "П". Подозреваю, что у самого автора единственного ответа нет и никогда не было, да и нужно ли? Ведь, "в конце концов, все в этом мире — вопрос интерпретации".

Инструкция для тех, кто считает эту книгу неактуальной:

• Во время чтения мысленно меняем слово "телевидение" на "инстаграм"
• Profit

  А если серьезно, это шедевр! Во время чтения постоянно поражалась тому, что это написано в конце 90-х. Сложное, мутное, страшное время. Время, когда жители нашей страны очень легко превращались в нелюдей (из-за того, что им нечего было есть и кормить детей, но и не только), время невероятных перемен и новых реальностей.

Перечитывание ранней прозы Пелевина не было проверкой на прочность, точно знаю, что любимые истории опять зайдут на ура))). Прошло 20 лет с момента написания, основные атрибуты атмосферы 90-х уже ушли из обыденности, ларьки, крыши, стрелки и т.п. остались в прошлом, а суть рекламы и пиара не поменялась. Вавилен Татарский, поэт и сталевар, сделал головокружительную карьеру от продавца ночного ларька до гуру рекламы и властителя закулисья. Много метаморфоз приключилось с ним на пути к успеху - в основном дегустационных))). Очень нравится язык автора - емкий, хлесткий, с неожиданными аллюзиями, сравнениями, пересечениями и отсылками, текст почти без остатка разбирается на цитаты)). Переосмысление ценностей и новых реалий постсоветсткого общества, агрессивная сатира, вкрапление философии и восточного мистицизма придают дополнительный шарм и индивидуальность. Как бы мне не нравилась книга, но рекомендовать ее для знакомства с автором я бы не стала))), лучше взять что-то "посъедобнее"))).

«Откровение любой глубины и ширины неизбежно упрется в слова. А слова неизбежно упрутся в себя.»

Так уж вышло, что в силу то ли ряда неудачных опытов, то ли еще каких мистических причин, я довольно скептически отношусь к современной русской литературе в целом и всячески стараюсь ее избегать, отдавая предпочтение трудам зарубежных авторов. Но все же, время от времени предпринимаю попытки разной степени успешности, чтобы переломить хребет своей маленькой неприязни. И на сей раз, объектом для очередного опыта оказался уже давно признанный в нашей стране культовым роман, со странным названием «Generation П», который, кстати, я давно хотел почитать. К слову сказать, это уже вторая моя попытка оценить творчество данного автора, первой был роман «Чапаев и пустота», на который я возлагал некоторые надежды и который, к сожалению, их не шибко оправдал, но не будем о грустном, а перейдем лучше собственно к пациенту.

Отдельно отмечу, что на книгу уже написано достаточное количество рецензий, от гораздо более грамотных и подкованных читателей чем я, поэтому отставлю всякого рода анализы, сравнения и прочую претендующую на цензорство дребедень и постараюсь сосредоточиться лишь на своих ощущениях от прочитанного.

Первое, что бросается в глаза, так это то, что роман прямо-таки дышит духом того времени. И поверьте, передать ту, ни с чем не сравнимую атмосферу «лихих девяностых» у автора получилось на пятерку с плюсом. Виной тому и постоянный стеб над рекламной индустрией, который заставляет с умилением вспомнить доходившие порой до абсурда рекламные «шедевры» двух десятилетней давности, только здесь они чуточку более гротескные, впрочем, отчего роман ничуть не страдает. Свою роль в создании нужной атмосферы играют и персонажи, и декорации, но, пожалуй, центральную роль в создании атмосферы я бы отдал именно языку, которым ведется повествование. И правда нашему взору предстает гремучая смесь из постсоциалистического разговорного сленга, с вкраплением бандитской фени, разбавленное профессиональными рекламными терминами, и в довершении приправленное элементами восточных философий и практик, ну и конечно русского мата. В общем, зрелище то еще, скажу я вам.

— Пойдешь ко мне в штат?

Татарский еще раз посмотрел на плакат с тремя пальмами и англоязычным обещанием вечных метаморфоз.

— Кем? — спросил он.

— Криэйтором.

— Это творцом? — переспросил Татарский. — Если перевести?

Ханин мягко улыбнулся.

— Творцы нам тут на ** не нужны, — сказал он. — Криэйтором, Вава, криэйтором.

P.S. Ах да, чуть не забыл. Хотелось бы отдать должное эпическому завершению сего труда, заключающееся в понимании нашим протагонистом того, что «Поколение П» к которому он принадлежит и есть тот самый пятилапый пес П**ц ведущий мир к гибели и оно отчаянно наступает. Тут уж, маэстро браво. Занавес.

Решила, наконец, ознакомиться с творчеством Пелевина. Ничего не ждала, но он мне понравился. Это определенно писатель, в отличие от всяких лукьяненок и акуниных. Так что буду читать его дальше )

Хорошо он приложил общество потребления!! А также жертв тв, политику, постсоветское пространство и нравы, и... в общем, наверное, я там многих приколов не уловила вообще, т.к. я не в теме - порадовалась, кстати, что давным-давно не смотрю тв и никогда не покупаю товары по рекламе )) "Люди хотят заработать, чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своем непрерывном страдании", - а рекламщики внушают им, что их счастье невозможно без приобретения того-то и того-то, результат предсказуем.

- Ведь ты копирайтер? Значит, ты один из тех людей, которые заставляют людей глядеть в пламя потребления.

• Пламя потребления? Потребления чего?
• Не чего, а кого. Человек думает, что потребляет он, а на самом деле огонь потребления сжигает его, давая ему скромные радости.

Парадокс в том, что этот роман, вроде бы "против тв" и пр. - о жертвах телевидения и потребления - понятнее всего будет именно тем, кто смотрит и потребляет. Ну, и психология процесса там хорошо прописана.

Инфляция счастья - надо платить за те же его объемы больше денег.

Следует помнить, что слово "демократия", которое часто употребляется в современных средствах массовой информации, - это совсем не то слово "демократия", которое было распространено в XIX и в начале ХХ века. Это так называемые омонимы; старое слово "демократия" было образовано от греческого "демос", а новое - от выражения "demo-version".

По своей природе любой политик - это просто телепередача.

Если коротко, вся так называемая магия телевидения заключается в психорезонансе, в том, что его одновременно смотрит много народу.

Конец света будет просто телепередачей.

- Ты слышал выражение "Страшный суд"?