Джейн Эйр

Мой будущий муж становился для меня всей вселенной и даже больше-чуть ли не надеждой на райское блаженство. Он стоял между мной и моей верой, как облако, заслоняющее от человека солнце. В те дни я не видела Бога за его созданием, ибо из этого создания я сотворила себе кумира.

Твоя жалость, милая, это страдающая мать любви, и ее боль знаменует рождение божественной страсти.

тот, кого ведут на эшафот через прекрасный парк, думает не о цветах, улыбающихся ему со всех сторон, но о плахе и точенном топоре, рассечении жил и костей, о могиле, зияющией в конце пути.

а глаза, подробные глазам мисс Скэтчерд, способны видеть лишь эти крохотные несовершенства, а не полноту сияния!

...мое сердце было подобно склепу, теперь оно будет алтарем.

Я вообще не люблю подолгу гулять зимой, особенно под вечер. 

Если ветер или дождик способны помешать мне выполнить столь лёгкую задачу, то могу ли я считать себя готовым для той цели, которую себе поставил?

Хотел бы я, Джейн, больше подходить ей наружностью. Скажите, раз уж вы фея, не найдется ли у вас талисмана, или зелья, или еще чего-то, что превратит меня в красавца?
– Магия тут бессильна, сэр, – ответила я и мысленно добавила: «Любящий взгляд могущественнее любого талисмана. Для него вы уже красавец, а вернее, ваш суровый облик не нуждается в красоте, он выше нее».

Мы родились, что терпеть и страдать...