Цитаты из книги Кармилла

Девушки - это гусеницы, которые живут в этом мире, чтобы в конце концов стать бабочками, когда придёт лето; но в промежутке они бывают личинками и куколками, знаешь ли - каждая форма с присущими ей особенностями, потребностями и строением.

"... жестокая любовь... странная любовь, отнимающая жизнь. Любовь требует жертв, и жертв кровавых."

Уже близок час, когда ты всё узнаешь. Ты будешь считать меня жестокой, эгоистичной, но любовь  всегда эгоистична  — чем пламенней, тем эгоистичней. Ты даже представить себе не можешь, как я ревнива. Ты должна идти со мной, любя меня, к смерти; или же ненавидеть меня, но все равно идти со мной, ненавидя, через смерть и дальше. Слова  «равнодушие» не существует для моей апатичной натуры.

Человеку всегда кажется, что силы можно восстановить в любую минуту, когда пожелаешь.

Сны проходят сквозь каменные стены, освещают темные комнаты и затемняют светлые, а их персонажи свои выходы на сцену и уходы с нее совершают как им вздумается и смеются над дверными замками.

Честно говоря, я испытывала к прелестной незнакомке странные двойственные чувства. Меня в самом деле, как она выразилась, «необъяснимо притягивало» к ней, но к этому подмешивалась и некоторая доля отвращения. Однако притяжение явно преобладало. Ее красота и бесконечное обаяние вызывали во мне жгучий интерес и мало-помалу покорили меня.

Вы, городские жители, даже представить себе не можете, что означает для нас, в нашей глуши, появление новых друзей.

Боязнь заразительна, и у близких людей непременно появляются общие страхи.

Однако сны легко проникaют сквозь толстые каменные стены, освещают темные покои или омрачают светлые, и обитатели снов приходят и уходят, когда хотят, запоры им нипочем.

И, как велось издавна, трупу, изъятому из гроба, пробили сердце осиновым колом, причем он испустил дикий, как бы предсмертный вопль. Затем отсекли голову, и хлынул поток черной крови. Голова и обезглавленное тело были сожжены на приготовленном костре. Пепел бросили в реку, и с тех пор в наших краях об упырях не слыхали.

Нимало не смутившись таким ответом, я тотчас прибег к верному средству, которое порой действует на язык как слабительное: я имею в виду «чаевые».

Никогда ещё я не был свидетелем такого бурного увлечения с первого взгляда, за исключением ответного увлечения самой незнакомки, которая, казалось, совершенно потеряла голову из-за моей воспитанницы.

– Я ни в кого не была влюблена и никогда не влюблюсь, разве что в тебя.
<...>
– Милая моя, я живу в тебе, а ты умрёшь ради меня, ведь я так тебя люблю.

Это походило на пыл влюблённого; это приводило меня в смущение; это было отвратительно, и всё же этому невозможно было противиться.

Ни у кого мне не случалось видеть таких густых и длинных волос, как у неё. Я любовалась ими, когда они были распущены; нередко погружала в них руку, приподнимала и смеялась, удивляясь из весу.

...такой интенсивный свет луны, как хорошо известно, указывает на особую духовную активность. Яркий свет полной луны влияет на сны, на сумасшедших,  на нервных людей и прочая, и прочая; луна оказывает удивительное, жизненно важное физиологическое воздействие.

"...Виной всему тот дьявол, который предательски воспользовался нашим легкомысленным гостеприимством. Я думал, что дал приют в своём доме невинности, веселью – душе, во всём подобной утраченной мной Берте..."

Я ловил каждый ее взгляд с таким вниманием, словно от мановения ее руки зависел мой смертный приговор.

Нимало не обескураженный, я применил действенное средство, безотказно развязывающее язык, - так называемые «чаевые».