82년생 김지영

"Почему я должна сейчас отказываться от того, что хочу, ради будущего, которое, может, вообще не наступит?"

"Но знаешь, - добавила женщина, - хороших ребят все равно больше."

"Твоя задача - избегать опасных мест, времени суток и людей. Если ты чего-то не заметила и не убежала, значит, ты сама виновата."

"Мир хочет, чтобы наша матка не знала лекарств. Как священное место посреди девственного леса."

"Учителя всегда говорили, что девочки заметно умнее. Ученики тоже знали, что девочки лучше учатся, что они спокойнее и ответственнее, но выборы почему-то всегда выигрывали мальчики."

Конечно, мир в целом сильно переменился. Но мелкие правила, обычаи и привычки не очень-то изменились, и это означало, что и мир, в общем, остался тем же самым. Она продолжала размышлять над идеей Дай Хуня, что формальная регистрация брака меняет их чувства друг к другу. То ли законы и институты меняют человеческие ценности, то ли, наоборот, ценности вызывают к жизни смену законов и институтов?

— Ну так ты теперь можешь стать учителем.
— Теперь мне надо зарабатывать деньги, чтобы учить тебя. Такой порядок. Сейчас все матери живут так.
Чжи Ен почувствовала, что мама жалеет обо всем этом, может быть, даже о том, что стала мамой. Ей показалось, будто она – камень, небольшой, но тяжелый и неподвижный, прижимающий к полу длинную мамину юбку, и ей стало очень грустно.

Учителя всегда гово-рили, что девочки заметно умнее. Ученики тоже знали, что девочки лучше учатся, что они спокойнее и ответственнее, но выборы почему-то всегда выигрывали мальчики.

Поступление в старшую школу заметно расширило границы ее географического и социального мира и научило ее, что этот широкий мир полон извращенцев.

Снежинки падали с чернильно-темного неба, как подарки для всех и каждого кто был внизу.

«мать Ко Сун Бун сумела пережить это и вырастить детей, работая на чужих полях, убирая чужие дома и торгуя, одновременно следя за собственным хозяйством и воспитывая четырех сыновей, что требовало неуклонной стойкости. С другой стороны, дедушка, их отец, всегда сохранял светлую кожу и мягкие, ухоженные руки. За всю свою жизнь он не коснулся руками земли. Он не мог и не хотел кормить семью. Но бабушка не возмущалась. Она считала, что у нее достойный муж – ведь он не бил ее и не изменял ей.»

Чжи Ен думала, не создала ли она дурного прецедента для молодых женщин в офисе. Но выиграть тут было невозможно – используя все свои права и получая бонусы, она становилась халявщицей, а сражаясь изо всех сил, чтобы избежать этих обвинений, создавала сложности для коллег в той же ситуации.

Она не смогла представить себя работающей в этой компании через десять лет, подумала и подала заявление об уходе. Подписывая его, начальник проворчал: «Вот поэтому мы и не берем женщин», на что она ответила: «Женщины уходят от вас, потому что вы делаете их пребывание здесь невыносимым».

Покупатели считали, что в стоимость покупки входит унижение юной продавщицы.

Чжи Ен не могла понять, жалеет мама свою дочь или себя в молодости, но, как могла, старалась ее утешить.