82년생 김지영

Поступление в старшую школу заметно расширило границы ее географического и социального мира и научило ее, что этот широкий мир полон извращенцев. В метро и в автобусе чужие руки хватали ее за грудь и зад. Некоторые психи прижимались к женщинам и терлись об их спины и бедра. В подготовительной школе, в церкви, на дополнительных занятиях старшие мальчики хватали девочек за плечи, поглаживали по шее, пытались рассмотреть грудь сквозь застежки рубашек и низкие вырезы футболок. Это вызывало у девочек отвращение, но они не могли даже испуганно вскрикнуть. Все, что им было можно — это только отойти куда-нибудь подальше.

"В третьем классе она дважды в неделю обедала в школе. Это, казалось бы, безобидное дело было для нее трудным, потому что ела она очень медленно. Их начальная школа одна из первых в Корее и самая первая в их регионе ввела систему школьных обедов. Школа гордилась своей просторной, чистой кухней и столовой. Во время обеденного перерыва школьники выстраивались в очередь, заходили в столовую и обедали. Небольшая столовая не вмещала всех учеников сразу, поэтому все должны были есть как можно быстрее, чтобы освободить место для следующих.
Дети, которые быстро съедали обед, потом весело играли на площадке, но Чжи Ен сидела, набив рот рисом и стараясь побыстрее все проглотить. Учитель их третьего класса не разрешал брать меньшие порции обеда или оставлять что-то на тарелке. За пять минут до конца обеда он начинал обходить столовую и ругать тех, кто еще не доел, заставляя поторапливаться. Он даже стучал ложкой по их подносам. От спешки и испуга детям казалось, что еда застревает у них в глотке, но они покорно старались запихать рис с добавками в свои рты и запить водой, чтобы скорее проглотить все это, как лекарство.
В классе Чжи Ен было 49 человек. У каждого ученика был свой номер: у мальчиков – от 1-го до 27-го, а у девочек – от 28-го до 49-го. Номера выдавались в зависимости от дня рождения. Так как Чжи Ен родилась в апреле, ей выдали номер 30. А поскольку обед выдавали по номерам, то она получала свой тридцатой по очереди. Так как девочки, рожденные позже всех, могли есть сидя только тогда, когда школьники с меньшими номерами, пообедав, освобождали им место, то обычно именно девочек ругали за то, что они медленно едят".

‘What was it like when you were raising us? Wasn’t it tough? Didn’t you regret having so many? Were you almighty, too?’

‘Ugh. Don’t even get me started. Your sister was loud from the very start. She cried so hard day and night that I was always running to the hospital to see if there was something wrong with her. I had three, your father never changed a single nappy, and your grandmother took three meals a day at home like clockwork. I had so much to do, I was falling asleep all the time, aches and pains all over – it was hell.’

Why didn’t Jiyoung’s mother ever speak up? No one had shared this in detail with Jiyoung – not her mother, relatives, older friends, or even friends her own age who’d had children. The babies on television or in movies were all pretty and cute, and mothers were always portrayed as beautiful and noble. Jiyoung was responsible and equal to the task of raising her child well, but she didn’t want to hear people tell her how proud they were of her or how noble she was. These comments made her feel guilty about being exhausted.

The marketing agency was her first workplace. Her first step into the working world. People said that the professional world was a jungle and that the friends you make after college aren't real friends, but that wasn't necessarily true. Things were more absurd than sensible, and the company was a place where one reaped far less than one sowed, but, being an individual who did not belong to any group, Jiyoung realised that the company had been a fortress for her. There were more good colleagues than bad. She got on better with them than she did with her college friends, perhaps due to similar interest and tastes. The job did not pay well or make a big splash in society, nor did it make something one could see or touch, but it had brought her joy. It afforded her a sense of accomplishment when she completed tasks and climbed the ladder, and gave her a sense of reward knowing she was managing her own life with the money she earned.

Пожилой врач хихикнул.

– В прежние времена женщины стирали на стиральных досках, разжигали костры, чтобы прокипятить детское белье, подметали и мыли полы. И у них не было стиральной машины и пылесоса, как у вас. Ох уж эти современные женщины – ну на что вам жаловаться в наши дни?

Но грязное белье не забирается само в машинку, не заливает себя водой, не засыпает порошком и не вылезает оттуда, чтобы развесить себя на веревках для сушки. Пылесос не ездит вокруг с мокрой и сухой тряпкой, не вытирает пол, не стирает потом эту тряпку и не вешает ее сушить. Вы сами-то видели когда-нибудь стиральную машину или пылесос?

Доктор проверил предыдущие записи в истории Чжи Ен, сказал, что выпишет лекарство, не мешающее кормлению, и несколько раз щелкнул мышкой. «В прежние времена врачи должны были долго рыться в шкафах, чтобы найти карточку, делали записи и выписывали лекарства от руки. В прежние времена офисные работники бегали по офису с бумажками, чтобы найти начальника, который бы их подписал. В прежние времена фермеры сеяли руками и собирали урожай в корзины. На что им всем жаловаться в наши дни?» Но никто же не упрекает их в этом.

Родители никогда не говорили сестрам, что они должны встретить хорошего человека, выйти замуж, стать хорошими матерями и готовить вкусную еду. Девочки с детства много помогали по дому, но смотрели на это как на помощь родителям и заботу о своей жизни, а не как на обучение домоводству. Когда они подросли, нотации, получаемые ими от родителей, были двух направлений: а) привычки и поведение (сиди ровно, соблюдай порядок на своем столе, не читай в темноте, собирай портфель заранее, будь вежлива со старшими); б) учись старательно.

- Пожалуйста... Можно его отсадить?.. И, пожалуйста... Можно, чтобы он... больше никогда не сидел со мной?..

Учительница потрепала ее по плечу.

- Чжи Ен, я замечала это и раньше, но ты, кажется, не заметила. Просто ты ему нравишься.

Эти слова казались такими нелепыми и неуместными, что Чжи Ен от изумления подавилась слезами.

- Он меня ненавидит. Вы же сказали, что знали, что он меня обижает.

Учительница рассмеялась.

- Мальчики всегда дразнят девочек, которые им нравятся. Я с ним поговорю. Так что, может, вы все же подружитесь, и мне не придется пересаживать тебя?

«Я ему нравлюсь? Когда мальчик травит тебя, это значит, что ты ему нравишься?» Чжи Ен ничего не понимала.