Лебединая Дорога

Люди в кольчугах редко бывают миролюбивы.

Упорная работа изгоняет из тела дурную, испорченную кровь и, бывает, излечивает почти обреченных...

Женским рукам обязательно сыщется дело, если они принадлежат не лентяйке.

"...Он вернется туда. Ибо всякое завтра рано или поздно превращается во вчера и еще быстрее - в десять зим тому назад.
Будет греметь холодное море, и северный ветер будет наполнять полосатые паруса. И черные вороны будут лететь вслед кораблям..."

Руки Рандвера не походили не то что на крылья - даже на крылышки. Они умели только хватать рукоять секиры или меча. И ещё: забираться под стол, находить пальцы Бёдвильд и поглаживать, как приглянувшуюся вещицу.

Волюнд между тем, казалось, вовсе о ней позабыл. Колечко живой искоркой вспыхивало у него в руках: он что-то делал с ним острым кольцом застёжки. И Бёдвильд, наблюдая за ним, не могла отделаться от мысли - эти руки ей что-то напоминали. Что -то знакомое и в то же время волшебное. Потом она поняла. Руки кузнеца были похоже на крылья. Почему?.. Может быть, из-за теней, что отбрасывал метавшийся огонь?..

Племена и народы движутся по земле, словно льдины, влекомые половодьем.

Одних сгоняет с места засуха, других – наводнение, третьих – свирепый лесной пожар и подступившие враги… Племя за племенем уходит в иные края искать места под солнцем для своих детей. А на оставленную ими землю приходят другие, ибо, как небо без птиц – не небо и река без рыбы – не река, так нет и земли без людей…

- Послушай-ка, Эрлинг! - позвал Хельги, пока три корабля шли ещё рядом и можно было переговариваться. - А скажи, Эрлинг, не приглашал ли тебя Эйрик остаться? Не спрашивал, что ты, домосед, делаешь с викингами в море?..

Халльгрим на своём корабле подставил ухо ветру.

- Приглашал! - долетело над водой.

- Хельги приставил ладони ко рту:

- Ну и что ты?

Приёмыш задорно ответил, одолевая расстояние:

- А что видишь!

Всякое завтра рано или поздно превращается во вчера и ещё быстрее – в десять зим тому назад.

Вот и кончилось для него ожидание праздника, кончилось ожидание счастья, которое, если хорошенько подумать, есть уже счастье.

- Напиши, что наш обычай мудрее булгарского, - сказал мореход. - Мы не оставляем своих павших могильным червям,а сразу отправляем их на небо!
Абу Джафар остановил бегущее перо и поднял глаза:

• Не сердись, малик, но я не стану этого писать. Я видел немало народов и не назову ни одного, который не был бы мудр.

Булгарский хан впервые видел словен так близко и по-дружески. И чем больше смотрел, тем больше нравился ему этот народ, не скоро возгоравшийся любовью или гневом, но зато уж любивший и ненавидевший одинаково - до смертного часа...

Ведуны, принимая чужое обличье, ударялись, сказывали, оземь… и попробовать бы, да не поможет, не одарит крыльями чужая земля.

Впрочем, это всегда так получается: пока кто-то один делает дело, остальные гадают, что выйдет.

Тот, кто брызгает грязью в других, вполне может дождаться, что эту грязь об него же и оботрут.

Злые делаются только хуже, когда им достаются знания.

Так уж ведётся, что слово рождает слово, а от дела рождается дело кто щедро раздаёт свою мудрость, никогда не оказывается в убытке.

Великие знания требуют великой осторожности.