Blood Meridian

Еще при жизни Маккарти заслужил статус гения, - с той самой оговоркой недоброжелателей: «не люблю, но признаю».

Если обратиться к толстовской формуле совершенного произведения, то можно сказать, что талант Маккарти отвечает всем ее критериям.

Теперь конкретно о «Меридиане».

Первое. Текст держит тебя на расстоянии. Расслабиться не получится. Даже не из-за отсутствия привычного оформления прямой речи. Маккарти словно намеренно холоден с читателем, он не упрощает задачу.

Второе. Неочевидность "статуса" главного героя. Да, Малец не главный герой. Он – своего рода маркер в хаотичном (на первый взгляд) тексте. Роман о том, что было и будет - без этого Мальца. Главный же герой – это своего рода Божество, а Малец – его орудие, которых у этого жестокого Божества было и будет еще множество.

Третье. Представления Маккарти о судьбе. Его картина мира базируется на античном воззрении о фатуме. Для восприятия – это всегда интереснее (тем более современному человеку), но вот как жить с этим и в этом – это уже другой вопрос. Книга мрачная – в плане созданной атмосферы. Ты будто сам тащишься по раскаленной пустыне среди обглоданных и выбеленных солнцем костей. Скажу честно, я думала,что после нашей прозы (лагерной, к примеру) – уже нельзя так напугать. «Меридиан» - настоящий ужас, а не тот комфортный, который испытываешь при чтении какого-нибудь ужастика.

По итогу. Большая настоящая литература. Созданная с такой энергией и безапелляционностью, что начинаешь верить каждому слову автора от начала и до конца.

Готовы ли вы к книге с зашкаливающим уровнем насилия, в котором будут горы трупов, реки крови, а главным героем будет не кто-либо из персонажей, а сама Смерть? Тогда эта книга для вас!

Но лучше добавить немного конкретики. В этой книге речь пойдёт о 14-ти летнем мальчике, который в поисках лучшей жизни уходит из дома в поисках лучшей жизни. В процессе поисков лучшей жизни он прибивается к нескольким отрядам, но в итоге остаётся с "охотниками за скальпами" - группе головорезов, которые за определённую плату устраняют индейцев. Паренёк (которого все называют просто "Малец") видит, что вокруг творятся ужасные вещи - смерть преследует их по пятам, люди не имеют каких-либо моральных принципов и готовы предать или убить близкого за жалкие гроши, насилие и беспредельная жестокость окружающих ужасает. От всего увиденного и пережитого и взрослые то сходят с ума, а каково же подростку испытать все эти вещи?

Малоприятная картина, не правда ли? И довольно жуткая. Но, что мне очень понравилось - автор не распинается в духе "ах, какие жестокие, бесчеловечные люди, да как же так можно, мы что, звери что ли, чтобы допускать подобное!?". Весь творящийся в книге беспредел он описывает пускай и с пугающей реалистичностью, но как-то беспристрастно и сухо, ведь для главных персонажей насилие и убийства - это что-то настолько привычное и обыденное, что они на этом и не заостряют внимание. Но такой подход писателя очень хорош, потому что действительно производит эффект и от описанного на страницах волосы встают дыбом и спокойно читать про такое массовое истребление людей просто не представляется возможным. Причём, нет ведь ни правых, ни виноватых, нет чёткого разделения на хороших и плохих, есть живые люди, со своими пороками и слабостями, которые пытаются выжить в этом диком мире всеми возможными способами и в процессе адаптации к этим жестоким условием в них просыпается их звериная сущность, что не несёт ничего хорошего...

Помимо того, как замечательно автор подал эту историю, существенным плюсом книги я считаю атмосферу Дикого Запада. Как в лучших фильмах жанра вестерн, но без какой-либо наивности и добрых персонажей. Вот читаешь и чувствуешь на себе это палящее солнце, слышишь топот лошадиных копыт и чувствуешь исходящий от персонажей запах, эту смесь вонючего пота и перегара от виски. А также чувствуешь эту вечную атмосферу напряженности, в которой персонажи находятся постоянно и даже самому становится как-то неуютно. Не то, чтобы во время чтения я ожидал, что вот-вот нападут индейцы и придётся от них отстреливаться, но через слова и действия персонажей начинаешь чувствовать их незавидное состояние.

Может сложиться ощущения, что книга представляет из себя нечто несуразное без сюжета, зато с большим количеством насилия и убийств, но это не так. Совсем недавно я прочитал книгу "Могила для 500 000 солдат" Пьера Гийота - книгу, написанную автором по его впечатлениям от участия в алжирской войне (спойлер - он там сошёл с ума, потому что нормальный человек не может написать такую книгу). Вот книгу Гийота можно назвать сплошным насилием и описание зверств, без какого-либо чувства меры, от которого под конец уже начинаешь уставать, а Маккарти же написал свою книгу просто шикарно и с первых и до последних страниц написанная им история вызывает эмоции, за ней интересно следить, а персонажи меняются и эволюционируют. Это ли не показатель качества книги?

В общем, я в восторге. Не то, чтобы мне нравилось читать про старое доброе ультранасилие во всех красках, но когда всё это оправдано сюжетом, вызывает эмоции и заставляет задуматься, что так жить ни в коем случае нельзя - разве это не шикарно? Хотя не ждал от автора чего-то выдающегося, после прочтения его довольно пресной и безынтересной "Дороги". Но я рад, что мои ожидания не оправдались. Книга очень стоящая.

Прочитал книгу в оригинале и, когда потом ради интереса пролистал перевод, обнаружил, что некоторые важные моменты были упущены, например:

I. Смысловые нюансы:

- Один из ключевых моментов в конце книги - диалог, когда малец говорит Судье: "You ain't nothin'", а Судья отвечает: "You speak truer than you know". На русский язык фраза мальца переведена как «ты вообще ничто». Хотя в южном диалекте, на котором говорит малец, эта фраза действительно означает именно это (двойное отрицание здесь только усиливает отрицание), перевод упускает ключевую деталь: игру слов, которую затем использует Судья. В своем ответе («Твои слова правдивее, чем ты думаешь») он не соглашается с тем, что он - ничто. Он интерпретирует значение фразы мальца по формальным, а не общепринятым, правилам грамматики. В формальной грамматике "You ain't nothin'" значило бы «ты НЕ ничто», и именно поэтому Судья отвечает так, как отвечает, намекая мальцу, что тот, желая его унизить, на самом деле случайно подчеркнул истинную сущность Судьи. Можно даже сказать, что это отличный пример того, как Судья - мастер риторики, юрист и философ - как всегда сводит всё к своим правилам. Поэтому надо было переводить фразу мальца, используя семантическую двусмысленность, например: «А ты - нечто» или «Ты вообще нечто» вместо «Ты вообще ничто», чтобы не получилось, как у переводчика, - когда смысл фразы Судьи Холдена оказывается обратным подразумеваемому.

- «Всегда найдется» вместо "always will be" на этой же странице неточно передает то, что говорит Судья Холден, поскольку «всегда найдется» сильно подразумевает взаимозаменяемость («ну не один, так другой будет»). Вариант же «всегда будет тот» не упустил бы важного нюанса в словах Судьи.

- Еще одно важное место в главе 17 переведено не очень точно: вместо «... и в оптической демократии подобных пейзажей любое преимущество становилось непредсказуемым; человек и камень оказывались наделены непроницаемым родством» надо было английское слово "whimsical" перевести точнее, как «лишь капризом»: «... и оптическая демократия подобных пейзажей делала любое преимущество лишь капризом; человек и камень наделялись неведомыми родствами». Рассказчик романа здесь прямо утверждает, что превосходство человека над камнем или над чем-либо ещё - это не объективная истина и не случайность, а лишь каприз субъективного восприятия.

- В начале эпилога "there is a man progressing" переведено как «движется человек», хотя следовало бы перевести как «человек продвигается». Самое начало этого предложения — "in the dawn", на рассвете, — это контраст с подзаголовком романа («вечерняя краснота на Западе»): кровавый закат/ночь середины XIX века уже позади, и "there is a man progressing" на восходе передает широко распространенное в Америке конца XIX века (когда, по-видимому, происходит действие эпилога) чувство конца эпохи кровавого Дикого Запада и начала с новым «восходом» прогресса цивилизации/человека.

II. Изменения стиля: ритм, тон и язык

- Также заметил, что часто повторяющаяся в романе фраза "they rode on" и ее вариации переведены то как «они поехали дальше», то как «отряд шел дальше». То есть вместо постоянного несовершенного вида глагола используется то совершенный, то несовершенный, что умаляет ощущение библейского духа повествования. Фраза "they rode on" - ключевой лейтмотив романа. Постоянное использование только несовершенного вида глагола (например, «они ехали дальше») создает ощущение монотонного, бесконечного, почти ритуального движения. Периодическая замена несовершенного вида на совершенный ломает этот эпический ритм и превращает библейское странствие в обычное перемещение.

- Ближе к концу 12-й главы Маккарти использует полисиндетон (многосоюзие) при описании игры Судьи и других членов банды с индейским мальчиком, но в русском переводе это длинное предложение разбито на два, из-за чего гипнотичность и музыкальность повествования теряются. Использование полисиндетона - это систематическая черта стиля Маккарти в этом романе, заимствованная из Библии Короля Иакова; почему переводчик решил его опустить, не очевидно.

- В конце 12-й главы, когда бывший священник (expriest) объясняет мальцу, что Бог не будет его любить вечно (т.е. удача в какой-то момент от него отвернется) и что Браун прихватил бы его с собой в ад, если бы операция пошла неуспешно и тот бы понял, что умирает, переводчик необоснованно меняет время и наклонение в этих фразах: «Не возлюбит тебя Бог на веки вечные» (будущее время вместо инфинитива в оригинале "God will not love ye forever") и «Ты что, не знаешь, что он не прочь взять тебя с собой?» (настоящее время, без условного наклонения в оригинале: "he'd of took you, boy"). Нюанс стерт без видимой необходимости.

III. Утраченные аллюзии к другим произведениям:

- На самой первой странице романа "the child the father of the man" - это почти прямая цитата из поэмы Уильяма Вордсворта "My Heart Leaps Up", но передана она иначе, чем в устоявшихся русских переводах поэмы (например, в классическом переводе Ларина, верном оригиналу: «Кто есть Дитя? Отец Мужчины»). Из-за этого насмешка над романтизмом Вордсворта теряется.

- В конце 4-й главы описание «легиона», самого известного и длинного полисиндетона в романе, передано хорошо. Но и тут, если придираться, стоило бы перевести "A legion of horribles", например, как «Легион страшилищ, исчисляемый сотнями воинов» вместо «Целый легион, сотни воинов ужасающего вида», чтобы сохранить гротескный образ и оригинальную библейскую аллюзию (Марк 5:9): «И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: Легион имя мне, потому что нас много».

- Этот пункт наименее значимый, и с выбором переводчика можно согласиться, но "закатный багрянец" в подзаголовке романа не так явно отсылает к Библии, как оригинал. В Синодальном переводе (русский аналог Библии Короля Иакова (KJV) на английском, под стиль которой Маккарти стилизовал свой роман) Евангелие от Матфея 16:2-3, откуда взяты слова evening и red для подзаголовка в оригинале, в русском звучит так: «Он же сказал им в ответ: вечером вы говорите: "будет вёдро, потому что небо красно" ». Поэтому можно было бы также взять канонические для данного абзаца русские слова и перевести подзаголовок как «...или вечерняя краснота на Западе». Слово «закатный» в русских переводах Библии, кстати, вообще не встречается; существительное «багрянец» само по себе тут действительно лучше звучит, чем "краснота", но теряется связь с этим местом в Библии и с конкретным упрёком Христа (что люди, как члены банды Глэнтона, хорошо замечают мельчайшие детали мирка (пустыни в романе) непосредственно вокруг них, но за этим не видят фундаментальных изменений более широкого мира). Прилагательное "багряный" используется в другой части Библии, к которой не дословно, но по смыслу отсылает подзаголовок романа: в книге Откровения. Но и там для описания коня, на котором сидит образ войны, с которым литераторы часто сравнивают Судью ("и вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч"), в русских переводах используются слова "рыжий" или "красный", но не "багряный".

При этом некоторые моменты вижу, что переводчик передал хорошо. Например, самое первое предложение в книге: «Вот он, это дитя» точно передает и задает библейский настрой всего романа. Также хорошо в переводе передана связь двух мест в разных частях романа: в 17-й главе Судья говорит: "those that fought, those that did not". В последней главе он же говорит: "bears that dance, bears that don't". В переводе: «И те, что воевали, и те, что нет», «И те медведи, что танцуют, и те, что нет». Все мои комментарии выше написаны не с целью преуменьшить общий монументальный труд переводчика, а с целью обратить внимание на некоторые неявные места романа, которые без оригинала и его контекста могут ускользнуть, но, подметив их, начинаешь еще больше восхищаться этой книгой.

Что пошло не так с этой книгой? Мне так сильно понравилась книга "Дорога", что я не задумываясь купила эту книгу, понимая по названию, что меня не ждет радужный пони под обложкой. Читала отзывы, где все писали, что это книга очень кровавая и жестокая, но мне кажется это соответствует локации и времени о котором идет речь в книге. А именно Мексика времен войны, да еще и индейцы вносят свою долю.
Главный герой - Малец уходит из дома в поисках чего то лучшего, но попадает в жестокий реальный мир. Чем закончилось это путешествие, к сожалению для меня так и осталось загадкой. Хотя одна зацепка все таки протянула меня немного, но сил все равно не хватило. Также если вы хотите диалоги, Вам точно не в эту книгу. Диалоги есть, но они больше идут как переброска фраз или монолог.
Почему? для меня это самой стало удивительно - тот стиль автора, который просто поселил "дорогу" в мое сердце, здесь оказался непролазным кустарником. Сил мне хватило дойти вместе с героями только до середины. Думаю это произошло потому что мне казалось мы кружимся в воронке. мы идем-нас чуть не убивают индейцы-мы встречаем мексиканцев-идем дальше.
Также в повествовании встречаются отсылки на библейские темы. Не так явно, как например в "Дорога", но имеют место быть. Для меня это была не проблема, но может кто-то это не любит.
Однако из хорошего хочу отметить описание природы, только это меня и держало.
Возможно у меня были завышенные ожидания на счет книги, после другой книги автора или не в подходящее время взяла для чтения. Хочу чуть позже дать книге второй шанс.

Очень сильная книга. Страшная своим нечеловечески простым и жестоким бытом - в первую очередь, и харизматичной, сверхчеловеческой, мистической фигурой Судьи во вторую. Книга, которая показывает нелицеприятные стороны американской истории - жизнь охотников за скальпами, которые, казалось бы, должны убивать индейцев, но все скальпы стоят, да и выглядят одинаково. Книга о власти, которая развращает настолько, что деньги уже не нужны, они просто копятся в сундуках, а целью становится власть и только власть. Жестокость. Бесправие. И Судья, который, кажется, не человек. Или человек. Или и то, и другое. 8/10.

Захваченный потоком несущихся табунов лошадей, групп индейцев, техасцев, мексиканцев... Ты останавливаешься и стоишь на краю простирающихся перед тобой долин, прерий, пустынь, гряды гор и ущелий... Ты смотришь на жизнь со всем её неминуемым и конечным, невероятным и обыденным. И оборачиваешься на охваченный закатным Солнцем запад, вглядываясь в еле видимые силуэты, проявляющиеся в этой дымке на самой границе горизонта, покачивающиеся зримыми образами на этом кровавом меридиане...

«Кровавый меридиан, или Закатный багрянец на западе», Кормак Маккарти, издательство «Азбука-Аттикус»

История, которая начинается с убийства толпой проповедника в техасском городке Накогдочес и заканчивается убийством пляшущего медведя в форте Гриффин. История про Мальца, родившегося в Теннеси во время падающих с неба метеоров из потока Леонидов, который уже в 14 остался без матери, нюхнул пороху и чуть не погиб от выстрела, пробившего дырку рядом с сердцем.

Эта история про штаты до того, как Север и Юг вступили в Гражданскую войну, про Техас и Калифорнию, которые только перешли из мексиканских владений в американские в результате Мексиканской войны 1846—1848 гг (а ещё Аризона, Нью-Мексико, Невада и Юта). А Техас потерял свой статус независимой республики ранее в 1845. Это такое смутное время, когда американцы вылавливали и истребляли индейцев, индейцы нападали на мексиканцев и американцев, все воевали со всеми и прибивались к отрядам, нёсшим разрушение и смерть. Вся книга как сага о том времени и о путешествиях героя, названного Мальцом, ведь ему 15 и он младший в отряде.

Капитан Уайт ведёт отряд против индейцев апачи, которые смертоносной ватагой угоняют лошадей и мулов, сметая и убивая на своём пути. Меридиан — словно граница двух миров, размытая граница между американскими и мексиканскими землями, граница между жизнью и смертью, между дикостью, варварством и более-менее цивилизованной жизнью.

Через всю книгу проходит ещё и граница видимого пространства, горизонт, за которое уходит кровавое Солнца и из-за которого по утрам брезжит рассвет. Природа и её красота, жизнь и смерть как две стороны всего сущего, поэзия возрождения и песнь увядания, разрушения, стирания всего живого в пыль и прах. Книга Маккарти как образец невероятно сильного художественного утверждения и проявления — человеческой животной жестокости, воли к жизни и воли к смерти, высокого и низкого, что всегда рядом, свободы и простора, за которые нужно платить высокую цену.

Отъявленный разбойник и душегуб Тоудвайн; так и не ставший священником Тобин; Джексон чёрный и Джексон белый, которым предначертано вступить в противостояние; всезнающий и наделённый почти магической жизнестойкостью ко всем невзгодам Судья, записывающий в свои блокнотики всё, что встречает, словно архивист предметов, наскальных рисунков, растений и животных... Малец почти не виден и не слышим как персонаж, его затмевают остальные своими действиями, он словно щепка в этом потоке (рождённый в ночь метеоритного дождя), в котором его несёт Судьба. Его путь начнётся летом 1849 года и закончится в 1878 (к слову, основные события книги занимают полтора года с 1849-го и до 1850-го).

Последний диалог с Судьёй, этим своеобразным Прометеем, дающим огонь/знания, и Мефистофелем-искусителем, как раз раскрывает смысл, как мне кажется, всего романа, этой саги о жизни как вселенском танце, где звёзды, люди, животные... всё оказывается на каком-то определённом своём месте, даже если не видит и не осознаёт его...

Этот роман, ставший для автора прорывом в большую литературу, сразу помещает читателя в свою систему стиля, языка и повествования без выделенной прямой речи, в атмосферу дикого запада, в философию и координаты вестерна с его минималистичными диалогами и множественностью действий, эпизодов, от которых порой ощущения несущихся лошидиных или бизоньих табунов по прерии. Маккарти сумел показать и время, и человека в нём, отразить период безвременья и хаоса, кровопролитной бессмысленной резни и выходящей на поверхность какой-то высшей идеи смерти, уравнивающей всё перед лицом вечности.

В книге шикарная атмосфера, суровость и безжалостность Дикого Запада зашкаливает. Страшные, чудовищные моменты насилия пугают до дрожи.

К сожалению, это все.

Несмотря на вышеперечисленное книга пустая. В ней нет ни сюжета, ни знаковых событий, ни интересных персонажей.

Все, что есть в истории - это дорога куда-то и череда смертей, насилия и издевательств: над людьми и животными.

Зачем? А чтобы было.

Уходит в разочарование года, к сожалению. Будь здесь хотя бы капля идеи, ушло бы в лучшее. Но тут все пусто.

(Новогодний книжный марафон 2024 г)