Сними обувь твою

Он заснул, вспоминая еле заметный пепельный отблеск, упавший на дымку волос, когда она повернула голову, чистую линию щеки от лба до подбородка и серьезную улыбку, с которой она слушала его рассуждения о траве. Она сама, подумал он, похожа на цветок травы на гладком стебле – изящный и такой скромный, что его трудно заметить. Но вот на него упал случайный солнечный луч, и пышные алые розы, казавшиеся столь восхитительными, вдруг превращаются в растрепанные кочаны капусты.

Октябрьское утро было великолепно, и когда она увидела изумрудный после долгих дождей выгон, а за ним сад с румяными яблоками, на ее губах появилась улыбка, в которой не было горечи.

Только тот, кто ведёт тайные беседы со своим двойником, умеет видеть забавную сторону любой мерзости.

Бог, вероятно, знает, что делает.
С неожиданной горечью она прибавила:
— Во всяком случае, он делает, что хочет.

– Ну и красавица! Вот бы у меня был такой нос, как у тебя, мама. Или нет, лучше как у дяди Уолтера – такой породистый. И зачем только бывают курносые носы?

Блаженны милостивцы. Нет… о нет, если уже в этом возрасте они знают, что милосердие в том, чтобы даровать быструю смерть.

Не в его власти исправить несправедливо устроенный мир или смягчить неумолимый гнев тех, кто стал жертвою этой несправедливости. Пусть он забудет обо всем и будет счастлив среди своих размалеванных людоедов. Уж во всяком случае они не более жестоки и свирепы, чем бывают порой люди с белой кожей.

На приписываемую кроткому старому священнику янсенистскую ересь власти, может быть, и смотрели бы сквозь пальцы, если бы его весьма неудобная привычка привлекать внимание общества к невыносимому положению бедняков, мрущих с голода в трущобах Тулузы.

Его приводит в ужас мысль, что праведники будут блаженствовать на небесах, в то время как грешники остаются в аду. Он не понимает, как же они могут быть счастливы?

Может быть, Каину казалось, что Ева больше любит Авеля?

Ну стоит ли волноваться из-за носа при таких глазах?

Я не верю в бога, я и в дьявола больше не верю, но я верю, что каждый человек имеет право быть счастливым. Смотри же, чтобы никто не отнял у тебя твоего счастья.

Ей всегда была свойственна аристократическая умеренность, она покупала только дорогие, но простые вещи, держала их в безукоризненном порядке, и им не было износу.

В вас я вижу человека, который верит в человечество. Не стану притворяться, что я разделяю эту веру, но даже увидеть ее в другом - все равно, что вдохнуть ветер с моря.

Учить может всякий, надо только любить детей.

- Вы не теряли времени.

• У меня его просто не было...

Он попытался объяснить. Но он не умел объяснять, а она еще меньше умела понимать.

Я ему намекнул: «Молодой человек, говорю, вы на опасном пути. Если вы возьмете такую привычку – читать в чужих душах и о каждом убиваться, как бы вас в конце концов не вздернули на кресте вроде вороны над конюшней, чтоб другим неповадно было»

Материнство.... странная, непостижимая вещь.... нечто безрассудное, ужасное и бесценное, уходящая корнями... куда???