Comemadre

Дисклеймер. Эту рецу я пишу для конкурса "Поляндрии". Это не мой обычный анализ или впечатления, это попытка разобраться в том, что такое этот жанр "а ля магический реализм, согрешивший с сюрреализмом", и какими именно методами подобные книги могут быть интересны.

Мошки летят изо рта Сильвии. Это факт? Кто удостоверит реальность безумца, если наблюдатели тоже безумны? Это первое правило магического реализма: происходящее безумие не удивляет, оно является частью окружающего мира, как это бывает во сне. Сон - это реальность со смещёнными правилами, безумие - это кошмарный сон, который нельзя проснуть.

Наше бессознательное не знает слов, дар давать имена предметам и состояниям был дан только нашему телу, но не душе, потому бессознательное говорит с нами образами. И образы являются сутью любого сна. Длинные чёрные тени на оранжевой земле, слишком ровные углы белых зданий причиняют боль. Нет, это не Дали, это Джорджо де Кирико, которому в том числе подражал неистовый Сальвадор. Его картины причиняют физическую боль, потому что они изображают тот сон, что почти нарушается светом сквозь больные веки, сон, который не может прерваться, так как температура не пускает тебя обратно в реальность.

Какие образы используют литературные сюрреалисты? Физические отправления, боль и смерть, секс. Это боль в кишечнике, болезнь и та одержимость, которая используется сюрреалистами за секс, это признак не реального желания, а болезненных социальных отношений. Литературный сюрреализм - это свидетельство болезни тела, это возможность подумать о своей жизни, потому что сознание давно уже расшифровало этот сон, приняв его за ваш собственный, а теперь пытается решить ваши проблемы, о которых не сообщило ваше ленивое подсознание. Читать литературных сюрреалистов - это путешествовать по подсознанию. Но у вас нет рельсов в чужую душу, потому вы наматываете круги по закоулкам собственной. Сюрреалистическая книга - это тёмное, искривлённое зеркало, которое даёт вам возможность увидеть в себе то, что слишком привычно, а потому и не было заметно.

Смысл "Комемадре", смысл жутковатого желания вслед за палачами поднять над толпой отрубленную голову или использовать руки-ноги в перфомансе, слишком очевиден, а потому и не интересен. Игра с телом (с чужим или своим) для того, чтобы достучаться до души - последний бастион тех, кто отчаялся, кто желает свободы, а так как свободы тела ему не достигнуть, он пытается достигнуть свободы души, посредством безумных плясок в окружении других безумцев.

Потому "магический реализм" так популярен в Латинской Америке, потому он так популярен среди тех, чьи тела привязаны к не самой лучшей реальности, а потом хочется сесть на поезд, устремляющийся в страну, где нет границ. Яркие образы одного безумца, который высыпал на торговый лоток свои буквы безумия, отразятся в сознании читающих, их души выучат некоторые новые слова того языка, который поймут их клетки-тела. В этом языке нет слов "блаженство", "ещё", "экстаз". Но достаточно и слов "боль", "хватит" для тех, кто был раннее немым. Поезд, кружащийся по душам, не едет вверх, не отращивает крылья. Желание узнать, что находится по ту сторону смерти, или создать идеал искусства - не ведут на небеса. Выхода нет - надпись на дверях того подземелья, где бесконечно по кругу ходят поезда.

Танец ради танца, у танца нет цели. Сюрреалистическая книга - это попытка встряхнуть волосами и отдаться на волю звуковых волн, на волю несущих образов. Лишь я, глядя на прыгающих танцоров, мысленно приговариваю "Взлети! Взлети!". Лишь мне нужна цель, моя душа алчна и хочет большего. Другие пьют сюрреальность, как пьют дикую музыку - маленькими глотками, отдавая дань терпкому вкусу. Вкус, который они ощутили, останется при них, когда сок комемадре уже уничтожит воспоминания. Мне же мучиться от жажды, повторяя "Мало! Мало!", в каждой сюрреалистической книге разыскивая светящиеся глаза ангелов, пожирающих насекомых, желая не разок пройти на сторону души, а захватить хрустальный мост, связывающий две половинки нашей личности.

- Вы знаете, что у нас в морге, Кинтана?

- Красное вино, которое спрятали там во вторник.

Не ну в любом случае это было лучше, чем Борис Виан с его недописанной книжкой. Вообще я тут немножко полазила в рецензиях на Комемадре . Довольно-таки удивительно видеть сплошь десятки и восьмёрки, ведь такой сорт литературы далеко не самый почитаемый на Лайвлибе.
Хитрó, Поляндрия, хитрó ;-)

Я люблю когда концептуальненько, но не люблю когда отсутствует смысл. Если взять того же непревзойдённого маэстро российского концептуализма и постмодернизма, Владимира Георгиевича Сорокина, и я имею в виду его относительно ранние произведения, такие как Голубое сало, будь оно неладно, то вот как раз у Сорокина под слоем фекалий и всякого рода чернухи скрывается смысл. Лежит он на самой поверхности, лишь слегка присыпленный шокирующей дрянью, далеко копать не придётся. Наверно так и правильно, наверно так и должно быть. А иначе выходит очередное современное искусство, которое создано человечеством в основном исключительно для отмыва денег, где, если долго копаться, можно найти смыслов на триллион и тысячу статей в модных цифровых журнальчиках.
Гнилая акула в аквариуме - это, конечно, мило, эксцентрично, и всё такое. Но это просто гнилая акула в аквариуме. Понимаете, о чём я?

Вернёмся к обсуждаемой книге.
Комемадре состоит из двух примерно равных частей, озаглавленных "1907" и "2009" соответственно.
И если про часть "2009" мне сказать решительно нечего, кроме того, что она смахивает на автофикшен Роке Ларраки с критиканством самого себя, гомосексуальными фантазиями и фантазиями в области современного "искусства", и очень отдалённо связана с первой частью, то "1907" вызывает интерес гораздо больший.

Предместье Буэнос-Айреса, некая лечебница и доктор Кинтана, сохнущий по медсестре Манендес. Главврач (или кто он там) вместе с хозяином медучреждения зазывают сотрудников на показательное шоу: живой утке с помощью мини-гильотины перерубают шею, делая из живой утки неживую. Так как упомянутая утка проявляет признаки жизни некоторое время после декапитации, собранный консиллиум решает, что было бы неплохо провести парочку экспериментов над людьми. Зачем? Чтобы послушать, что те скажут интересного находясь на грани существования в нашем материальном мире. Чертовски по-идиотски, но для 1907-го года простительно.

Пока под видом лечения от рака ушлые целители собирают свою паству на отсечение, при этом устраивая соревнования по продажам быстрого умервщления в стиле отъявленных спекулянтов поддержанных автомобилей, доктор Кинтана решает свои дела сердешные, вьётся удом (это не опечатка) вокруг Манендес, несчастной женщины, которую они против воли втянули в свой анатомический театр абсурда, и пытается выбить всё дерьмо из других ухажёров.

Сумбурное повествование и происходящий сюр тебя не отвлекают, а наоборот, целенаправленно вызывают скорое осознание факта: в этом дурдоме поехавшие все, включая врачей. Как только ты приходишь к такому пониманию, становится намного проще принимать авторские условности, не зацикливаясь на них, и воспринимать всю картину в целом.

Комемадре, кстати, - это некое растение, живущее в симбиозе с личинками. Личинки чертовски прожорливы, идеальный способ по избавлению от бренных останков. А могли бы просто завести пару-тройку свиней.

Это было всё весьма очаровательно и заслуживало оценки повыше, пока не оборвалось на полуслове. Я оказалась в растерянных чувствах, ведь вместо эксцентричных экспериментов начала ХХ века над отрубленными головами (что было обещано мне в аннотации), мне пришлось читать про РПП какого-то гомогея, его походы к проститутам, про какие-то травмирующие детские воспоминания и очень сомнительные АРТ-инсталляции. Без обид, геи и проституты, я о ваших похождениях могу читать не без удовольствия, но книжка как бы не о вас была, чего вы здесь, собственно, забыли?

Роке Ларраки искренне пытался связать всё воедино, добавляя потомственные связи, антикварных звенящих лягушечек, внезапно выуживаемых из карманов, и воскрешение водой плотоядных личинок. Получилось так себе. Как и в случае с Вианом, у меня стойкое ощущение недосказанности хорошей идеи. Ладно ещё бы 190 страниц были посвящены одной теме, но 120, да притом набранные крупным шрифтом, этого маловато.

О да, безусловно, отсечение конечностей - это основа всего произведения. Можно подумать, тут идёт некое рассуждение об этической стороне вопроса. Но вы не думаете, что это уже как-то простовато? Вы не думаете, что желание избавляться от собственных конечностей или желание избавлять от конечностей окружающих - это болезнь, требующая скорейшей изоляции и лечения? Или эта тема всё ещё требует какой-то дискуссии? Моё тело - моё дело, ваши яйца - ваше дело, так, что ли? Прибивать свои яйца к брусчатке во имя сомнительных перформансов у нас всё ещё, ну такое, не очень-то благородное занятие. И слава Богу.

Чернявый юморок - моё почтение. Но я по итогу не впечатлилась. Если и рассуждать о гранях дозволенного, то наверно не такими словами и не приплетая паршивые инсталляции с гнилой плотью и шоу уродцев. Моя беда, что я всё ещё имею моральные установки в голове, различаю право и лево, а плохое от хорошего. В этом плане книжка со мной не сработала. Ну извините, ну не дотянула.

«Комемадре» — небольшой, но очень своеобразный роман, который затрагивает диаметрально противоположные темы: уничтожение других во имя науки и уничтожение себя во имя искусства. Это воплощенная череда кошмаров, каждый из которых безжалостно доводится автором до своего логического завершения. Изначально чистая идея по мере своего развития принимает странную, искореженную форму, которая не дает отнести «Комемадре» к каком-то конкретному жанру.

Книга разделена на две истории, которые формально друг с другом никак не связаны: первая происходит в санатории начала 20-го века, вторая – в 2009 году. По словам автора, это эксперимент по сшиванию несопоставимых сюжетов, которые, подобно паразитам, постепенно срастаются в один организм. Из этого синтеза рождается мир, где воля к власти и воля к познанию неразличимы, а желание творить и господствовать – практически идентичны.

Героев каждой истории объединяет фраза, сказанная в первой части и фактически повторенная во второй

Оба персонажа преследуют свои цели, не веря в них по-настоящему: врач из первой части верит в медицину также мало, как художник из второй – в искусство. Разум и творчество, которые лишены сострадания, становятся безгласными спутниками капризов, трусости и жажды власти.

В этой смелой и провокационном манере Ларраки приглашает читателя к размышлениям о банальности зла. Он создал гуманистический текст о системе и людях, лишенных всякого гуманизма, чтобы каждый смог прислушаться к тому, что происходило и продолжает происходить совсем рядом с ним.

Буэнос-Айрес, 1907 год. Вдохновившись теорией, согласно которой после отрубания голова функционирует ещё девять секунд и может рассказать о том, что происходит после смерти, главный врач клиники решает провести серию экспериментов с обезглавливанием. Испытуемыми становятся онкологические больные, готовые пожертвовать тело науке, чтобы избавить себя от долгой и мучительной смерти. Не все врачи больницы столь же заинтересованы в исследовании загробного мира, но каждый находит свою причину, чтобы перешагнуть через клятву Гиппократа и завербовать как можно больше подопытных.

Век и два года спустя в мировой столице стейков вновь повышенный интерес к человеческому телу: талантливый художник готовит очередной перформанс, ради которого требуется немного подкорректировать количество конечностей в меньшую сторону. Найти добровольца не составляет труда, ведь ради искусства многие готовы и не на такое.

В обеих историях важную роль играет выдуманное растение комемадре. Сок комемадре питает пожирающие его личинки, которые позже удобряют почву, чтобы вскоре из неё пробился новый росток. Круговорот вечной смерти, распада и разложения, за которым жизнь проглядывает лишь на мгновение, и, едва появившись, тут же становится обречена.

Роман Роке Ларраки, как и творение его героя, тоже своего рода перформанс, ставящий эксперимент над читателем. Прежде всего автора интересует в какой момент мы начнём смотреть на историю о жертве ради высшей цели, будь то наука или искусство, как на переступание границы и извращение этической нормы. Где пределы нашего терпения, когда речь идёт о попытке человека вписать своё имя в историю? И есть ли вообще эти пределы и границы, или они давно разъедены личинками мыслей о том, что ради величия можно всё…

Это тот случай, когда ты снова попробовал «подружиться» с антиутопией.

Я точно могу сказать, что этот жанр мне пока до конца непонятен, поэтому вызывает определенный интерес.

Роман состоит из двух частей – первая часть проходит в XX веке, где медики проводят исследование на больных пациентах (в основном раковые больные и больные с заболевание крови), где не все так просто как кажется на первый взгляд и эксперимент выходит за рамки дозволенного.

Вторая часть – это XI век, где по истечению времени наука не стоит на месте и многие вещи, что были из прошлого, кажутся абсурдными, а что-то остается неизменным. Ее герои – деятели искусств, готовые пойти на все, чтобы создать что-то новое и безумное. Именно выход за рамки нормального и переплетает эти две совершенно разные истории на первый взгляд.

Книга вызывает двоякое впечатление, которое смешивается с черным юмором и жуткими моментами осознания той действительности, которая преподнесена.

Аргентинский автор Роке Ларраки написал короткий роман (скорее даже повесть - на 191 узкую страницу крупным шрифтом) об отсеченных головах и прочей шокирующей телесности, призванной проиллюстрировать некие важные размышления о жизни и смерти, а также о том, как самореализация может привести к насилию и объективации других.
Всё было бы замечательно, если бы в итоге вместо продуманной трагикомедии не получилось бы артхаусное драмеди, а завершенный сюжет автор не решил бы заменить на философские зарисовки с глубокой идеей, обитающие скорее в пространстве смыслов, а не внятных событий.

Книга неравномерно разделена на два разных повествования.
Действие первого, занимающего больше половины всего текста, происходит в Буэнос-Айресе в 1907 году и посвящено доктору Кинтане и его коллегам из лечебницы Темперли. Владелец заведения преподносит подчиненным идею шокирующего псевдонаучного эксперимента - отрубать головы живым людям, чтобы получить возможность поговорить о высоких материях с сохраняющей сознание еще 9 секунд после этого головой. В равной степени восхищенные и шокированные столь грандиозной задумкой, врачи принимаются разводить безнадежных раковых больных на согласие предоставить свое бренное тело на нужды науки. Параллельно этим попыткам узнать сакральную правду о загробной жизни развиваются похождения Кинтаны на любовном фронте. Наш герой влюблен в старшую медсестру Менендес, да вот только конкурентов у него многовато, и сам он решительностью не отличается, за что получает от предмета страсти насмешливый упрек в отсутствии самой дорогой для мужчины части тела.
Направление, в котором в итоге снесет Кинтану, и то, чем закончится история с Менендес, лишний раз подчеркнет сложность всех биоэтических проблем вместе взятых, а также жирно намекнет на истоки человеческой жестокости в пропитанном всеми видами конкуренции мире.

Затем роман перескакивает на столетие вперед, в 2009 год.
Вторая часть книги почти полностью состоит из письма аргентинского художника автору диссертации о его жизни и творчестве. Причины его знаменитости раскрываются постепенно - от детской популярности вундеркинда до последующих экстремальных манипуляций, связанных с трансформациями собственного тела. Безымянный творец неконтролируемо толстеет и худеет, выбивает у себя на лице татуировки с отчаянными надписями вроде "Посмотрите на меня" и "Прикоснитесь ко мне", отрезает палец ради организации современной инсталляции, а потом и вовсе начинает жить со своим двойником, мечтая красиво стереться из мира в рамках очередного шокирующего перфоманса.
При полном отсутствии врачей и загробной тематики мотивы тут звучат примерно те же, что в первой части - акцент на телесности, стремление к признанию (профессиональному и сексуальному) и ошибочные пути, которыми понятное и легко объяснимое с этической точки зрения стремление может в итоге исказиться до чего-то воистину уродливого и крайне неприятного.

Эксперимент самого Ларраки довольно интересен.
Зайдя на тему с двух, казалось бы, слабо совместимых точек зрения, со стороны науки и искусства, он, несмотря на значительные различия в сюжете, умудряется свободно переплести и отзеркалить все лежащие в их основе мотивы.
"Комемадре" не выглядит прямолинейным высказыванием на тему осуждения конкретных плохих поступков, роман скорее заходит на поле рассуждений о нашей способности к насилию, которая, к сожалению, гораздо более гибка, чем нам хотелось бы верить.
Удачным мне показалось и привнесение в повествование черного юмора - особенно в первой части, где реальные и фигуральные битвы самцов за место в социальной иерархии сопровождаются массой остроумных замечаний, абсурдных примеров самой мрачной комедии и уместной злой иронии.

Что не понравилось?
Характер реализации замысла в целом.
Текст намекает на многое, но сваливает всё в одну кучу - разум и креативность в качестве пособников каприза, трусости и жажды власти, критику склонного к манипуляциям здравоохранения и явные отсылки к политическому насилию сильных над слабыми, гротескное переосмысление сидящего внутри человека примата, насмешливое напоминание о модернизме начала 20-го века и шаблонности восприятия концептуального искусства.
Книга вызывает тревогу и очень неуютное беспокойство, а потом вдруг неистово зашучивает шокирующие сцены, подчас даже низкопробным фарсом.
Ларраки умело играет словами (спасибо переводчику!) и смыслами, но, кажется, слегка заигрывается.
Читатель обречен испытывать сомнения в происходящем и в своем к нему отношении, но рискует потерять главное за грандиозными метафорами, язвительным содержанием и комичным абсурдом (местами, правда, очень смешным).

Можно ли эффективно поднять вопросы жестокости, отчуждения и вины, колеблясь между художественным очерком на экзистенциальные темы и намеренно упрощенной комедийностью?
И были ли эти вопросы вообще здесь главными, среди многих, многих, очень многих прочих?
Я не уверена.

Приятного вам шелеста страниц!

Это чтение было одним и самых странных и одним из самых задумчивых в моей жизни.

Не секрет, наверное, что аргентинская литература славится не только своим колоритом, но и магическим реализмом, а также огромной смелостью вовлекать в буквы и строки такие темы, о которых многие, возможно, думают, но не решают обсудить, ведь это бесчеловечно.

Но природа человека как раз такова, что где-то в глубине своего сознания он может задаваться такими вопросами, от которых бегут мурашки по телу.

Этот роман разделен на две эпохи и описывает две диаметрально разные темы - медицина вкупе с наукой и искусство. Как далеко человек может зайти, чтобы познать и то, ми другое? Чтобы шокировать? Чтобы найти какую-то истину?

В 1907 году в клинике "Темперли" главному врачу приходит в голову идея узнать о том, что происходит после смерти. Он уверен в том, что человеческая голова после отсечения может жить еще в течение 9-ти секунд и как раз-таки она сможет рассказать людям, что происходит на то той стороне существования. Для этого он в компании работающих в этой же клинике врачей решается провести этот эксперимент, а донорами становятся люди, болеющие раком. Почему бы им не пожертвовать соё тело ради науки и будущего? И ничего страшного, что весь эксперимент по началу подается под соусом "мы вылечим ваш рак волшебной сывороткой"...

В 2009 году сюжет знакомит нас молодым человеком, который с рождения является очень одаренным в рисовании. И здесь мы уже рассматриваем творческий феномен морали, ради искусства далеко ли можно зайти? Можно ли в перфомансе использовать человеческие руки, изъятые за определенную сумму в ближайшем морге? Или, например, пожертвовать свой же палец, дабы добиться успеха и получить долю внимания, тем самым остаться в вехах истории?

Кстати, не смотря на то, что в нём описываются довольно бесчеловечные вещи, в первой части были моменты, где я хихикала. А потом одёргивала себя. А потом вновь хихикала. И это привело меня к мысли про черный юмор. Ведь также спокойно можно провести параллель морали и юмора, о чём шутить допустимо, а о чём нет. И опять же, провести границы.

Увлекательно, интересно и занятно. С удовольствием буду следить за творчеством писателя!

Должна ли быть у врачей и художников какая-то грань допустимого, касаемо их работы? Все ли действия можно оправдать фразой "Это все ради науки/искусства"?

1907 год, Буэнос-Айрес. В ходе очередного собрания врачи одной клиники обсуждают то, как человек после отсечения головы продолжает жить еще несколько секунд. А что если это даст возможность узнать что происходит после смерти?
Эта идея захватывает умы медиков и начинается настоящее безумие. Где взять подопытных? Как сделать так, чтобы они ничего не почувствовали и успели сказать что-то? И на что готовы врачи ради этого опыта?

Тяжело сказать что было интереснее: читать о самом опыте и к чему он приведет или смотреть за моральной стороной происходящего. Когда опыт поставлен на конвеер и судьбы людей уже не так интересуеют, ведь проснулись азарт и соперничество.

Тем временем разница в 100 с лишним лет не изменила суть людей. Но в этот раз испытания ради искусства.

Местами читать было жутковато, слог автора настолько погружал в атмосферу происходящего, что я будто сама оказывалась в кабинете где происходили опыты и думала каким образом привлечь больше добровольцев. Страшно притягательная история о морали, ценностях, внутреннем развитии людей и маленьком безумии.

Господи, какая же прелесть эта книга! Она была куплена из соображений "о, книга от Поляндрии довольно дёшево стоит, надо брать!" И по итогу это было очень приятное чтение. Но обо всём по порядку.

1907 год, Буэнос-Айрос. Группа амбициозных врачей собирается провести некий эксперимент с декапитацией и попыток ответить на извечный вопрос "Что чувствует человек, который ещё не мёртв, но уже не жив?". На мой взгляд, это реально очень интересно, но автор не дурак и однозначного ответа на вопрос так и не будет. Хочу сразу отметить великолепнейший стиль повествования. Столько циничного юмора собралось под одной обложкой, что я устала смеяться. Очень качественный сарказм от людей в белых халатах. Причём, вместе со смертью они обсуждают и любовь, и всё в той же манере, от которой можно оскорбиться до глубины души.

2009 го, Буэнос-Айрос. Молодые художники используют отсечённые части человеческого тела во имя искусства. Да, изначально людей лишали головы во имя науки, а в современном бесстыжем мире такие перфомансы являются лишь неким рычагом для привлечения внимания. Если вы думаете, что весь цинизм и сарказм закончится на врачах - вы ошибаетесь. Такого честного мнения о своём неидеальном теле надо поискать.

А что же такое комемадре? Это растение с игольчатыми листьями, внутри которой живут личинки. Эти личинки пожирают растение полностью. Так же они способны скушоц тело человека или ещё что неприятное. Якобы их использовала мафия для уничтожения своих врагов, но мы-то знаем, в какой больнице личинкам нашли применение :) Короче, я горячо рекомендую книгу таким же любителям циничного юмора, шуточек на грани и красивого слога. Но людям с ранимой душой лучше не касаться данной книги даже двадцатиметровой палкой (с)

Первую часть этой книги я читала вооот с такими глазами и ругательствами через страницу. Я поражалась этому абсурдному действу, кипела от возмущения, но закрыть книгу не могла. Как человек на диете, который на дне рождения дорвался до куска шоколадного торта и не может остановиться.

Первая часть рассказывает про медицинские эксперименты в одной аргентинской клинике в начале ХХ века. Врачам там приходит в голову безумная теория: если отрубить человеку голову, то ещё 9 секунд эта голова будет «жить», а значит, сможет рассказать, что ждёт человека после смерти. Врачи начинают свой варварский эксперимент, позабыв об этике и клятве Гиппократа.

Историю рассказывает один из этих самых врачей и делает это невероятно… смешно. Да, вот такой оксюморон. Смешно, цинично, резко, увлекаясь и успевая мимоходом поведать о том, как он и его коллеги волокутся за старшей медсестрой и что из всего этого выходит…

Потом первая часть обрывается и начинается вторая. И поначалу вообще неясно, чем эти две части связаны. Вторая часть — современность, большой перформанс с отрубленными частями тела (тут хотя бы головы не летели), покалеченное искусство, и большой вопрос: а искусство ли это вообще? Ради чего всё это: чтобы сказать миру что-то важное, или чтобы устроить скандал помасштабнее, дабы обратить внимание общественности на свой «шедевр»?

В самом конце книги истории соприкасаются. Именно так: не соединяются, не дополняют друг друга, нет, всего лишь соприкасаются. Слегка, отдалённо, но неумолимо. И уже читателю предстоит поразмыслить, что, зачем и почему. Натренированная Сэлинджером, я включилась в эту игру, но к однозначному выводу так и не пришла…