Комната утешения

Одиночество есть человек в квадрате, писал некогда Иосиф Бродский. И эта книга именно про это. И хоть она попала мне совершенно не в то время и не в то настроение, я постараюсь рассказать о ней непредвзято.

С первых страниц мне стало понятно, что книга эта - блюдо абсолютно лингвистическое. Я бы даже, сказала местами проскакивает лингвистическая синестезия. Это, чтобы вы не гуглили, такой неврологический феномен, когда люди ассоциируют и ощущают вкус/цвет букв и слов. А ещё у главной героини дислексия, и вот тут все переплетается.

Если подбирать кулинарные аналогии к этому тексту, то это такое тесто: местами погуще, местами пожиже, а местами вообще с комочками смыслов. Поэтому и впечатление у меня от нее такое же неоднородное.

Повесть пестрит синонимическими перечислениями и перепадами настроения, текстуры и стиля текста. Причем иногда она переступает черту между столь свойственной постмодерну фрагментарностью и сумбуром. Впрочем, второе тоже может быть не лишено смысла, учитывая, с чего началась самовольная изоляция героинь (не спойлерю, хотя вряд ли реальность может быть спойлером).

Случается нечто страшное, и героини закрываются в квартире, чтобы как-то пережить это. Одна половина истории практически в жанре “повседневность”, быт людей с ментальными проблемами, которые ковыряют свое прошлое, ковыряют друг дружку, рассказывают сказки, пялятся в окно и поедают мяту. Вторая - это те самые придуманные сказки, которые, конечно же, несут в себе определенные символы.

Критическая недосказанность. Этим можно охарактеризовать многое в этом тексте. Стиль написания, поведение героев. Т9 принял слово "поведение" за "повреждение". И это тоже, да.

В некоторых местах есть пересечения с романом Двести третий день зимы Ольги Птицевой, только, пожалуй, Комната утешения отличается большим сентиментализмом. Но самое главное мое ощущение - этот текст очень закрытый для читателя. Вот ты стоишь перед этим домиком и подглядываешь то в окно, то в замочную скважину, то в щелочку, и тебе дают историю только по кусочкам. Что-то ты угадываешь, что-то додумываешь.

Хоть большой любви у меня с этой книгой не случилось, в целом она была неплоха.

«Если непроизнесенные мной слова – перезревшие плоды, можно собрать их и сделать горькое вино»

Дебютный роман Р. Гринько «Комната утешения» о том, что слова можно потерять, и если человек молчит, то, наверное, ему очень больно. Так больно, что пришлось спрятать слова внутри.

Аля сидит дома. Аля почти не говорит, а если говорит, то слова ее маленькие и незначительные. Иногда Аля говорит, и причиняет боль тем, кто ее любит. Иногда Аля играет в игру «все уже почти хорошо» и болтает с друзьями, смотрит в окно, думает, что надо бы продолжать учить шведский, придумывает сказки. Но слова… Слова это так сложно и так больно. Поэтому она часто молчит. Это алин способ справляться с болью. У Али депрессия и рядом с Алей ее сестра, которая поддерживает и утешает. Которая хочет помочь, но иногда не знает как. И которой самой тяжело…

«Господи, как я тебе завидую: мне тупо хочется хотеть. На твои желания я могу до посинения говорить «и чё?».

У меня довольно сложное отношение к этой книге. Это неоднородный нелинейный текст. Это ассамбляж, лоскутное одеяло. Один фрагмент сказка, другой фрагмент – детство Али. Третий – настоящее. Четвертый из серии «прошло 2 месяца». Пятый – «прошло 5 минут». И опять сказка. И немного рефлексии старшей сестры, от лица которой идет повествование. Все фрагменты разные, поэтому мне трудно сформулировать единое мнение.

Во-первых, я не люблю сказки. Ненавижу сказки. Я сейчас не про детские сказки, которые все обожают в детстве. Нет. Я про другие сказки. Про те, которые придумывают себе взрослые люди, чтобы справиться с болью, тоской или одиночеством. Эта квинтэссенция надежды и одиночества делает в итоге только хуже. Хотя, безусловно, в моменте они нужны. Может быть (я допускаю), сказки лучше, чем полная безнадежность.

«Я не понимаю, как вообще возможно столько всего чувствовать»

Во-вторых, я… я читала эту книгу и… ранилась. Резалась как об стекло. Руфь Гринько пишет так… что лично мне было больно читать. Поэтому иногда я откладывала книгу и какое-то время ждала, когда мне станет легче, когда отпустит, чтобы читать дальше. Я не вижу в этом мазохизма если что, для меня это история про проживание каких-то чувств, которые в реале трудно выдержать. Книга – самый доступный и самый действенный сеанс психотерапии.

«Общаемся друг с другом как с хрустальными вазами. Не обсуждаем то, на что не можем найти общих слов. По большей части молчим, короче» А еще мне откликнулась эта история, потому что я очень четко ставила себя на место старшей сестры (в семье я старшая сестра) и эта забота и боль за сестру младшую, которой плохо, а ты ничем не можешь ей помочь (и это супер понятно мне в отношениях с моей дорогой младшей сестрой). Так что… это книга еще и о бессилии. О том, как буквально болит сердце за любимого близкого человека.

«ловим буквы, чтобы сложить их в доброе-ласковое, если не получается, стараемся не отчаиваться, хотя кому я вру, мы уже в полном отчаянии, мы говорим (кто-то из нас говорит): я пыталась очень много раз, я пыталась очень много два, но ничего не получилось»

Есть такие книги, после которых хочется закрыть окна и двери, запереться, спрятаться, укрыться ото всех. А потом… выпустить наружу все слова, которые никому никогда не мог сказать.