Цитаты из книги Иван Васильевич

– Лучше б убил, ей бо… – Неужто плакал? – с любопытством спрашивал котелок. – Ей… бо… – уверял Панкрат. – Великий ученый, – согласился котелок, – известно, лягушка жены не заменит. – Никак, – согласился Панкрат.

– А нельзя ли, чтобы вы репортеров расстреляли? – спросил Персиков, глядя поверх очков. Этот вопрос развеселил чрезвычайно гостей.

Осторожно: яйца!

Зоя (показывает шиш). Выселить? Аллилуя. Это как же понимать? Зоя. Это как шиш понимайте.

- Тебя же расстреляли в Баку, я читала! - Пардон-пардон. Так что из этого? Если меня расстреляли в Баку, я, значит, уж и в Москву не могу приехать? Хорошенькое дело.

Три раза я разводилась... ну да, три... Зузина я не считаю... Но никогда ещё я не испытывала такого волнения. Воображаю, что будет сейчас! Только бы не скандал! Они так утомляют, эти скандалы...

Уйди! Я тоскую...

"Голос озабоченный. Слышно: ― Ростов… можете себе представить… немцы… китайцы… паника… они в касках… сто тысяч конницы… И опять: ― Ростов… паника… Ростов… конница…"

"И мы, представители неудачливого поколения, умирая еще в чине жалких банкротов, вынуждены будем сказать нашим детям: — Платите, платите честно и вечно помните социальную революцию!"

"Кто увидит эти светлые дни? Мы? О нет! Наши дети, быть может, а быть может, и внуки, ибо размах истории широк и десятилетия она так же легко «читает», как и отдельные годы."

"И вот пока там, на Западе, будут стучать машины созидания, у нас от края и до края страны будут стучать пулеметы."

"... мощный подъем титанической работы мира, который вознесет западные страны на невиданную еще высоту мирного могущества. А мы? Мы опоздаем… Мы так сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще? Ибо мы наказаны."

"Настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что глаза эти хочется закрыть. Не видеть!"

"... наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую ее загнала «великая социальная революция» ..."

Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите!

Ульяна Андреевна! Чистосердечно признаюсь, что я царствовал, но вам не изменил, дорогая Ульяна Андреевна! Царицей соблазняли, дьяк свидетель!

Еще рюмку, под щучью голову.

И все-то ты в трудах, все в трудах, великий государь, аки пчела!

Затем кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно ничего не видал.

Что-то странное, зловещее мелькнуло в синих глазных дырах старика.