Океан в конце дороги

Так мы и стояли – двое детей ночью посреди поля. Она держала меня, я держал котёнка, а над нами и вокруг нас завывал голос.

Знакомая мне реальность была лишь тонким слоем застывшей глазури на темном праздничном торте, который кишит червями, пропитан кошмарами и начинен алчностью.

у разных людей воспоминания о разные и найдётся и 2 человек который хоть что-то помнит одинаково пусть даже и видели это собственными глазами Вот вы стоите рядом а вполне может быть вы бесконечно далеки и друг от друга и от самой истины

У разных людей воспоминания разные, не найдётся и двух человек, которые хоть что-то помнят одинаково, пусть даже и видели это собственными глазами.

Перед моим внутренним взором возник океан, омывающий всю вселенную, словно темная морская вода под деревянными мостками у старого причала: океан, который простирается от вечности к вечности и все же столь маленький, что может уместиться в ведре..

Они и не могли выглядеть, как настоящие мертвецы, потому что никогда не были живыми.

Adults follow paths. Children explore.

Они — существа простые, все, что им нужно, — это деньги, только деньги, и ничего больше.

В коробке был пушистый черный котенок непонятного пола, он тут же получил имя Пушок и всю моя любовь без остатка.

Чудовища бывают любой наружности и всяческого размера. Некоторых люди боятся. Некоторые походят на тех, кого люди привыкли бояться давным-давно. Иногда людям бы надо бояться чудовищ, а они не боятся.

Я был уверен, что взрослые не должны плакать. У них же нет матерей, которые утешат и успокоят.

Adults follow paths. Children explore. Adults are content to walk the same way, hundreds of times, or thousands; perhaps it never occurs to adults to step off the paths, to creep beneath rhododendrons, to find the spaces between fences.

‘Will she be the same?’
The old woman guffawed, as if I had said the funniest thing in the universe. ‘Nothing’s ever the same,’ she said. ‘Be it a second later or a hundred years. It’s always churning and roiling. And people change as much as oceans.’

Can’t drink the water from the sea, can you? Too salty. Like drinking life’s blood.

Детство кончается тогда, когда понимаешь: чудовищам тоже бывает больно.

В детстве я думал, что взрослые знают всё. Теперь я взрослый и знаю, что это не так.

Казалось, я проехал назад сквозь время. Все изменилось, а проселок остался прежним.

Я глядел на дом, думая о своем отрочестве, и вопреки ожиданиям почти ничего не мог вспомнить: ни хорошего, ни плохого. Когда-то я жил в этом доме. Но, похоже, ко мне нынешнему он уже не имел отношения.

Исполинская волна накатила, всё вокруг загрохотало, и я взглянул вверх: она была выше деревьев, выше домов, выше, чем можно себе представить или окинуть взглядом, выше, чем может вынести сердце.