Greek Lessons

Литературный Нобель - это круто, но он не индульгенция, маркирующая знаком качества всю чушь, что автор сочтет возможным написать в дальнейшем. "Уроки греческого": кандидат на самую муторную книгу-2026. Говорю. как читательница, которая познакомилась с прозой корейской нобелиантки одной из первых в России и первой на LiveLib прочитала букеровский роман Хан Ган "Вегетарианка", задолго до его перевода, однако куда больше, хотя без фанатизма, любит ее "Человеческие поступки".

Она не говорит, он теряет зрение, они занимаются греческим языком. Древнегреческим - так вернее, языком Гомера, Аристофпна и Платона. Он преподает, она учится. Она потеряла право опеки над ребенком после развода с мужем, и финансовых возможностей для продолжения тяжбы у нее нет, а теперь тот собирается увезти сына в Америку. Впрочем, о том, что это сын, читателю на всем протяжении книги остается лишь догадываться, ни пол детеныша, ни имя ни разу не появляется в книге, а обожающая мать не находит для него/нее ни ласкового прозвища, ни "сынок", "доченька", которых невольно ждешь от горюющей в предчувствии разлуки мамы.

Ну, хорошо, что на древнегреческий нашлись время, силы и средства. Его болезнь глаз, ведущая к неизбежной слепоте, генетически обусловлена - холодный авторитарный и отчужденный отец точно так же понемногу терял зрение, видел начало того же процесса у сына, но это не заставило его стать добрее и внимательнее, напротив, отдалив от героя. Работа отца заставила семью долгое время жить в Германии, где маленький неспортивный кореец, к тому же с плохим зрением, не нашел друзей. Возвращение на родину лишь укрепило в статусе "чужого среди своих", спасением стал мертвый язык, сначала изучению, затем преподаванию которого он отдался со всей страстью, какой не мог приложить к живой жизни.

По отдельности обе истории трогательны и вызывают сочувствие: на ней проклятие андерсеновской Русалочки, он слепнет, они встречаются и через первое взаимное отторжение медленно осторожно сближаются. Аннотация убеждает: их внутренние голоса переплетаются с поразительной красотой, пока они рука об руку двигаются от тьмы безысходности к свету надежды, от тишины к негромкому дыханию и выражению своего внутреннего я.

Но все это так скучно, муторно и напрочь лишено эмоциональной сопричастности, что единственной читательской радостью от встречи с книгой становится радость от ее малого объема, а единственным определением - аббревиатура-характеристика из времен раннего Рунета УГ.

Когда я начинала читать этот роман, я была уверена, что мне понравится, даже если это будет так же больно, как «Вегетарианка». И да, это было больно, но по совершенно другим причинам. Русскоязычное издание — полнейшая катастрофа, а мне ещё и бракованный экземпляр попался, так что я буду ныть, ныть и ныть, какую красивую историю запороли.

Но сначала позвольте сказать, чего я ожидала от новой книги Хан Ган:

— во-первых, обострения других чувств, когда теряются зрение и речь. Всё оказалось не так: молчащая главная героиня видела мир пустым и мрачным, почти без цветов; зато слепнущий главный герой видел многое, насыщая визуал своей сюжетной линии красками и деталями; молчащая женщина была всегда зациклена на словах, зато слепнущий мужчина много говорил, перебирал воспоминания и вообще словами маскировал своё несчастье. Единственный раз, когда сенсорность их миров изменилась — когда их руки встретились и тактильность стала новым способом общения.

— во-вторых, я ожидала типично корейской фишки писать пальцем на ладони то, что не говоришь вслух — и да, это ожидание сбылось полностью! Какая же вышла красивая сцена. Редкий романтический момент, на мой взгляд. Кстати, да

— в-третьих, я ждала, точнее даже опасалась, что автор обыграет чувства между персонажами в духе «они были несчастны по одиночке, но стали счастливы вместе». Этого, к моему счастью, не случилось, я вообще ненавижу троп «спасения в любви», так что для меня это лишь ещё одна причина считать роман Хан Ган потенциально прекрасным. Хотя между героями завязываются отношения и это немного помогает им, но такие отношения не хочется называть любовью (слишком пошло), а исцеление не полное и не окончательное (мужчина всё равно слепнет, а женщина всё равно может потерять голос при новом потрясении) — исцеляются их сердца, но о спасении речи даже не идёт.

— в-четвёртых, погружения в древнегреческий — этого я получила даже больше, чем ждала, ведь кроме лингвистических моментов древнегреческого и корейского автор вплетала в полотно повествования древнегреческую философию и даже поэтику. Всё как я люблю.

— в-пятых, особой атмосферы Хан Ган, за которую я полюбила «Вегетарианку» — это некое сплетение магически поэтичного взгляда и обыденной безобразности жизни — этого тоже получила сполна.

Чего я не ожидала:
— насколько ужасно русское издание. Мало того, что книга буквально развалилась у меня в руках (последняя тетрадь даже не была прошита и вывалилась, когда я дочитала до неё) — в этом всё-таки виновата типография. Хуже всего, что текст полон ошибок. От незаметных семантических, когда фраза вроде звучит коряво, но общий смысл ещё можно понять («незадолго после того, как он сделал это, случилось то-то и то-то», где «незадолго» может описывать события только «до», но никак не «после»), до откровенных синтаксических и орфографических. Вы этого не видели, у меня почти каждая страница в исправлениях, и до самого конца у меня было стойкое чувство, что мне ещё приплатить должны за то, что я это читала, а не я должна кому-то платить за книгу. Дочитав, я была в таком шоке, что поклялась запомнить имена ответственных за издание личностей и никогда не брать в руки ни единую книгу больше под их ответственностью. Точнее, я устрою издательству бойкот сразу после того, как куплю обещанную «Белую книгу» (новую книгу Хан Ган из этой же серии обещали как раз в марте), словлю ещё один инфаркт — и вот с того момента больше никогда.

Что ж, в третий раз штурмую библиографию недавно получившей Нобелевскую премию корейской писательницы Хан Ган и, наверно, на этом свои попытки остановлю. Почему-то благодаря её текстам вообще теряю веру в себя как в читателя азиатской литературы.

«Уроки греческого» меня подкупили аннотацией, будто обещавшей за красотой текста хоть какой-то любовный сюжет. В романе он всё же есть: это история встречи двух аутически устроенных сердец, один из которых — преподаватель древнегреческого языка, теряющий зрение, а вторая — его студентка, недавно переставшая разговаривать. Символизм книги, побуждающий двух одиноких и по-своему сломленных людей благодаря изучению мёртвого языка найти ключ к собственному языку любви, меня очаровал, но сам художественный метод Хан Ган, её бесконечная поэтика и инаковость, которая, кажется, порой превосходит даже отличительность её персонажей, со мной вот уже в третий раз не стыкуется. На всём протяжении текста мне было обидно и грустно, что такой прекрасный сюжет не придумал кто-то другой, более содержательный, словоохотливый и реалистичный автор.

История любви под пером Хан Ган становится настолько воздушной и прозрачной, будто сотканной из паутинки кисейной барышней, что проникнуться к ней у меня не вышло, сколько я ни старался прочувствовать азиатский характер изложения и отстранённость автора. Мне в равной степени не стали близки ни профессор, застрявший между двумя культурами и оставшийся иностранцем в обеих, ни студентка, пережившая смерть матери и потерю родительских прав на сына. Социальный аутизм этих особенных людей не ложится в плоскость моего собственного прагматизма.

При этом глупо отрицать, что перед нами большой мастер слова, даже в англоязычном переводе чувствуется, как виртуозно писательница владеет словом, как умеет ёмко и вычурно писать о метафизике человеческих поступков и суждений, примечать удивительные особенности и подчёркивать лиризм окружающего героев мира. Пишу и грущу: мне как взрослому читателю иногда кажется, что ту или иную книгу я пока не перерос и потому вернусь к ней спустя годы. К этим же романам я таких попыток прикладывать не буду: со стилем и внутренней логикой Хан Ган или сближаешься и проваливаешься в них сразу, или не находишь вовсе точек соприкосновения.

Тут оставлю самую красивую строчку из романа на мой скромный вкус, ещё одну красивую бирюльку, которую я пытался всё чтение безрезультатно прикладывать поближе к сердцу:

Как много в нашей жизни значат чувства и ощущения.... Способность видеть, ощущать прикосновения, слышать, чувствовать запахи и возможность разговаривать, делает нас людьми. И какая же это , оказывается была роскошь, когда хотя бы какая - то из этих функций прекращает свое существование. Как неумело и неэтично мы пользовались и пользуемся ими.... И какое одиночество немыслимой силы может испытать человек,лишившись способности видеть или говорить...
Она потеряла способность разговаривать давно.
Её бывший муж лишил её возможности отвечать за своего ребенка и быть с ним рядом.
Сына забирают учиться в другую страну,а она не может как-то опротестовать эту ситуацию. Бог мой,она не может даже закричать и вылить свой гнев в эмоцию...
Её жизнь превратилась в поток машин, фонарей и улиц. После уроков греческого, на которых она по- прежнему не разговаривает и не может коммуницировать, она долго гуляет по улицам, медленно возвращаясь в свою квартиру.
Он медленно ,но неизбежно слепнет. Скоро очки перестанут помогать,но он без устали преподает, моментами лишь телесно ощущая,что кто-то посещает его лекции.
Бездонный колодец - его темнота.
Бездонный колодец - её беспомощность.
Кажется,что выхода нет, но выход находится - друг в друге, ведь всегда есть что-то,с чем невозможно примириться.
Книга мне напомнила один известный фильм "Трудности перевода" , где молодость и старость встречаются в Токио и не могут наговориться.
Тоже про одиночество,тоже про невозможность бесчувственной жизни.

Прочитала за один вечер «Уроки греческого» Хан Ган. Планирую хвалить и ругаться одновременно.

Начнем с хорошего.
Текст невероятно поэтичен. Неудивительно что писательская карьера Хан Ган началась с стихотворения, опубликованного в журнале «Общество и литература».
Именно красота и поэтичность будут завлекать вам знакомиться с текстом все дальше и дальше.

Настроение книги - светлая меланхолия. Идеально для дождливых вечеров.

Малый объем. Да-да, вы не ослышались. Если бы объем был больше, мы бы рисковали захлебнуться текучей меланхолией.

Нобелевскую премию по литературе присудили Хан Ган «за её насыщенную поэтическую прозу, которая противостоит историческим травмам и раскрывает хрупкость человеческой жизни». И «Уроки греческого» отлично подходят под это описание, разве что в этой книге обошлось без исторических травм. Но хрупкость человеческой жизни показана прекрасно.

По сюжету у нас есть профессор, который с детства знал, что рано или поздно ослепнет. Каждый день он просыпался с пониманием, что на шаг ближе к абсолютной темноте. Но каждый день заместо борьбы, он предпочитает жить и наслаждаться жизнью.
И есть девушка, которая то теряет, то обретает свой смысл, и с ним свой голос. Оказывается жизнь невероятно хрупка, даже без такой обыденной и простой вещи.

В целом книга наполнена прекрасными и душевными моментами и под определенное настроение поможет провести приятный вечер.

Теперь к минусам (которые абсолютно субъективны).
После шока и кусачести «Вегетерианки», «Уроки греческого» оказались совсем беззубой историей. Она, как я говорила выше, текучая и меланхоличная. И, зная как автор может во что-то колючее и болючее, хочется также. Но наши ожидания это наши проблемы.

На протяжении всей книги меня не покидало ощущение, будто что-то похожее я уже читала/смотрела/слышала и поэтому должного эмоционального эффекта история на меня не произвела.
К сожалению, в моем прочитанном «Уроки греческого» станут проходной книгой.

Но, я с большим интересом продолжу знакомиться с творчеством Хан Ган. Мне кажется автор в своих рукава еще припасла парочку интересных козырей.

Я отошла от «Уроков греческого» Хан Ган и даже готова поговорить об этом! Вся книга – одно огромное кровоточащее стихотворение, прозрачная хрупкость человеческих оболочек, акварельная образность. Расстояние между текстом и читателем сокращено до минимума – он бьет немедленно и насквозь.

Две жизни: профессора древнегреческого языка и литературы, который вскоре ослепнет, и его студентки, которая не может вымолвить ни слова, проходят по касательной и, едва соприкоснувшись, вскрывают самые тяжелые раны и нарывы. Она потеряла способность говорить после потери матери и лишения опеки над сыном, а он так и не смог найти свою идентичность, застряв между двумя культурами (корейской и немецкой).

Особенные люди выстраивают свои отношения с миром и пространством, не имея доступных нам средств - слуха или зрения. Они ощущают мир гораздо острее, ярче, стремительнее. Они –абсолютно иные, и это «иное» показано совершенно прекрасным, удивительное умение различать и хватать частицы жизни, чувствовать природу, которая, кстати, в романе является полноправным персонажем. Хан Ган – поэтесса, поэтому в ее прозаических работах не существует никакого случайного пейзажа, каждый кусочек ландшафта – это символ, будь то рассыпающиеся гниющие лепестки лилий на свету или крохотная птичка, плачущая в темноте под лестницей.

Её тексты совсем не для начинающих свой литературный путь читателей, и я не стану рекомендовать Хан Ган, если до этого вы читали Коэльо (ничего не имею против Коэльо, просто это творцы слишком разных мастей). Повествование густое и протяжное, со свойственным азиатским авторам отстранением себя от героев. Текст - наблюдение, констатация, где даже в описании ночного кошмара главной героини, в котором ей забивают рот бинтами, сохраняется спокойствие слога. Я обожаю сочетание гиперреализма и сдержанности изложения.

И, конечно, невозможно не отметить форму языка, я честно давно не видела такого филигранного обращения со словом у современных писателей, в какой-то момент у меня закончились и стикеры, и маркер. Хан Ган выстраивает потрясающие словесные структуры, каждая лексема, каждая строка попадают внутрь, ты читаешь и не можешь остановиться, буквы пробегают легко и быстро, а эмоциональный накал при этом нарастает и в какой-то момент становится трудно переносимым, но за счет совершенства стиля ты даже не замечаешь, как это происходит. Тот случай, когда преобладание формы над динамичностью сюжета не только оправдано, но и производит колоссальное впечатление.

Главное, за что этот роман занял прочное место в моем сердце – чувство бесконечной благодарности и счастья за каждый прожитый день

Я уже читала Хан Ган - Вегетарианка и не могу сказать, чтобы она мне очень понравилась. Решила дать автору второй шанс.
Первое время казалось, что роман мне понравиться, ведь я люблю лингвистические игры. Но игры играми, а хотелось бы ещё и вменяемого сюжета. А тут какие то обрывки, отрывки, открытая концовка. Роман напомнил мне обезьянок не слышу, не вижу, никому не скажу. Не слышит первая любовь профессора, почти ничего не видит он сам,ма не говорит главная героиня - студентка.
Поняла, что Хан Ган не мой автор.

Внутренняя тишина, одиночество и попытки людей снова найти связь с миром в медленном атмосферном романе южнокорейской писательницы Хан Ган.

Две параллельные линии повествования. История мужчины, преподавателя древнегреческого языка, постепенно теряющего зрение. Мир вокруг него начинает расплываться, свет и формы становятся всё менее различимыми, и мысль о неизбежной слепоте заставляет его иначе смотреть на жизнь и на собственные воспоминания.

И история женщины, потерявшей способность говорить. Она движется по жизни почти бесцельно, словно оторванная от окружающей реальности. Она по-прежнему слышит речь, может читать, но между звуками и ее сознанием будто возникает плотная тишина, не позволяющая звукам пройти. Эта тишина обволакивает изнутри и снаружи, лишая возможности выражать себя, «словно тело, лишившееся своих мышц; словно дерево с пустотой внутри ствола; словно темное пространство между метеоритами». Чтобы попытаться снова заговорить, она начинает изучать древнегреческий язык. Но ее не интересует литература, философия или тексты античных авторов. Для неё важен сам язык, его грамматика, структура и надежда, что незнакомый язык сможет разрушить ту внутреннюю тишину, в которой она живет.

Постепенно сюжетные линии сближаются, и между героями возникает особая связь. Они узнают друг в друге ту же уязвимость и ту же попытку сохранить контакт с реальностью.

Не стоит ждать от этой книги ярких сюжетных событий. Здесь практически ничего не происходит. Это текст-состояние — «висящая в пространстве сеть», куда просачиваются медленное движение мысли, внутренние переживания героев, их попытки удержаться за ускользающий мир. И бесконечная рефлексия о языке, молчании и хрупкости. Когда привычные способы понимания мира постепенно исчезают. Но парадоксально, теряя, герои в каком-то смысле начинают яснее ощущать этот мир.

«Словно бесчисленные лепестки цветов, до сих пор молчавшие внутри калейдоскопа, наконец собирались воедино в новом узоре».

Уж насколько мне понравилась у Хан Ган "Вегетарианка", настолько же не зашли "Уроки греческого".

Изначально была очень интересная задумка. Мужчина, учитель греческого, постепенно слепнущий, который постепенно заменяет видимую визуально реальность - воспоминаниями из своей более зрячей жизни. Женщина, его ученица, которая не разговаривает из-за ментального потрясения и воспринимает язык и слова - живыми и осязаемыми, колющими и режущими. Было бы удивительно проследить путь их взаимоотношений, постепенного налаживания связи, контакта - душевного и физического. Но ничего этого нет.

Больше половины книги занимают их воспоминания, очень много ненужной экспозиции. К сожалению, это усугубляется визуально-поэтическими пассажами. И обычно я люблю поэтический язык в прозе. И тут он как будто был бы уместен, но... Просто не зашло. Пространные и вязкие рассуждения о языке, тишине, тьме и философии в меня вообще не попали.

Я понимаю, для чего это сделано - показать героев в полном спектре их чувственных и умственных переживаний. В силу своих особенностей они воспринимают мир иначе, чем условные нормисы. И была пара отдельных приятных моментов - например, понравилось, как в эпизоде, где мужчина потерял очки и не мог видеть лицо женщины, она писала ему ответы на его вопросы пальцем на его руке (я так делала со своими маленькими ученицами, когда они учили написание английских букв). Но вот эмоционально подключиться к героям мне совсем не удалось.

Если говорить о фабуле, герои и пересекаются-то один на один и как-то начинают взаимодействовать ближе к концу книги, и точка их душевного контакта, взаимопонимания не показана. Нас просто ставят перед фактом: они зацепились друг за друга.

Ну и отдельно для меня были ужасно триггерные описания человека, теряющего зрение.
А в совокупности жалею, что потратила время и деньги на эту книгу.