Martin Eden

Он лежал в мрачном отчаянии, а она смотрела на него, и в голове ее носились все те же незваные и упорные мысли о браке.

И как это тебе удается, Мартин?

– Мало о них думаю, вот и все, – отвечал тот.

Он летит в темную бездну, - и в тот самый миг, когда он понял это, сознание навсегда покинуло его.

Вы стремились запереть меня в тесную клетку. Вы хотели заставить меня преклоняться перед ложными ценностями, навязать мне условную, пошлую мораль.

Республиканцы - самые лютые враги равенства, хотя они и пропагандируют его где только возможно. Во имя равенства они постоянно нарушают равенство.

У настоящего поэта каждая строчка исполнена прекрасного, истинного и взывает к самому высокому и благородному в человеке. У великих поэтов нельзя выкинуть ни одной строчки. Это было бы огромной потерей для мира.

Устав от вечных упований,
Устав от радостных пиров,
Не зная страхов и желаний,
Благословляем мы богов
За то, что сердце в человеке
Не вечно будет трепетать,
За то, что все вольется реки
Когда-нибудь в морскую гладь.

Как раз в тот миг, когда он прекратил борьбу, колесо фортуны повернулось. Но оно повернулось слишком поздно.

Все они там растленные, мужчины и женщины, в каждом только и есть, что желудок, а интеллектуальные и духовные запросы у них как у моллюска...

Ей было свойственна та характерная узость мысли, которая заставляет людей думать, что только их раса, религия и политические убеждения хороши и правильны и что все остальные человеческие существа, рассеянные по миру, стоят гораздо ниже их. Это было та же узость мысли, которая заставляла древнего еврея благодарить бога за то, что он не родился женщиной, а теперь заставляет миссионеров путешествовать по всему земному шару, чтобы навязать всем своего бога.

Это был как бы часовой механизм, и он мог наблюдать в нём каждое колесико. Эти глаза звали к пошлым, низменным утехам, ведущим к пресыщению, в конце которых зияла могила. А тот, неземной взор звал к проникновению в непостижимую тайну, в чудо вечной жизни. В нём он видел отражение её души и отражение своей души также.

У каждого из них были свои горести, и вино помогало им забыть действительность и перенестись в страну грёз и фантазий.

Он не нашёл того, что искал, зато понял, какая прорва времени требуется, чтобы вести себя как положено воспитанному человеку, и ещё понял, ято этому учатся с колыбели.

И вот ослепительная идея посетила его: он будет писать. Он будет одним из тех людей, чьими глазами мир видит, чьими ушами слышит, чьим сердцем чувствует. Он будет писать все: поэзию и прозу, романы и очерки, и пьесы, как Шекспир. Это настоящая карьера, и это - путь к сердцу Руфи. Ведь писатели - гиганты мира...

Когда играешь в новую игру, первый ход предоставь другому.

Стоя под дерево, где обычно нёс свою вахту, он смотрел на окно и шептал: "У меня свидание с тобой Руфь. Только стобой".

Реальный мир существовал только в его мозгу и те рассказы, которые он писал, были осколками этого мира.