Martin Eden

Минни была большая модница, и при второй встрече она сделала ему выговор за то, что он шёл с внутренней стороны тротуара, тогда как истинный джентльмен, прогуливаясь с дамой, должен идти всегда с внешней стороны.

Эти глаза зовут к низменном удовольствию, ограниченному, как могила, оно быстро приедается, и за ним ждёт лишь могила. А глаза святого зовут к тайне, к невообразимому чуду, к жизни вечной.

"До двадцати четырех лет она прожила в безмятежном равновесии, ни разу даже не влюбилась, а потому не умела разбираться в своих чувствах; не испытав ещё жара настоящей любви, не осознавала, что сейчас в ней разгорается любовь."

Он радовался, что здесь нет мистера Морза. Ему и так нелегко знакомиться с этим семейством... Казалось, никогда ещё он так тяжко не работал. Рядом с этим самый каторжный труд - просто детская игра.

По правде сказать, впервые в жизни к ней в руки попала живая душа, с которой можно было поиграть, душа податливая, наслаждением было лепить ее как глину; ведь Руфи казалось, будто она формирует его душу, и она движима была самыми благими намерениями.

Он видел огромную разницу между собою и своими товарищами, но мог понять, что разница эта лежит не столько в достигнутом, сколько в возможном.

Он будет писать. Он будет одним из тех людей, чьими глазами мир видит, чьими ушами слышит, чьим сердцем чувствует

«В живописи у холста только два измерения, но мастерство художника позволяет ему создать на полотне иллюзию трёх измерений, и ты принимаешь эту иллюзию».

Он оглянулся на приятеля, читающего письмо, и увидел на столе книги. В глазах тотчас вспыхнула тоскливая зависть и жадность, точно у голодного при виде пищи.

Это был великий порыв самоотречения, знакомый каждому истинно влюбленному, и он подхватил Мартина, точно огненный вихрь, во время короткого разговора по телефону. Умереть за нее, думал он, это значило бы, что он жил и любил по-настоящему.

Конечной сущности вещей человеку не дано познать, и тайна красоты столь же не постижима, как и тайна жизни, может быть, даже еще непостижимее; что красота и жизнь сплетаются между собой, а сам человек - частица этого удивительного сплетения звездной пыли, солнечных лучей и еще чего-то неведомого.

Красота всегда находила отзвук в его душе, а здесь он нашел красоту.

На редкость способный человек, но непревзойдённый лентяй.

У вас есть здоровье и многое, ради сего стоит жить, и надо покрепче привязать вас к жизни.

Она нарисовала ему свой идеал человека и мужчины, который был целиком списан с ее отца и дополнен кое-какими черточками, явно заимствованными у мистера Бэтлера.

Все соотносится одно с другим, от отдаленнейшей звезды, затерянной в небесных просторах, до мириад атомов в песчинке под ногой.

Ведь мир изумлял не столько тем, что состоял из атомов и молекул, сколько тем, что в нем жила Руфь.