Даже не знаю, как описать свои ощущения после прочтения этой книги. Я раздавлена, пришиблена, оглушена. Могу сказать, что очень давно я не сталкивалась с текстом такой силы и полное погружение ты ловишь не только от таланта автора, но и от реальности происходящего. Когда человек выворачивает свою душу прямо на страницы, это не может оставить тебя равнодушным.

Если вы ждете классическое описание анорексии как по учебнику, то вам не сюда. Хоть в книге и затронуты причины происходящего, суть в ней совсем другая. Автор сделала ставку на то, что человек чувствует, оказавшись наедине с Аной (олицетворением анорексии). Это похоже на культ, на сумасшествие, на круги ада, через которые человек проходит снова и снова. Он не может остановиться, он не ищет помощи, он просто умирает. Он борется за пустоту, ныряет в пустоту, становится пустотой. Это очень страшно. А ещё страшее то, что когда ты думаешь, что ничего хуже, чем есть, с главной героиней уже не случится, происходит что-то ещё. Круги ада не заканчиваются. Анорексия подготовила их достаточно для того, чтобы было чему ужаснуться в режиме нон-стоп.

После такого путешествия вглубь болезни ты уже никогда не сможешь смотреть на людей, столкнувшихся с ней, осуждающе или с насмешкой. Остаётся только сочувствие и страх. Страх, что в них что-то поломалось, и ты не в силах ничего починить, пока они не остановятся сами. Что касается автора, её Ана до сих пор с ней и, возможно, останется навсегда. Но она учится с ней жить, и книга - это один из способов вылить всю боль, накопившуюся за годы. Надеюсь, что ей стало легче. Надеюсь, что она будет жить. Надеюсь, что у меня будет шанс прочитать ещё очень много её историй.

У меня часто спрашивают, зачем я читаю книжки-мемуары анорексичек, все равно они ж как под копирку и все истории плюс-минус похожи, особенно нашего российского разлива, потому что все сидят в одних и тех же сообществах, едят плюс-минус одинаковые препараты, живут на качелях сначала сброса и срывов в зажоры, а потом не могут уйти с плато годами, даже лечение проходят в одних и тех же местах, и так продолжается уже третье десятилетие с тех пор, как я сама столкнулась с РПП и так и продолжаю с ним жить то в острой фазе, то в тихой. Я не знаю ответа на этот вопрос, кроме очевидного - сравнить чужой опыт со своим, попробовать сверить часы по ощущениям и приметам, посмотреть на ритуалы, которые придумывают сами себе девушки, почувствовать, что я не одна такая странненькая, да и, чем черт не шутит, узнать что-то новое, ведь прогресс не стоит на месте.

С книгой Софьи Асташовой получилось стопроцентное попадание в десяточку, я читала и прям галочки расставляла - да, да, и это тоже у меня было, о, и вот это совпало, и ее рассуждения о связи анорексии и любви, что любовь может толкнуть в объятия Аны и так же может от них спасти, очень мне знакомы.

История Софьи во многом похожа на мою, и наши отношения люблю-ненавижу с болезнью, дисморфофобия, но есть и отличия, конечно (так, например, я не очень понимаю, как можно набрать 30 кг за месяц, но такие случаи правда имеют место и я лично такое видела, плюс у меня никогда не было сложных отношений со сладким, так что мне сложно понять, как за раз слупить ведро мороженого или двойной банан сплит, для меня это мгновенная углеводная кома). Она весьма убедительно описывает, как болезнь исподволь захватывает личность, подминает под себя, и в какие-то моменты ты осознаешь, что не владеешь собой, что тобой управляет она, как будто в твоем теле поселился пришелец, но само это тело тебе настолько отвратительно, что ты больше не ощущаешь его своим и хочешь, чтобы оно исчезло. Да, случаются моменты эйфории, особенно на начальном этапе, но со временем ты все больше устаешь и не знаешь, что с этим делать. Особенно когда уже в полный рост присутствуют пушок на теле, дикая холодобоязнь, ацидоз и пропавшие менструации. Везет тем, кто успевает своевременно обратиться за помощью и начать процесс лечения, но лично у меня есть небольшое кладбище знакомых, кому победить болезнь не удалось даже после обращения к врачам, иногда просто бывает слишком поздно.

Зацепила меня ее мысль, с которой я соглашусь, никогда не думала об этом, но если поразмыслить, то так оно и есть:

Также мне близки ее рассуждения про спорт, никогда не любила спортзалы, тренировки, вот это вот все - зачем, если можно просто не есть? А так правда что, сначала тратишься на еду, а потом снова тратишь деньги и время, чтобы согнать все наеденное. Про соцсети, особенно запрещенный инстаграм, и то, как они влияют на неокрепшие умы, тоже верные замечания, но РПП существовали и до соцсетей, просто с ними они значительно помолодели и расширили аудиторию. И про то, что часть анорексиков любит говорить про свою болезнь, а другие тщательно ее скрывают и изображают из себя нормальных, но и они палятся для тех, кто в теме, конечно. А на эпизоде про "Соня, ты беременна? - Нет, просто жирная" взоржала в голос, какая же жиза.

А вот с ее мнением про диеты, наверное, я скорее не согласна. Потому что есть ужасные диеты типа ABC (Ana Boot Camp) или 1200 калорий в день, а есть нормальные разгрузочные диеты в рамках правильного питания. И я считаю, что если человек от анорексии пришел хотя бы к орторексии, это уже хороший признак.

В целом книга терапевтическая для тех, кто сам с этим сталкивался, и познавательная для тех, у кого в такой ситуации близкий человек или просто интересно узнать, чем живут птички-анорексички.

Любое расстройство пищевого поведения - это страшная вещь, которую очень тяжело лечить. По сути - это медленное самоубийство. Это болезни, о которых важно и нужно говорить.
«Любовь моя, Ана» посвящена анорексии. Книга чрезвычайно эмоциональная. Она рассказывает об отношениях Сони с болезнью, весами, едой, а где-то на периферии - окружающие люди.
Для девушки анорексия превращается в кого-то одушевленного и близкого, того, кого нельзя предать и подвести. А вот еда - это злейший враг. Максимум 300 ккал в день.
Это что-то невероятное - казаться себе толстой при весе 38 кг. Это что-то абсолютно ненормальное - любоваться своими торчащими ребрами.
За 12 лет болезни Соня ушатала свое здоровье дальше некуда. Точнее есть куда - в гроб.
Но к счастью случился стационар в клинике, которая лечит РПП. Но это не панацея. Нужна длительная психотерапия. И все равно будут рецидивы. Зажоры, похудение, снова зажоры, снова голод. А там где не можешь сама - таблетками вызываешь рвоту. Жесть.
Честно, читаешь и думаешь, до какой степени нужно не любить себя, чтобы так себя убивать.
Автор не даёт прямого ответа, что становится спусковым механизмом для старта болезни. Чаще всего это совокупность различных факторов. Но чаще всего этой болезни подвержены молодые девушки.
Героиня поведает о всех эмоциональных качелях, которые она испытывала в отношениях с болезнью.
В книге есть очень запоминающиеся сцены. Например, когда Соня втихаря пожирает чужие вкусняшки и сахар. Удовольствие, стыд, вина, отвращение, страх - полная гамма чувств. Жутко.
У читателя есть возможность оказаться в мыслях больного человека, и это страшно, но и важно тоже. Это возможность понять, что происходит с людьми с РПП. Ведь тут явно не работают советы а-ля «хватит фигнёй страдать, иди поешь».
Я благодарна автору за эту книгу. И хочется сказать всем девушкам земли - любите себя, вы прекрасны в своей неповторимой индивидуальности вне зависимости от любых стереотипов. Выбирайте свое здоровье и свое счастье.

У меня остались положительные впечатления от первого романа Софьи Асташовой Вероятно, дьявол , поэтому, увидев новинку, да еще и про расстройство пищевого поведения, да ещё и прожитое автором, — думала недолго.

Конечно, местами страшновато читать, зная, что всё это — не плод воображения. А болезнь, жестокая, равнодушная, уносящая жизни болезнь; зарождается в голове, иногда от чьего-то неосторожного слова, иногда по другим причинам, и сопровождает человека всю оставшуюся жизнь.
Долгую или нет — тут уж как повезёт.

Софье повезло, у неё не отказало сердце, она почти справилась в какой-то момент, но потом пошла по кругу. Потому что анорексия — это именно что круг, замкнутый и холодный.
Ремиссия, рецидив, ремиссия.
Рецидив, ремиссия, рецидив.

Бережное отношение к себе, любовь к себе, которую нужно ещё сформировать, — один из залогов успеха.
Успеха всем борющимся!

Истории людей с расстройством пищевого поведения – это всегда что-то как будто из раздела «фантастика» для тех, кто никогда особо не заморачивался на тему питания: у тех, для кого самое большое счастье в жизни – видеть на весах «отвес», совершенно другая, будто инопланетная, логика. Там, где здоровый человек не видит ни проблемы, ни повода для грусти или гордости, у них всё искрит и взрывается. С тем, к чему здоровый человек относится примерно никак, у них выстраиваются сложные отношения, порой становящиеся поводом для истерик и нервных срывов. Очеловечивание болезни, растянутое во времени самоубийство, искажённое восприятие не только своего тела, но и действительности – вполне понятно, почему больным анорексией одно время ставили диагноз «шизофрения».

В книге Асташовой болезнь показана изнутри, с минимальной дистанцией, когда Ана – не истязающий враг, а лучшая подруга, что останется с тобой навеки и станет даже не смыслом, а самой твоей жизнью. Рассказчица прекрасно понимает, что в затеянной игре «нет приза, нет выигрыша, только смерть», но это нисколько её не страшит: голодная смерть – образ прекрасный и романтический, следующая желанная остановка после превращения в будто бы узника нацистского концентрационного лагеря, у которого нет ни жира, ни мышц, ни эмали на зубах. Романтизация? В какой-то мере да, но только для тех, у кого своё, извращённое болезнью, представление о прекрасном. А как иначе, оставаясь честной и последовательной, объяснить читателям причины, по которым молодая женщина годами истязает себя, доводя до состояния живого трупа?

Благодаря большой комплексной работе (и мемам) общество наконец запомнило: «не грусти» – так себе совет для человека в депрессии. «Любовь моя Ана» навеки вбивает в голову, почему «просто поешь» – худшее, что можно сказать человеку с анорексией. Для людей с РПП у того, что связано с едой, нет никакого «просто», зато есть огромный комплекс страхов и фантазий. И если продолжать воспринимать их состояние не как болезнь, а как блажь, мы ещё не скоро выберемся из ситуации, когда каждые шестьдесят две минуты от невозможности «просто поесть» кто-то на планете лишается жизни.

Это было сильно, искренне и очень болезненно.

Я всегда поражаюсь таланту авторов, которые умеют словом взять читателя за шкирку и окунуть в "ледяную воду", вот так, чтобы с головой, чтобы наглотаться и впустить в себя, чтобы задохнуться от того потока описаний, чувств и осязания внутреннего состояния героя. Эффект всегда не похож ни на один из пережитых, но, если приблизить к телесным ощущения, то это состояние шока, а потом состояние глубочайшего кайфа, да, вот такого вот извращенного кайфа, когда ты после прочтения, смотришь на книгу и понимаешь, что она вывернула твое естество наизнанку, она заставила слиться с ней в экстазе этих переживаний и этого трагизма, этой безвыходности и той самой искре жизни, которая была, есть и надеюсь, что останется в авторе.

Это автофикшн. Это про анорексию. Это про Ану, которая станет не просто названием или какой-то описательной частью, нет, это олицетворение, почти что обожествление того самого недуга, который делает из человека скелет, обтянутый кожей, это то самое нечто, что, как раковая опухоль, пускает свои метастазы во всего тебя, прорастает изнутри и выползает наружу, обхватывает коконом и отрезает внешний мир. Ана - та, кто станет единственным, кого ты будешь любить, желать и даже слышать - она станет всем, чтобы оставить от тебя ничто, чтобы сначала ушел вес, потом зубы, волосы, в какой-то момент и рассудок, а после пульс. Все. Больше. Нет. Человека. А Ана есть. Она многолика, и ей преклоняются слишком много людей, чтобы оставить ее в одиночестве. Ана - есть обман, потому что для нее ты - одна из многих, а для тебя она - единственна и неповторима.

Софья пишет о себе, Софья пишет из себя, она пишет из ремиссии, но погружается туда, обратно, я читала эти строки и понимала, что это не текст "после", это описание "во время", это не осознание - это рассказ того, как оно было в тот самый момент. Этому веришь, это чувствуешь кожей, это болит так сильно, что периодами перехватывает дыхание.

Анорексия, как и любое РПП - это не блажь, не глупая мыслишка, не желание отдать дань моде или что-то такое, это болезнь, это расстройство психики, которое необходимо лечить, если есть такая возможность, то купировать, если нет, то выводить в ремиссию и работать с этим всю свою жизнь, чтобы не сорваться, а, если и сорваться, то искать каждый раз силы вернуться обратно.

И самое главное, самое важное, самое сложное - это то, что в этом случае человек сам должен захотеть жить, сам должен захотеть бороться, сам должен.. и никто не сможет помочь, если внутри человека умерла душа, если энергия иссякла и Ана победила, даже, если сердце еще бьется.

Это страшно. Это  знакомо, потому что РПП - это бич нынешнего времени, и вот эти строки об "угрозе" - я сама знаю это чувство, это ощущение стыда за съеденную шоколадку, эта ненависть к своему телу, и не важно, в какой оно форме, это желание стать меньше, тоньше.. где-то на задворках сознания это все тоже есть, нет, не до крайности, в моем случае все было легче, но флэшбеки ловлю , помню, знаю, торможу и купирую.

Такие книги должны выходить в мир, их должны читать и впитывать, осознавать, воспринимать и чувствовать. Спасибо Софье за то, что она рассказала, что сделала это именно так - честно и пронзительно!

На мой вкус, эта работа автора вышла более цельная, даже в чем-то более сдержанная что ли.

Героиня та же, среднестатистически нормальная Соня до событий "Вероятно, дьявол". Предыстория, которая дает некоторое понимание процессов и причин, приведших Соню к РПП, абьюзивным отношениям и, хочется верить, к выздоровлению.

Не вдаваясь в подробности незамысловатого, в общем-то, сюжета – родилась/жила/страдала – поражает полное отсутствие у человека внутренних опор. Как будто нет у нее ничего ценного, важного в жизни, ни одного якоря. Буквально ноль. Ни семья, ни друзья, ни увлечения, буквально ничто не имеет значения. Даже любовь нужна только как опьяняющее чувство подтверждения собственной – чего? – значимости? Не случайно в этих влюбленностях и персонажа-то не видно. Одно только головокружение, упоение, эйфория и возможность где-то в собственной голове возвыситься над другими.

Это всё читать странновато. Оптика уж слишком радикально отлична от моей собственной.

И вот эта девочка с чудовищной пустотой, размером с целую жизнь, внутри и болезненной инфантильно одержимостью собой оказалась на дорожке РПП. Наверное, это неудивительно.

Если "Дьяволу" 7 я поставила с некоторой натяжкой, то здесь 7 без всяких оговорок. Сложная, терапевтичная и нужная многим работа с довольно глубоким экскурсом в больное сознание.

История Софьи — это что-то невероятное, что-то на грани фантастики, но осознавая, о чем эта книга, пропуская через себя весь жизненный опыт неустанной борьбы, который Софья хлестко, словно дала пощечину, выплеснула на эти страницы становится не то, чтобы больно, становится до невозможности невыносимо. Невыносимо находиться в этой истории, но от мыслей закрыть ее и никогда больше не возвращаться в эту бездну отчаяния и безысходности, становится еще невыносимее...

«Любовь моя Ана» — откровенный, интимный, душераздирающий и пронзительный рассказ о том, что происходит в мыслях, в теле, в жизни и окружении девушки, которая больна анорексией. Ана — олицетворение этой мучительной болезни, которая сжирает изнутри, въедается в кости и кожу, отравляет разум настолько, что иногда ее можно спутать с шизофренией. Ана дает всё и всё же отнимает. Ана крепко и любовно обнимает, но эти объятия, приносившие покой, умиротворение и смысл жизни в какой-то момент начинают душить и разрушать личность. Но Ана сильная и въедливая, ее не вытравить, не изничтожить, с ней можно только научиться жить, но будет ли эта жизнь прежней? Нет. Право на отдельное от Аны существование приходится отвоевывать. Отвоевывать мучительно, обливаясь горючими слезами, пересчитывая ребра, утыкаясь пальцами во впадину солнечного сплетения, с ненавистью глядя на еду и людей, даже если последние действительно хотят помочь, хоть и не знают как...

Анорексия — это не просто подсчет калорий, страх неугодных цифр на весах и насильно-непосильное голодание. Анорексия — болезнь, которая пробирается в самую душу, перекраивая все внутренности и мысли. Анорексия — болезнь, которая не остановится пока не убьет, или пока ее носителя не спасут. А спасти — тоже задача крайне непростая, требующая слишком многого — того, что ни носитель, ни его близкие уже не в силах дать, но в опытных и небезразличных руках эта сила может появиться. По крупицам, шажок за шажком, невыносимо медленно и тяжело, но с долей надежды, которой может хватить, чтобы выкарабкаться. Правда, мир уже не будет прежним, как и носитель, но появится шанс выстроить что-то новое, что-то сносное и подходящее под новые размеры и понятия.

Анорексия — болезнь, которой всегда будет мало. Мало страданий, мало жертв, мало зубов, мало волос, мало жира и торчащих костей ей тоже будет мало. Ей будет хотеться больше, пока от носителя не останется только просвечивающая кожа, натянутая на хрупкие кости. И даже этого ей будет мало. Нужно больше, больше, больше. Костей, жира, мяса, волос, зубов, мыслей, чувств, отношений. Ей нужен весь мир, что умещается в ее носителе, но и его ей будет мало. Ей. Всегда. Будет. Мало.

И то, как Софья описывала свои переживания, то, как глубоко и резко погружала в свое безумие, что они делили с Аной на двоих, не давая отдышаться — это верх мастерства. Верх оголенной кожи и  нервов. Верх интимности и разрушающей до основания любви. Верх качества и реализма. Слог Софьи обволакивает, утягивает в ад, растирает кожу наждачкой, бьет под дых и пробуждает тьму, от которой хочется сбежать и спрятаться, которой хочется покориться — и все это одновременно. Всей душой обожаю такую острую и колючую образность, которая впивается маленькими иголочками, но все равно восхищает подачей и мастерством изложения.

История не только про Ану, но и про людей. Про людей разных: непонимающих и жестоких, понимающих и отсутствующих, бестактных и невоспитанных, грубых и безразличных. Про людей потерянных и найденных. Про людей, которые помогают и про тех, кто думает, что помогает. Находиться рядом с человеком, у которого психическое расстройство не в ремиссии — всегда безумно сложно, страшно и непонятно. Ты не знаешь, как помочь, как утешить, как облегчить. Иногда, все, что ты можешь — смотреть, как этот человек разлагается, но почему-то все еще продолжает ходить, изображая имитацию жизни. И самое паршивое, что помочь практически нереально, пока человек сам не придет к тому, что ему эта помощь необходима. Жить с человеком, у которого психическое расстройство, порой настолько невыносимо, что все, что ты можешь — кричать от бессилия и непонимания, заставлять, умолять, умасливать, из раза в раз ударяясь о выстроенную бетонную стену, как, например, мама Софьи. И это здорово, что у Софьи получилось погрузить еще и в этот пласт в вопросе психических расстройств, который, на мой взгляд, не менее важен, чем погружение в саму болезнь.

Я не читала ни одной книги, где анорексия была бы описана настолько детально, настолько откровенно и правдиво. Мне кажется, никто более достоверно не опишет то, что происходит с носителем психического расстройства, кроме самого носителя. Возможно, в этом вопросе сможет потягаться врач, работающий с расстройствами, но вряд ли у него это получится с такой филигранной точностью и пронзительностью, но это уже лирика.

Я наблюдала за тем, как Софья выворачивала свою душу, и вспоминала свои проблемы по части РПП. Они были далеко не в таких масштабах, но местами я все равно узнавала себя, от чего было еще больнее. Я до сих пор предпочитаю не держать дома весы, чтобы в один «прекрасный» момент не начать загоняться из-за слишком большой и неудобной цифры. Я стараюсь не переедать, чтобы чувство вины за съеденное не начало меня топить, а я не бежала к белому другу избавляться от него с помощью двух пальцев. Иногда я стараюсь не смотреть в зеркало, если мне кажется, что мой живот выпирает слишком сильно, а щеки занимают большую часть лица. Сейчас все в разы проще, но очень редко, примерно раз в год, ненадолго накатывает, и приходится прилагать усилия, чтобы пережить этот период наименее травматично и наиболее безболезненно.

Книга потрясающая! Во многом благодаря именно вывернутой душе автора и ее мастерскому владению словом. Рассказать такую историю непросто. Рассказать ее так, чтобы читатель прочувствовал ее каждой клеточкой тела — еще сложнее. Рассказать ее так, чтобы читатель примерил авторскую кожу на себя и действительно понял и осознал все, что поведал автор — сложнее стократ стократов. И у Софьи все получилось просто блестяще! Браво! Я в любви!

️Вся книга — сплошной триггер. Ее нельзя читать тем, кто не уверен в своих силах. Там есть цифры, там есть названия таблеток и описание разных манипуляций. Эта книга подходит только тем, кто НЕ болен.

Перед нами снова полнословная история, в которой действие развивается медленно. Здесь гораздо важнее образы и то, что чувствуют герои, а не то, что они делают.

"Любовь моя, Анна" — это автофикшн, а главное в автофикшне (повторяем, не забываем!) — это рефлексия. Работа Асташовой, конечно, не лишена рефлексии, но важнее в ней необычная оптика. На мой взгляд, у Асташовой есть редкое умение помещать себя в прошлое и рефлексировать не с высоты прожитого опыта, а изнутри, из того момента, в котором произошло травматичное событие.

Подбор образов и работа с текстом дают возможность понять доподлинно, что чувствует героиня, мы присоединяемся к её мыслям так стремительно, сразу. Полностью осознавая и понимая, что сейчас переживает героиня, мы, читательницы, ощущаем, насколько всё это неправильно. Такое чтение ощущается как очень тяжелое, как некомфортное. Но в этом и смысл!

Я заметила, что некоторые читательницы воспринимают такое повествование как раздражающее: героиня, которая всё время совершает ошибки, ведёт себя неправильно, и это сильно бесит. Но, на мой взгляд, таким образом писательница предлагает нам серьёзное и сложное упражнение на эмпатию. Сама Асташова проделала это упражнение: она снова стала собой в прошлом, приняла и простила себя. Сделать это нам за 9 часов прослушивания книги или 350 страниц чтения — достаточно сложно. У нас нет всего того опыта, культурного бэкграунда и долгих месяцев, которые писательница провела, работая над книгой.

Поэтому я не жду, что каждая, прочитавшая первую или вторую книгу Асташовой, мгновенно изменится, станет другой. Я думаю, что книги Асташовой — это зерно, которое должно попасть в благодатную почву, и тогда оно прорастёт через какое-то время. Но даже если почва сейчас неблагодатна, это метафоричное зерно, созданное профессиональной писательницей, не перегниёт. Оно вечно, как и хорошая художественная литература. Оно будет лежать на этой почве и ждать: ждать дождей, ждать удобрений, ждать подходящих условий, чтобы дать плоды.

Асташова определённо избежала Великой Ошибки Дебюта с "Дьяволом" (когда хочется рассказать всё и сразу). Именно поэтому её книги формируют дилогию и, если я не ошибаюсь, будет третья — будет трилогия. В первой книге мы видим лишь намёки на то, как трепетно героиня относится к еде. Но что именно не так с её отношением к еде, мы узнаем, только прочитав вторую книгу. И тогда намеки окажутся не намеками, а огромными красными флагами. Зная новую информацию и предысторию, описанную во второй книге, хочется закольцевать чтение: вернуться к первой книге, чтобы переосмыслить её.

Мне нравится в книгах Асташовой, что в них, как и в жизни, никогда не знаешь, что будет дальше. Но это не про классическую сюжетную интригу и саспенс, а про обычную неотвратимость бытия.

Героиня пишет, что рисковала рецидивом, пока работала над этой книгой. Она снова погружалась в свою болезнь, и от этого ей было плохо.

Она писала ради нас и рисковала своим здоровьем. В этом есть что-то от селфхарма, что-то суицидальное.
Суицидальное письмо.

Надеюсь я вас заинтересовала, а не наоборот)))