В доме своем в пустыне

Так и хочется начать рецензию со слов: «Какая прелесть, господа, какая прелесть!» И нет, я не забыла, как «вкусно» пишет (писал) Меир Шалев ( узнала, что он умер в апреле 2023-го). Просто почему-то очередь до его книг не доходила.

Ну так вот, о Рафаэле, главном герое сегодняшней прочитанной истории. О нём вам надо знать одно - его жизнь предопределила Большая Женщина, а если конкретно, то пять. Имена ничего не дадут (хотя в финале мы их услышим), но для Рафаэля они самые близкие люди, женщины, с которыми он с раннего детства, но даже зная о них всё, «в их помыслы я так и не сумел проникнуть, но у Матери я научился читать, придумывать рифмы, чинить вещи и тосковать, а у Бабушки — брать еду на дорогу, снимать кожуру с сабр и мариновать огурцы. У Рыжей Тети я научился «правильно» себя вести, и проглатывать слезы, и воскрешать в памяти картины, а у Черной Тети — играть в разные игры, приятно щекотать спину и выбирать овощи.» Пятая - паршивка-сестра. Собственно к ней и обращается негодник Рафаэль, нарушивший семейную традицию. Какую? Он единственный мужчина из рода, который дожил до пятидесяти двух лет. Немыслимая наглость! Ну и приходится теперь слышать угрозы от бабушки: «Я не умру, Рафинька, пока не увижу тебя в гробу.»

Чудо-Рафаэль, о котором забыла смерть, позволив стать ему старше деда, отца и других родственников мужского пола, имеет что рассказать о том, как он рос, становился, и о тех, кто его окружал. В доме своём в пустыне, куда он сбежал от Большой Женщины, есть время задуматься, вспомнить, и многое осознать. Как радостно и беспечно было его детство, обласканное, затисканное, заглаженное четырьмя парами рук (сестра не в счёт), четыре пары губ целовали мальчика в порыве нежности, и к восьми грудям он прижимался по той же причине. Никакой пошлости, в еврейских семьях знают толк в силе прикосновений.

Мокрые простыни Бабушки, ароматный суп Рыжей Тёти, пресные облатки Матери, удивительная доброта Чёрной тёти к беспризорникам, невероятный бутерброд каменщика Авраама и его каменная карта Израиля, игры со слепыми детьми, - всё это живёт в нём, всё это и есть он, ведь он помнит всё, до самого маленького мгновения, до самого обычного слова. Даже как укреплять памушку впечаталось на века. А оно ему надо ли? Хотя почему, однажды пригодилось.

Не знаю, какое слово подобрать к этой книге, - уютная, что ли. Весёлая и смешная, грустная и трагичная, местами жестокая (есть здесь глава о бессмысленном убийстве кота, её я пропустила, благо название подсказало), но даже это не снизило оценку. Она незаметно пускает корни в душу, и прорастает чем-то живым, наболелым, душевным.

Я не лгу. Человек со слабой памятью не может позволить себе такое удовольствие. Я слышал по ночам, как Большая Женщина всхлипывает на пять голосов, я массировал натруженные просторы ее спины своими маленькими ступнями, я видел, как она выщипывает одиночество своих ног и разлет своих бровей. Я слышал, как она упражняет «пять своих памушек: раз, два, три, четыре, и пять, пять, пять. Четыре раза сжать быстро, а пятый подольше. Нет, я не знаю, как мог бы мужчина расти еще лучше. К чему мне лгать?

KillWish 16/19

Рафаэль Майер - долгожитель среди мужчин своей семьи. Ему пятьдесят два года, и столетняя бабушка хитренько ухмыляется: "Не умру, пока не увижу тебя в гробу, Рафи". Ведь он нарушил мужскую традицию рода: не доживать до пятидесяти. Его воспитывали четыре вдовы - бабка, мать, две тётки. Как удалось вырасти мужчиной в болтливом, бесцеремонном, рыдающем и хихикающем бабьем царстве? Герой размышляет, вспоминает, делится бесценным опытом.

У женщин в романе имён, и тех нет, зато у каждой особая манера говорить (кудахтать, отчитывать, зудеть, поучать, ехидничать, язвить). У каждой терпкий, запоминающийся характер. Как меня очаровала бабушка, её баснословное скопидомство, любовно сберегаемые баночки из-под кефира и старые газеты, нескончаемые подсчёты, на чём бы ещё сэкономить. И покатываются скалочкой тюбики с зубной пастой и сушатся на плите обёртки от маргарина - вдруг пригодится?

Рыжая Тётя - утончённая невротичка, чистый ручеёк с битым стеклом. Чёрная Тётя - шалава и сорванец с особым глубоким пониманием мировых взаимосвязей: "Удивительное дело, хоть такой-то и боится высоты, а на скрипке играет великолепно".

Суровая книжница Мама, угадывающая значение незнакомых слов по их написанию.

Сестричка-паршивка, примкнувшая к женскому сообществу и в одну секунду ставшая взрослой женщиной.

В конце книги их назовут по именам - Шуламит, Эстер, Лея, Ханна, Михаль. Всё имена библейских героинь - Суламифь, Эсфирь, Лия, Анна, Мелхола. В конце книги наступит примирение. А пока будни. Труд хозяйки (бабьих дел не переделаешь), труд учительницы, труд удивительного каменотёса Авраама, который изваял слепым детям из приюта целый Израиль со всеми холмами, реками и озёрами. Налетай, торопись, только здесь и только у нас вы можете потрогать руками свою страну.

Романы Шалева - это концентрированная любовь к Родине. Без казённых фраз, без трескучего патриотизма, навязанного кем-то сверху. Не под диктовку. От его книг я ухожу исцелённая. Это благо - знать хотя бы из художественной литературы, что существует такое гармоничное, духовное и заботливое отношение к своей земле.

Неоднозначные сложились у меня отношения с этой книгой. Даже не знаю, как описать то впечатление, которое она на меня произвела. Я давно хотела познакомиться с израильской литературой, с жизнью и бытом евреев. Поэтому начинала читать с предвкушением чего-то нового, нестандартного, не похожего на то, что читала раньше. В этом смысле книга оправдала мои ожидания. Действительно, очень необычное произведение, просто пропитанное иерусалимским бытом, слогом, отчасти традициями и чуть-чуть, самую малость, религией. Интересная манера повествования притягивает, изумляет, удивляет. История детства и взросления Рафаэля Мейера вряд ли кого-то может оставить равнодушным. Он рос в особой обстановке, которая наложила свой отпечаток на всю дальнейшую его судьбу. Один мальчик среди женского царства. Его всегда окружали десять глаз, десять рук и пятьдесят пальцев одной Большой Женщины: Матери, Бабушки, Рыжей Тети, Черной Тети и паршивки-сестры. Воздух в доме наполнен женскими телами, запахами, разговорами, мыслями, поступками. Рафаэль знает, как скрыть усы, приподнять грудь и разгладить кожу на локтях. Ему знакомы боли месячных и ночная тоска. И много чего еще. Интересно наблюдать, что из такого воспитания получится, сможет ли мальчик действительно вырасти в мужчину? А еще воздух вокруг насыщен тайнами, которые маленький Рафаэль постоянно пытается разгадать. Но целая картинка складывается из отдельных кусочков очень медленно. Нестерпимо медленно. Воспоминания перемешиваются друг с другом, перед глазами постоянно мелькают разные части тела всех встречающихся персонажей: бесконечные глаза, губы, локти, пальцы, щиколотки, лопатки, груди, спины, ягодицы и памушки. Порой они настолько надоедают, что хочется отмахнуться, как от назойливых мух. Иногда кажется, что вся книга состоит из запахов, волос и частей человеческих тел. И частого повторения одного и того же. Наряду с этим, встречались действительно очень занятные моменты, которые заставили улыбнуться. Чего стоит только тот момент, когда Рафаэль поставил на место заместительницу директрисы, научив ее укреплять свою памушку. А знаменитый бутерброд Авраама! Ручаюсь, что Вы такого никогда не пробовали. Были и другие моменты, ради которых эту книгу стоит читать: обучение слепых детей ориентированию на улицах, изготовление каменной карты Страны Израиля, замечательный суп Рыжей Тети и скопидомство Бабушки. А вот сцена убийства кота и последующая реакция Матери на это вызвала недоумение и неприятие. В целом, книга произвела на меня скорее положительное впечатление, открыла новые горизонты и направления.