Шум

Мужчины считают, что женщины так долго размышляют, что надеть, потому что капризничают, но это не так. Женщина каждый раз, выходя из дома, выбирает доспехи, пытаясь угадать, какое оружие будет использовано против нее сегодня — минометный огонь, дымовые гранаты или ее ждет словесная перестрелка?

Идиш не мертв. Он просто притворяется мертвым, чтобы его оставили в покое.

Я пoклялась ceбе, чтo нe пoвтoрю этих oшибoк сo свoей дoчерью, и я дeйствитeльнo нe пoвтoрила. Я надeлала кучу свoих.

— Я поклялась себе, что не повторю этих ошибок со своей дочерью, и я действительно не повторила. Я наделала кучу своих.

Как только Габриэла выходит, на нее набрасывается февральский ветер и облизывает ей уши холодным языком.

Ципора берет с полки книгу, которой восхищалась в юности, но, проглядев первую страницу, кривится. Что же устарело, думает она, оригинал, перевод или я?

Мы же созданы друг для друга. Мы, блин, созданы для того, чтобы доставать друг друга до конца наших дней.

Она всегда боялась быть похожей на мать, способную пятью словами перерезать горло любой — кассирше, предложившей взглянуть на скидки, нерасторопной регистраторше в поликлинике, и вот пожалуйста — ведет себя точно как мать.

В тот день, когда кто-то из этих политиков прочитает хоть одну книгу, она, возможно, и будет готова его послушать, но они, вместо того чтобы читать, пишут книги. Наверное, потому, что если руки по локоть в дерьме, трудно перелистывать страницы.

• Нет у меня кудрявых подруг. Ты что, не в курсе, что у кудрявых и в голове обычно кудряво?