Кто виноват

Тогда у меня ещё не было достаточного опыта, чтобы понимать: всякое препирание с девушкой разворачивается одновременно в двух плоскостях.

В природе и даже в целом мире нет ничего сексуальнее книжек, тесно стоящих на деревянной полке в ожидании, что кто-то их возжелает.

Земная жизнь - единственный шанс отвоевать себе немного рая.

Я попал в замкнутый круг: чем лучше я понимал маму, ее доводы, тем больше чувствовал себя виноватым. Чем больше я чувствовал себя виноватым, тем больше ненавидел маму и жалел отца. Чем больше я его жалел, тем больше стыдился и тем лучше понимал ее.

Вот уж никогда бы не подумал, что душевное тепло, ум и любознательность настолько сексуальны, а равнодушие, глупость и цинизм делают человека бледным пятном.

Я играл на гитаре просто так, безо всякой цели - приблизительно так же однажды я начну писать: гедонистическая забава, которой предаешься безудержно, отчаянно, словно ремесленник, который тратит почти все время, изготавливая игрушку для сына, которого у него нет и о котором он наверняка даже не мечтает.

Наибольшие почести, то, что дарит наибольшую радость, почти всегда воздаются в наше отсутствие.

Не об этом ли втайне мечтает всякий влюбленный? Завоевать место, пусть и незначительное, в загадочной жизни любимой.

Новый, так сказать, социализированный «я» оказался достаточно бессовестным, чтобы догадаться: искренность, интеллектуальная честность и самоирония куда менее полезны на этом свете, чем смазливость, притворство и обладание дорогими гаджетами.

Она была прехорошенькой. Как все тогдашние девушки, разрывавшиеся между желанием выразить себя и опасением, что у них ничего не получится.

Рано посетившая меня догадка, которую я могу определенно назвать стоической, научила сдерживать желания, соизмерять их со скудными способностями очаровывать, которыми наделила меня природа… Я обожал быть один, наслаждаться наивными плодами фантазии и времяпровождением, которое дарило мне уединенное и малоподвижное существование.

Нас учат отбивать удары, которые прилетают из внешнего мира, опасаться всего, что непосредственно нас не касается, - начиная с так называемых посторонних; говорят ни в коем случае не отпускать мамину руку в толпе - мало ли что. А потом в один прекрасный день жизнь открывает тебе самую издевательскую правду: первые, кто должен вызывать подозрения, кого следует остерегаться, - те, кто велит остерегаться других. Их рука коварнее всех.

Всему, что я знал о евреях, я был обязан учебнику по истории Древнего мира.

У меня не было подружек, о том, чтобы завести девушку, я и помыслить не мог. Я взирал на женский пол с отчаянным равнодушием, хотя и не без толики романтизма, - так астроном-любитель ясным летним вечером созерцает украшающие небосвод мириады небесных тел; изумление и острое любопытство, которые женщины у меня вызывали, омрачались подозрением, что, если не произойдёт совершенно невероятная технологическая революция, мне никогда и ни за что не установить с ними контакт.

Среди всех доступных для одиноких людей способов времяпровождения чтение романов подходит мне больше всего, поскольку потакает моему индивидуализму.

Она разделяла платоновскую иллюзию, что многие знания многократно умножают возможности выбора, делают людей лучше.

Мне нет равных в романтической трусости, прикидывающейся сдержанностью и иронией.

Все дело в заведенной с юности привычке сидеть допоздна и, раз уж не спишь, позволять себе выпить лишнего.