Кто виноват

Единственные трагедии, с которыми нельзя смириться, – те, в которых нет и не может быть ответственных. Ничто не облегчает боль утраты или гнев из-за нанесенной обиды, как обнаружение виновного: когда же его нет, боль и гнев невозможно выплеснуть, исчерпать. “Мы требуем правосудия!” – вопят родственники жертвы. Не ради отмщения, а чтобы придать смысл страданиям, которые иначе его лишены.

Раньше или позже все мы начинаем подозревать, что родители делают это нарочно. Что их тайная цель, то, что их объединяет, – испортить немногочисленные важные мгновения, которые дарит нам жизнь. Словно суровый педагогический долг вынуждает их показывать нам, сколь обманчиво счастье, к которому мы наивно стремимся.

Искренность, интеллектуальная честность и самоирония куда менее полезны на этом свете, чем смазливость, притворство и обладание дорогими гаджетами.

- Знаешь, что говорил раввин Менахем Мендл из Коцка?

• Я о таком даже не слышал.
• "Бог там, куда его впускают".

Слава богу, я дожил до возраста, когда... уходит сосредоточенность на себе, а на смену ей приходит снисходительный, ласковый фатализм. В конце концов понимаешь то, что всегда знал, но с чем не хотелось мириться: невозможно нравиться всем. И в любом случае нет ничего страшного в том, чтобы не нравиться тому, кто нравится тебе, и наоборот.

Подёрнутое сверкающей алмазной дымкой, небо подталкивало задуматься над древнейшим из бесполезных вопросов: что нас ожидает?

Некоторые люди во всем видят гнильцу. Их так притягивает грязь, таящаяся в каждом из нас, что они не в силах противиться желанию вволю в ней покопаться.

Девственность - самое бесчеловечное наказание, которое может наложить на себя и на других человек, находящийся на пике сексуальности.

На самом деле, художественная литература, которую я любил, как правило, побуждала читателя размышлять над этическими конфликтами, за которые писатель не нёс ответственности. К примеру, ужас, который вызывал у меня Ставрогин, не помешал мне влюбиться в него и не только не повлиял на моё восхищение Достоевским, а, напротив, усилил его.

Идеология - прежде всего оскорбление критического ума: принять некую идею означает приспособить истину к собственным предрассудкам, а не использовать ее как ключ, чтобы проникнуть туда, где спрятаны предрассудки, и вывести их на свет, что было бы куда честнее.

Я уже прожил достаточно, чтобы знать: насмешка всегда срабатывает, особенно с девушками, которым все вздыхают вслед.

Что ж, не знаю, как в других странах, но у нас правящим классам плевать на высшее образование, а культурой они интересуются лишь время от времени и только, если так можно сказать, чтобы не ударить в грязь лицом.

Богатые легко выходят из себя из-за пустяков.

Вспоминая лихорадочное, животное, непреодолимое желание, которое захватило меня в то мгновение, я думаю о словах Кэнко-хоси, японского монаха тринадцатого века: «Даже огромного слона можно крепко привязать веревкой, свитой из женских волос».