Сойка, улетай!

Знаете, по своей глупости я думала, что раз книга вышла давно, скорее всего она так себе написана и мне она не понравится. И местами я ожидала, что она будет напоминать Крика или Буги. Как бы ни так. Мне сложно написать нормальный отзыв без спойлеров.

Минус: в начале книги не сказано ни слова о триггерах. Так что слабонервным и впечатлительным читать с осторожностью.

Атмосфера книги пропитана безысходностью, страхом и болью. Вот ты читаешь книгу, героиня улыбается, но ты чувствуешь, что дальше ничего хорошего ждать не стоит. Ты знаешь, что случится что-то плохое, но все ровно где-то в душе, надеешься, что все будет хорошо. А потом очередной сюжетный момент запихивает тебе в глотку стекла.

Автор показала нам, как в те времена относились к индейцам. Они были хуже собаки с помойки. За их убийство даже не наказывали, а просто закрывали глаза.

Дала понять, как чувствовали себя женщины загнанные в угол. Как власти, соседи, знакомые закрывали глаза на страшные и чудовищные поступки «хороших» людей. Ты проживаешь с героиней каждый ее страх.

Когда я говорила про "стекло", я не преувеличивала. Некоторые моменты настолько бьют под дых, что хочется закрыть книгу и перестать читать, что я, кстати, и делала периодически. Но остановиться уже невозможно.

Как же мне жаль Сойку и Дакоту. Это было тяжело. Не хочу вам спойлерить. То что вынесла Дакота не сломало ее, а сделало сильнее многих. Несмотря на весь ужас, который ей пришлось пережить, он нашла в себе силы жить. Сойка не просто персонаж, это… У меня слов не хватает описать

Впечатление о брате Дакоты менялось на протяжении всей книги.

Я радовалась, когда Френк получил по заслугам, такое символичное наказание его ждало. Другого он не заслужил.

Эта книга останется со мной надолго, как напоминание о том, на что способно человечество, как в худшую, так и в лучшую сторону.

Август 1921 года. Кукурузное поле, палящее солнце и ферма, которая снаружи кажется крепостью, а внутри — ловушкой. У индейца Сойки лучшая подруга — Дакота МакДонаф, дочь зажиточного фермера. Иногда она ходит битой, но все предпочитают этого не замечать. Сойка видит всё. Однажды он решил, что больше не хочет на это смотреть.

Предупреждаю честно: книга жестокая. Жёсткая. Местами грязная настолько, что будто прилипает к коже и зудит так, что хочется помыться. Домашнее насилие, жестокость, расизм — автор не щадит ни героев, ни читателя. Каждая страшная сцена — про эпоху, в которой у женщины не было ни прав, ни пути к спасению, а у индейцев — ни голоса, ни права на любовь. Полиция их не слышит. Соседи не видят. Мужчина — хозяин, царь и бог в доме. И самое жуткое: ты знаешь, что всё это могло быть по-настоящему.

Качели. Книга неспешная, текучая и тягучая, но оторваться невозможно. Я читала её запоем: порой потому, что страшно за героев, а порой — потому, что их безутешно жалко, и хотелось, чтобы эта душная, тянущаяся беда уже разрешилась хоть чем-то. Автор водит читателя по эмоциональным качелям с первой страницы: сочувствие, гнев, тревога, отвращение — и лишь иногда рядом надежда. Надежда, которую она же и забирает. Сочувствовать больно, почти бессмысленно, но не сочувствовать невозможно.

Любовная линия. Сойка любит чисто, искренне, со всей душой — но она белая, а он омаха, человек «последнего сорта», и против этого не выстроишь ничего. Их редкие прикосновения и первый поцелуй написаны с такой нежностью, что контраст с мраком вокруг бьёт по нервам и как будто только накаляет обстановку вместо того, чтобы подарить передышку.

Первая часть книги мне очень напомнила один фильм, о котором я как-то уже говорила, — «Преисподняя» (2016). Та же эпоха без прав, та же ферма-ловушка, та же грязь и боль. Сломленные и бесправные женщины и тирания больного на голову отца. И хотя далее сюжеты кардинально разойдутся, всё же он из той же породы. Кто фильм видел — уже всё понял. Кто не видел — посмотрите после книги, получите двойной удар. Такое не забывается.

Мистика. Вторая же часть уводит в мистику на основе легенд народа омаха. Именно через мистику автор показывает, что у любви нет границ — её нельзя зарыть, забыть или отпустить. Она всегда следует за тобой невидимой красной нитью.

Послевкусие. Тяжёлое, как удар, хоть и с привкусом светлого. Последнюю страницу я закрыла — а из головы не выгнала. Некоторые вещи должны оставлять след. После такой книги хочется тишины. И воздуха.

Как ни странно, эта книга мне понравилась. Безнадёжная и жестокая, она по-своему прекрасна. Но советую, конечно, очень осторожно. Ибо триггерные темы, тягучий слог и бесконечное ожидание беды далеко не каждый готов переварить.

П.с. Отдельного упоминания однозначно заслуживает оформление! Далеко не всё решила показать на фото, иллюстраций гораздо больше. И все они изумительно атмосферные и расположены аккурат по тексту там где сцена происходит. В общем с эстетической точки зрения эта книга меня тоже порадовала.

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Hellmeister — повелитель ада. Ничё так псевдонимчик — Саша Хелмейстер — для поклонников сатаны … Как-то сразу настораживает, когда берёшься за чтение романа Александры Огневич «Сойка, улетай!»

Подруга настояла: «О! Я такое прослушала! Найди и послушай. И озвучка хорошая. Потом обсудим.»

Нашла. Прочитала и прослушала. И не только роман Саши Хелмейстер, но и её интервью в Дзене от 20 ноября 2024 года. Сразу скажу, что роман Филиппа Майера «Сын» (2013) по схожей теме меня впечатлил своей честностью и глубиной, а вот с «Сойкой» Огневич такого не вышло.

Потрясло — это да. Но то, что произведение для того и написано, чтобы читающую публику потрясти (а кто-то даже «кайфанул»), для хайпа, как сегодня сказали бы, по-моему, несомненно. К тому же соответствует интервью А. Огневич, в котором она признаётся в том, что для неё писательство есть ремесло. Всего лишь. И только.

От этого мне стало больно точно также, как от душераздирающих, жестоких по сути и жестоких по отношению к читателю описаний сцен насилия, истязаний, убийств. Дьявольское удовлетворение — кайф повелителя ада — Хелмейстера. Со смаком. С оттяжкой. Так что нормальному человеку выть хочется.

В интервью Огневич открещивается от «флёра и экзотики дикарей в перьях», якобы, отсутствующих в «Сойке», и к которым «читатель привык» (!!), тогда как, по-моему, на самом деле именно ими и наполнен роман: символизм птиц, мистика природы, сближение и проникновение мира мёртвых в мир живых …

Реальные индейцы — в упомянутом выше бескомпромиссном «Сыне» Майера. И жестокость свихнувшегося антигероя — Френка МакДонафа — белого фермера, отца Дакоты (Дейзи), не сопоставима с жестокостью многих индейских племён. Видимо, Александра Огневич не удосужилась прочесть это объёмное произведение, как и ряд исторических исследований, обратив всё внимание на индейский фольклор, легенды, традиции погребения.

Автор играет на чувствах. И — уж простите покорно — идеализация индейцев с целью создания «потрясающей» истории — обычное дело писателя-ремесленника, не вникающего в тонкости художественной правды, миссии писателя. Писательским ремеслом может овладеть каждый. А системный подход, судя по тому же интервью, автор самонадеянно отвергает.

Поэтому большая часть романа «Сойка, улетай!» выглядит псевдо реалистичной, так как её цель — возбудить, даже вопреки исторической справедливости, искреннее читательское негодование по отношению к негодяям и эмпатию к их униженным и забитым жертвам. Представить поэтическую историю любви земной на грани двух миров: яви и нави, мира живых и мёртвых в славянском мифологическом миропонимании.

Александра пишет азартно. Её история способна вызвать слёзы и страх, как в детстве, когда мы с замиранием сердца слушали страшные истории и сами их сочиняли. Теперь эти истории стали взрослыми, 18+. Но не более.

Книга «Сойка, улетай!» — из разряда о чёрном гробике на колёсиках и фразе «Отдай моё сердце!». Но она способна испортить настроение на весь день, если за день вам прочесть книгу не удалось. Да и послевкусие после чтения, думается, не у всех останется приятным. Особенно у православных христиан, если кому-то вздумается книгу прочесть (прослушать).

[Кстати, моя подруга, о которой я упомянула в начале, как раз не из них.] Но именно этого и добивается повелитель ада. Ему такое нравится: бальзам на … что там у него вместо души? Поэтому книгу сию лучше бы читать книголюбу зрелому и продвинутому, образованному, чтобы понять, что здесь почём …