Сойка, улетай!

Собака — всегда отражение хозяина. Посмотришь на собаку, и становится ясно, кто её человек.

Когда она говорила на языке его народа, у Сойки пело сердце, и он не мог отказать Дакоте.

- Я тебя не брошу, ма-воште, - сказал он. - Клянусь тебе жизнью.

• Не надо, - испугалась Дакота, но Сойка уже всё решил. Она была слишком молода и пока что верила в клятвы. Он был омаха и жил, чтобы их соблюдать.

И не каждый человек, который ходит, дышит, ест, пьёт и говорит, в самом деле живой.

Любовь к разным людям ведёт нас по жизни.

Как легко не сдержать данных обещаний, и как они дороги тем, кто в них действительно нуждается!

Сойка встретил рассвет, распрямив плечи и глядя на солнце.

Она ждала его так сильно, как невеста не ждёт молодого мужа в первую ночь. Она ждала так, что в груди её часто колотилось сердце, стоило подумать, что скоро они встретятся. А потом оно замирало, если приходила страшная мысль: а вдруг он больше не вернётся?

Он не считал индейцев за людей, да и вряд ли по кому бы то ни было, по красному, чëрному или белому, его терзали бы скорбь или совесть. Он не знал что такое раскаяние - разве что в раннем детстве, когда все люди ещё достаточно хороши, чтобы испытать его чувство в полной мере. А потом раскаяние он утратил, став наконец собой.

Он знал, что их позвало поле, и они пришли. Знал, что от мороза вскоре они попадают замертво. Знал, что они пришли к нему на помощь и принесли себя в жертву этой земле - поле любило кровь, полю нужно было много крови.

Такое он видел впервые - это было что-то немыслимое! В белëсом, седом небе, застланном густым снегопадом, мелькали десятки пëстрых крыльев. Персиково-рыжие птицы с чёрно-голубым оперением летали быстро и часто, рассекая снег.

Сердце зашлось в рваном биении. То замрëт - то снова заполошно забьётся: ни дать ни взять птица, пойманная в кулак. Сожми - и нет её.

И они пошли. Один шаг за другим уводил их всё дальше и дальше от фермы, от молчаливого кукурузного поля, где под толстым белым одеялом спала благодатная почва, укутанная от мороза и инея. Почва, которую их отец почитал как Бога и уничтожал ради неё своих детей.

Было ясно как день, что девчонка влюбилась, и тем опаснее была вся ситуация: будь предметом её воздыхания простой белый парень, и не возникло бы никаких проблем. Но это был индеец. И проблема была величиной с Йеллоустоун.

Всё стало таким ярким, таким чётким в её глазах - каждая пылинка в воздухе, каждая шерстинка на его дешëвом пальто, каждая складка, облегающая его тело. Она словно впервые увидела этот мир, который до этого был за неясной пеленой, как за мутным стеклом.

Этот поцелуй что-то обронил в её груди, и оно начало расти, проклëвываться, стучать в унисон сердцу.

Иронично, но именно так погибают олени. В кустах щелкнула ветка - и они уже мчатся сломя голову вглубь чащи. Но если на дороге их освещают фары двухтонного грузовика, они столбенеют, не в силах справиться с гипнотическим обаянием смертоносной судьбы.

Их проклянëт кукуруза, Сойка. Однажды их проклянëт кукуруза.