Я слишком недисциплинированна, чтобы долгое время быть адептом чего-то ЗОЖеобразного, поэтому название «Велнесс» скорее оттолкнуло, чем привлекло. Но меня заинтересовали бурные положительные отзывы людей из моего информационного пузыря, поэтому я не смогла пройти мимо.
Книга захватила меня неполностью, но были места, куда я заныривала на продолжительное время и не хотела выбираться наружу. Мне показалось, что автор все время дразнит читателя, не отвечая на вопросы, которые хочется узнать больше всего. Джек и Элизабет, Ромео и Джульетта информационного общества сбежали в Чикаго от своих токсичных семей, чтобы «осиротеть», начать новую свободною жизнь, найти любовь, которой в их родных семьях и не пахло, найти призвание, имеющее смысл.
История Элизабет, которая выросла в семье «олд мани», но предпочла полностью лишиться финансовой поддержки своей семьи, напомнила мне клип «На лабутенах», и поначалу я не очень-то поверила ей. Молодые люди разного бэкграунда оказались в очень похожей экономической ситуации, в одном районе, в домах, расположенных напротив друг друга. Любопытно, что их восприятие, а значит и возможность выбора, были с самого начала ограничены тем, что из единственного окна можно было видеть только одно окно на противоположной стороне улицы. И больше ничего!
Система «одного окна» сбоев на дала. Все внимание как Элизабет, так и Джека было направлено в окно напротив. Причем, у Элизабет были шторы, но она приняла решение свое окно не закрывать. Она предпочла видеть и быть видимой. Всю первую главу я ждала, чем закончатся эти взаимные фантазии по поводу человека, за которым ты наблюдаешь, но которого не знаешь. Казалось, что другой – дополнение тебя до цельного идеального человека. Я ждала, рухнет ли эта фантазия или нет. Но не дождалась. В конце первой главы ничего не рухнуло.
Вторая глава показалась мне более реалистичной. «Мужчина и женщина 20 лет спустя». Пара уже вместе два десятилетия, до сих пор живут в съемном жилье, есть сын, который уже пошел в школу. И вот, наконец, забрезжила надежда взять квартиру в ипотеку. При этом внутри пары отношения разладились: Джек сам по себе, а отношения Элизабет с сыном можно охарактеризовать как дисфункциональная диада «мать-дитя». Джек и Элизабет не могут договориться ни о чем в планировке их будущего дома и Джека ставят перед фактом, что в их «доме на всю жизнь» будут две отдельные «мастер-спальни». Туту читателя возникают вопросы, как же можно «починить» этот брак? Что можно сделать? Ведь если было бы совсем все плохо, они бы не прожили вместе 20 лет?
Начинаются отчаянные, но безуспешные попытки Джефа «починить самого себя», причем, казалось бы, не слишком амбициозная задача – похудеть и немножко привести себя в тонус на практике оказывается абсолютно недостижимой. Так же безуспешны попытки Элизабет быть хорошей матерью, воплотить в жизнь все рекомендации и получить на выходе не травмированного, социально успешного ребенка, который умеет правильно выбирать как еду, так и все остальное в жизни.
Глава, посвященная страданиям матери, которая не может приучить ребенка к тому, чему она полагает, необходимо приучать – одна из самых душных и при этом ироничных. Ненасытная пожирательница научных статей Элизабет смогла бы написать не одну диссертацию, судя по тому, сколько книг она уже прочитала по теме! Это отчаявшаяся Гермиона, которая не может извлечь никакой практической пользы из всего, что она прочитала, увеличив в несколько раз количество часов в сутках. Напротив, чем больше она читает, тем в большую глубину отчаяния она погружается.
А дальше Хилл делает совершенно неожиданный для меня, как читателя поворот. Он меняет фокус внимания и сравнивает брак с эффектом плацебо. Нужна безоговорочная вера в невероятную историю. Только тогда «плацебо» может дать эффект.
Все хорошо, пока люди верят в историю, что они «созданы друг для друга», или «их души встречались где-то раньше». Но Элизабет почему-то перестает в это верить. Не исключено, что это связано с профессиональной деформацией. Элизабет сама прекрасно создает убедительные истории, которые вызывают в людях эффект «плацебо». Возможно, именно поэтому она не может помочь себе таким же способом.
Хилл переходит к глобальной перспективе, в которой люди сознательно создают неправду. Фактически они бесконечно генерируют ложь в терапевтических целях. Люди лгут самим себе, называя это позитивными аффирмациями, лгут детям, чтобы моделировать нужное поведение, лгут другим, чтобы создать и поддержать репутацию, необходимую для ведения бизнеса.
Социальные медиа помогают каждому человеку создать информационный пузырь, который по большому счету тоже ложь, но воспринимается людьми как единственно возможная реальность. Угнетает то, что даже самые современные технологии коммуникации не помогают наладить плохие отношения. Джек отфрендживает своего отца в Фейсбуке, а отец так и не сможет написать сыну письмо, отвлекаясь на бесконечные холивары, к которым у него нет устойчивости.
С каждой главой автор меняет перспективу истории. Мне понравился такой отстраненный социально-антропологический стиль. Взгляд сверху. И еще понравились главы об искусстве, о том, как люди видят красоту, как наделяют красотой то, что они видят. Это ведь тоже ложь, красивая ложь искусства, «нас возвышающий обман».
Мне показалось, что автор не знает, как закончить роман: это слишком сложная история чтобы закончиться чем-то простым. История двух пожаров должна была, наверное, как-то «закольцевать» сюжет. Но, видимо, автору такой конец не показался слишком убедительным, поэтому в конце мы опять видим героев в самом начале их отношений. Похоже, будущего у пары уже нет, но зато останется история любви!
6 понравилось
