Wellness

Наш мозг не видит большой разницы между тем, чтобы вспомнить о каком-то случае в прошлом, и тем, чтобы испытать все это еще раз в настоящем – именно этот процесс, например, неконтролируемо запускается у людей, которые страдают ПТСР и многократно переживают травмирующий эпизод заново, – так что, когда испытуемый рассказывал, как его любили в детстве, какая-то часть его сознания должна была стать ребенком, чтобы описать эти ощущения.

Вот почему Лоуренс продолжает видеть посты, статусы и видео о больных детях, и этих детей так много, что кажется, будто началась какая-то эпидемия, что число детей, которые серьезно, страшно больны, сейчас больше, чем когда бы то ни было. Он не учитывает, что число больных детей в мире относительно постоянно и что переменной здесь выступает то, сколько этих детей показывает ему «Фейсбук».

Как и у большинства семей, у них выработан негласный набор правил боя – в частности, какие методы считаются честными, а какие грязными, какие эффективными, а какие не очень. И они знают, что один из самых грязных и неэффективных методов ведения борьбы – это биться обобщениями, чистыми абстракциями, брать что-то сделанное или сказанное в конкретный момент и настаивать, что так происходит «всегда», использовать мелкий проступок как повод проделать в сопернике дырку.

Плыть по течению. Быть частью стада. Возможно, это была его старая привычка приспосабливаться, не высовываться, не провоцировать.

Я сказала себе: я – покой среди хаоса. Я так подумала, поверила в эту мысль, а потом вселенная воплотила ее в жизнь. Тебе стоит попробовать. Скажи это вслух и постарайся по-настоящему, искренне поверить.

Именно этим [...] и занимаются влюблённые за шторами — они алхимики и архитекторы, первопроходцы и баснописцы; они превращают одно в другое; они изобретают мир вокруг себя.

месть – это так приятно. Единственная разновидность жестокости, причиняя которую можно почувствовать себя лучше и добродетельнее.