Вендиго

Я предвкушала знакомство с этим рассказом, я мечтала о встрече с тем Вендиго, что мельком был упомянут в "Кладбище" Кинга и нагнал тогда немало жути. Я обожаю дикие, нехоженные леса и предвкушение ужаса, а аудиокнига в исполнении A.Tim была просто прекрасна... но меня постигло разочарование.
Блэквуд прекрасен в описании природы, охотничьего быта, жанровых сценок. Вам подробно расскажут, как вьётся дымок костра, как пахнет хвоя, как заходит солнце... если бы мне сказали, что это такой канадский Пришвин, никаких претензий. Но обещали-то мистику, ужасы. А ничего страшного, хотя бы подспудно, ну хоть жутковатого и не было вовсе. Были многочисленные попытки не заснуть под описания того, как эти пошли в ту сторону, а эти в другую. Была надежда увидеть Вендиго, понять хотя бы, что это такое, чем может быть, откуда взялось, какие цели преследует... даже Мария Галина в своей "Малой Глуше" справилась с присутствием этого существа куда лучше.
В целом приятное произведение, написанное добротным, густым классическим слогом. Но ожидания любителей мистики не оправдывает.

«Ивы» - произведение, которое оставило у меня ощущение глубокого, почти первобытного трепета. Оно пленяет не описанием чудовищ или страшных событий, а атмосферой - гнетущей, неуловимой и одновременно притягательной. Я была поражена тем, насколько эта повесть напоминает по духу Лавкрафта - и не удивительно, ведь сам Говард Филлипс называл «Ивы» одним из лучших рассказов в жанре ужасов, который он когда-либо читал.
Стихийная, чуждая человеческому восприятию сила, скрывающаяся за зыбкими очертаниями природы - не просто фон, а живая сущность, в которой чувствуется присутствие чего-то иного, непостижимого.
Страх накапливается медленно, плавно, как вода поднимается в затопляемом доме. Взаимодействие героев с неведомым ощущается особенно сильно потому, что оно происходит на фоне почти спокойной, но чуждой им природы. И именно это делает «Ивы» невероятно мощным произведением.

...Среди отдыхающих в одном из отелей Каира особенно выделяется некий Бинович. Человек привлекает внимание окружающих своим довольно эксцентричным поведением, неистово утверждая, что он мог бы подняться в воздух вот в сей же момент без каких-либо приспособлений на одной лишь крепости веры. Распаленный подначками собеседников, он взбирается на стол и прыгает. Естественно, он с грохотом оказывается на полу, однако, удовлетворение его оппонентов несколько поколеблено: кажется, Бинович перед неминуемым пике завис в воздухе на долю секунды дольше, чем полагается... Но, конечно, это невозможно! Игры воображения, подкрепленные общей атмосферой и неистовостью самого Биновича, вот и все...

Как утверждает небезызвестное выражение, силы желания бывает достаточно для осуществления самых, казалось бы, невероятных вещей. Этот рассказ служит своеобразной иллюстрацией. Мысль, как известно, может быть материализована, а потому быть осмотрительным в своих желаниях всегда полезно. Особенно при заигрывании с сакральным.

Повесть Элджернона Блэквуда «Вендиго» произвела на меня глубокое впечатление. Это не просто классическая история ужасов - это тонкое психологическое произведение, где природа становится живым участником повествования, а страх перед неизвестным - главным героем. Атмосфера дикого леса, странные звуки, чувство преследования и постепенное безумие - всё это погружает читателя в иррациональный мир, где граница между реальностью и сверхъестественным стирается.
Особенно запомнилась фигура Вендиго - не как стандартное чудовище, а как символ первобытного страха, одиночества и утраты человеческой сути. Блэквуд мастерски создаёт ощущение надвигающегося ужаса, не прибегая к излишней жестокости - всё строится на атмосфере и психологическом напряжении. Это редкое качество в жанре, и именно за это я ценю эту повесть.

Любите ли вы Лавкрафта, так, как люблю его я? (с) Я

Очевидно, что не любите, потому что только так, пожалуй и можно объяснить тот факт, что на книгу тут всего две рецензии и вторая из них - моя.
Ну и что, что это не Лавкрафт, а Блэквуд. Я готова воспевать любого, кто повлиял на становление мистической традиции великого создателя Ктулху и "Кошмара над Инсмаутом". А сам Лавкрафт неоднократно называл Блэквуда своим предшественником в области художественной мистики. И у них действительно много общего.

Сверкающий Дунай и густые ивы по его берегам - прекрасное место для уединения и изоляции от всего мира. А чем больше изолируешься от этого мира, тем ближе становишься к миру иному. Этот мир проявляет себя не сразу. Он откусывает по кусочку острова из под твоих ног, прижимает к земле твою палатку, ворует хлеб из дорожной сумки и роет тысячи ямок на берегу. А еще оглушает тебя гонгами и ищет, где ты, чтобы забрать к себе.

Кто это было и почему оно не сожрало двух незадачливых туристов - на это ответа в книге нет. Но он и не нужен. Мистиков конца 19века любят не за ответы на вопросы, а за процесс погружения в атмосферу мрачной тревожности и ужаса. Поверьте, вам в конце и не захочется узнавать детали. Потому что вы вместе с героями будете радоваться тому, что выбрались наконец из под проклятых ив.

Читать сборник я начал чуть ли не в 2024 году, но дважды бросал в начале первой же, заглавной повести. По итогу получилось, что это был сложнейший рубеж в книге, а дальше пошло легче. Причина в подаче: «Вендиго» – я имею в виду заглавную повесть – написан очень громоздко и патетично. Это такой себе недостаток для автора «странной фантастики», стоящего в ней где-то рядом с Лавкрафтом, но прочтите цитату:

«В этом неистовом, страстном, рыдающем зове было что-то от одинокой, но и неукрощённой, простодушной, бесхитростной и в то же время вызывающей гадливое чувство силы…» –

и представьте, что продираться через подобные финты и находить в них смысл предстоит примерно до середины повести. Я бросал аккурат к началу всего самого интересного.

Собственно, об интересном. Лавкрафт называл Блэквуда своим идейным предшественником, приводя в качестве примера «Ивы» и «Вендиго». Тут без нареканий: герои-скептики, куча следов сверхъестественного, само сверхъестественное, местами прямо очень оригинальное (к слову о Вожде Пылающие Ноги, хе-хе), пытаются списать на помутнение рассудка, да не получается. У автора есть привычка всё объяснять в лоб, что кому-то может не понравиться, мол, неопределённость страшнее… но читателю необязательно верить, это его выбор.

Загвоздка в том, что распространяется такой подход далеко не на весь сборник. Если «Вендиго», «Ивы», «Превращение» и «Вход и выход» ещё как-то соотносятся с «лавкрафтианством» (автонабор настаивает на «лавкрафт пьянстве», что показательно), то всё остальное кренится в сторону привычных «историй о привидениях»; «Переход» и вовсе исполнен в сатирическом ключе.

Что в итоге? Судить по одному сборнику, понятное дело, не стоит (за автором числятся 13 романов и дофига рассказов), но на «космический ужас», да и просто ужас, я бы особенно не рассчитывал. Блэквуд не преследовал цели именно напугать, его интересовало сверхъестественное в широком смысле этого слова: экстрасенсорика, магия, оккультизм, мифы. Просто так вышло, что среди вдохновившихся его творчеством было немало хоррорщиков. Ну и начитка рассказов о привидениях на радио в своё время добавила товарищу популярности. Оно и сегодня работает, мои коллеги подтвердят.