Мальинверно

На каждый прочитанный роман приходится по одному непрочитанному и, может, из-за того, что его не выбрали в ту минуту, он будет забыт и никогда не будет прочитан. А между тем это была книга нашей жизни. Мысль, что ею пренебрегли, наполняла простейшее действие – выбор книги – трагическим смыслом.

С тех пор, слыша эту фразу, я представлял, как Господь Писатель по непонятным причинам, то ли из прихоти, то ли от скуки, когда его одолевает зевота или слипаются глаза, решает поставить точку в истории этой жизни и умерщвляет своего персонажа.

Все мои товарищи, все жители Тимпамары и я сам живём той жизнью, которую кто-то наверху для нас сочиняет.

Августина наверняка подумает, что этот листок из тех, которые сами выбирают читателя, но читая его, ей станет дурно и придется сесть, перечитать его и заплакать от счастья, ибо ветры оказались милостивы к ней и, наконец, подтвердили, что беззаветная любовь бесценна, что любишь не ради взаимности, а ради самой любви; вечная любовь – это не объятия, ласки и поцелуи; вечная любовь одинока.

Это была невозможная любовь, где влюбленные движутся навстречу друг другу, но не встречаются, ошибаются в выборе времени и места, но сейчас у меня была возможность совместить это время и пространство, как если бы счастливый финал чужой истории был добрым предзнаменованием для моей.

Мысли, например, ощущения и чувства, – разве они не являются составляющими нас частями наподобие волос или обрезков ногтей? Воспоминания, в которых заключена вся наша жизнь, не являются ли и они частями нашего тела, теряющимися по пути, их ампутирует время и выкидывает на помойку забытой жизни, где валяется и все то счастливое, что у нас было.

Если тело начинает распадаться на части, долго ему не протянуть, как если бы эти части притягивал магнит, соединяющий все детали в единую систему; возможно, это работает точно так же по отношению к волосам, которые мы теряем, к отмершим клеткам эпителия, к обрезкам ногтей, как если бы тело было большим магнитом, притягивающим свои осколки, ибо в теле нет бесполезных частей, как нет ничего бесполезного и в жизни.

Работая на кладбище, узнаешь такое, что нормальному человеку даже в голову не придет.

Неблагодарность – это вина, за которую надо нести наказание,

Мы рождаемся на свет с чувством вечности, ибо и до нас жили смертные люди; потом умирали деды, и это чувство уменьшалось вдвое, но пока у нас было еще прикрытие. Но когда умирает наш последний родитель, когда падает последний бастион, между нами и вечностью никого больше не остается, никаких поколений, никаких изгородей и укрепленных стен. Подошел наш черед.

Мне нравилась мысль, что между книгами и людьми существует связь, что есть замысел, подготовивший и осуществивший их встречу и предусмотревший их близость.

Я вынужден был продвигаться, строя предположения и догадки, а они требуют кратчайшего логического пути, что в данном случае означало, что ожившая Эмма принесла на могилу репейник в то время, когда я прохлаждался в мэрии.

А к чему ещё, если не к безумию, приводит одиночество, искажённое книгами воображение, жизнь между небом и землёй?

Ничто из того, что произошло до и после этой встречи, не стоило улыбки этой женщины.

Если подумать о поколениях кошек и собак, десятилетиями сменявших друг друга, то в Тимпамаре не найдется и клочка земли, который бы раньше не был кладбищем.

Я всегда задавался вопросом, где хоронят домашних животных, кошек, собак, и однажды меня просветили, сказав, что хоронят где придется, где есть клочок земли, там роют яму, в которую их сбрасывают как солдат, павших на поле битвы, иногда прикрывают тряпкой, как Маркантонио, из совестливости или для последней видимости заботы.

Инстинкт требовал броситься за ней, остановить, задать все вопросы, не дававшие мне покоя, но меня удерживал ее страждущий вид – вид мученицы, для которой каждое мое слово было бы ранящей стрелой, колющей шпагой, и поэтому я уговорил себя, что не попрощавшись она оставляла залог на будущую встречу, примерно как мы делаем пометку карандашом в книге, которую читаем, или оставляем засушенный цветок, или загибаем уголок страницы.