Moby Dick

Но дикари -- странные существа, подчас и не знаешь толком, как к ним относиться. Поначалу они нам внушают благоговение, их спокойная простота и невозмутимость кажутся мудростью Сократа.

(...), с точки зрения френолога, у него был великолепный череп. Может показаться смешным, но мне его голова напомнила голову генерала Вашингтона с известного бюста. (...).
Квикег представлял собой каннибальский вариант Джорджа Вашингтона.

- Не грешите, но, совершив грех, непременно покайтесь в нем, подобно Ионе. -(Проповедник).

И если мы повинуемся Богу, мы должны всякий раз ослушаться самых себя; вот в этом-то неповиновении самим себе и состоит вся трудность повиновения Богу. -(Проповедник).

Ведь такого человека, как Квикег, не каждый день увидишь -- и сам он, и его повадки заслуживают самого внимательного рассмотрения.

(...), я понимаю, что мне пора оправляться в плавание, а как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет.
Катон с философическим жестом бросается грудью на меч -- я же спокойно поднимаюсь на борт карабля.

Старики не любят спать; как будто чем дольше живет человек, тем более сон напоминает ему о смерти.

Я чувствую, что натянут до предела, что во мне одна за другой лопаются жилы, точно волокна каната, на котором буксируют в шторм фрегат с поломанными мачтами; быть может, таким я кажусь и вам.

Я сам весь протекаю. Да! Течь на течи; весь полон худыми бочонками, и все эти худые бочонки едут в трюме худого корабля; положение куда хуже, чем у «Пекода». И всё-таки я не останавливаюсь, чтобы заткнуть свою течь; ибо как ее найти в глубоко осевшем корпусе, да и можно ли надеяться заткнуть ее, даже если найдёшь, в разгар свирепого шторма жизни?

Но когда подозреваешь что-нибудь неладное, мной раз случается, если ты уже вовлечён в это дело, что ты бессознательно стараешься скрыть все подозрения даже от самого себя.

One often hears of writers that rise and swell with their subject, though it may seem but an ordinary one. How, then, with me, writing of this Leviathan? Unconsciously my chirography expands into placard capitals. Give me a condor's quill! Give me Vesuvius' crater for an inkstand! Friends, hold my arms!

'It does seem to me, that herein we see the rare virtue of a strong individual vitality, and the rare virtue of thick walls, and the rare virtue of interior spaciousness. Oh, man! admire and model thyself after the whale! Do thou, too, remain warm among ice. Do thou, too, live in this world without being of it. Be cool at the equator; keep thy blood fluid at the Pole. Like the great dome of St. Peter's, and like the great whale, retain, O man! in all seasons a temperature of thine own.'

Sure it is, nevertheless, that the Sperm Whale has no proper olfactories. But what does he want of them? No roses, no violets, no Cologne-water in the sea.

...that democratic dignity which, on all hands, radiates without end from God; Himself! The great God absolute! The centre and circumference of all democracy! His omnipresence, our divine equality!

Квикег в этот раз был в костюме шотландских горцев – то есть в одной рубахе и в носках, – который, на мой взгляд, по крайней мере, очень ему шёл.

Queequeg was George Washington cannibalistically developed.

... ведь всем известно, что размышления и вода навечно неотделимы друг от друга.

Все мы рождены с петлей на шее.

неутешная «Рахиль», которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только ещё одного сироту.