Отель «Большая Л»

Папа — единственный, кому можно ерошить мои волосы.

Если поссориться с другом, тот может уйти и не появляться несколько дней, а то и вообще никогда. Отец не уйдет. Во всяком случае, мой отец.

Если бы мы с Изабель были вместе, то мне, уж конечно, пришлось бы держать ее за руку, объясняться в любви и целовать. Но этого я не хочу! Я даже не знаю, люблю ли ее, потому что понятия не имею, каково это. Если для этого обязательно целоваться — спасибочки, обойдусь как-нибудь.

По-моему, важно, чтобы кто-нибудь ласково на тебя смотрел, когда ты умираешь. Чтобы ты видел: этот человек рад, что ты жил.

Лучше бы у человека были два сердца и одна ноздря, но я тут не главный.

Странно, что умирающие утешают неумирающих. Хотя вообще-то не так уж и странно: ведь неумирающим еще жить с их горем, а мертвый уже не помнит.

Когда я грущу, но не хочу плакать, я пробую — очень редко — говорить с Богом. Но если он есть, выходит, он создал и девчонок, а значит, мне с ним разговаривать не о чем.

— Если ты не понимаешь женщин, — сказал он, — то не можешь научить их понимать тебя, вот они и не понимают мужчин и не могут научить их понимать себя, вот мы ничего и не понимаем в женщинах. Понял?

мальчишки всегда так! Хотеть они ничего не хотят, но о чем только не мечтают! И подглядывают.

Девчонок надо вылавливать поодиночке. Когда только ты и она, тогда разговор может получиться. Иначе — забудь. А когда они втроем, то делают то, что придумает самая глупая из них. Клянусь!