Отель «Большая Л»

Папа — единственный, кому можно ерошить мои волосы.

Если поссориться с другом, тот может уйти и не появляться несколько дней, а то и вообще никогда. Отец не уйдет. Во всяком случае, мой отец.

Если бы мы с Изабель были вместе, то мне, уж конечно, пришлось бы держать ее за руку, объясняться в любви и целовать. Но этого я не хочу! Я даже не знаю, люблю ли ее, потому что понятия не имею, каково это. Если для этого обязательно целоваться — спасибочки, обойдусь как-нибудь.

По-моему, важно, чтобы кто-нибудь ласково на тебя смотрел, когда ты умираешь. Чтобы ты видел: этот человек рад, что ты жил.

Лучше бы у человека были два сердца и одна ноздря, но я тут не главный.

Странно, что умирающие утешают неумирающих. Хотя вообще-то не так уж и странно: ведь неумирающим еще жить с их горем, а мертвый уже не помнит.

Когда я грущу, но не хочу плакать, я пробую — очень редко — говорить с Богом. Но если он есть, выходит, он создал и девчонок, а значит, мне с ним разговаривать не о чем.

— Если ты не понимаешь женщин, — сказал он, — то не можешь научить их понимать тебя, вот они и не понимают мужчин и не могут научить их понимать себя, вот мы ничего и не понимаем в женщинах. Понял?

мальчишки всегда так! Хотеть они ничего не хотят, но о чем только не мечтают! И подглядывают.

Девчонок надо вылавливать поодиночке. Когда только ты и она, тогда разговор может получиться. Иначе — забудь. А когда они втроем, то делают то, что придумает самая глупая из них. Клянусь!

«Самое прекрасное время в моей жизни». Так сказала мама. Моя мама! Зная, что умирает. Я ужасно ею горжусь.

Если смотришь двумя парами глаз, все кажется вдвойне прекраснее.

Говори женщинам то, что они хотят услышать, и они станут как шелковые.

КИРПИЧИ ЛУЧШЕ РАЗБИРАЮТСЯ В ЗЕБРАХ, ЧЕМ МУЖЧИНЫ — В ЖЕНЩИНАХ

По-моему, на того, кого любишь, сердишься намного чаще. Просто если кто другой сделает или скажет какую-нибудь глупость, тебя это не заденет, ты пройдешь мимо.

Есть два вида времени: одно время ползет, другое бежит. В одном и том же мире. В одной и той же голове.

— Любовь — это когда ты в восторге от своего вратаря, даже если он двадцать мячей пропустил.

— Всякая жизнь — проигранная игра на своем поле. Счет обозначен на надгробной плите: тысяча девятьсот восемьдесят восьмой — две тысячи тринадцатый. Проигрыш неизбежен.

— Ягодицы трутся друг о друга! Как мельничные жернова!

Репетиторша продемонстрировала. Жернова у нее были что надо — из штанин разве что молотая пшеница не сыпалась. На нас с Изабель напал смех.

Первая книга, которую читают вслух маленькому мальчику, должна быть о девочках. О том, какие они на самом деле, как думают и почему ведут себя так, как ведут. Нужно читать ее малышу до тех пор, пока он все не поймет и не затвердит наизусть.
А маленькой девочке нужно читать точно такую же книгу про мальчиков. Так мы с Косом и поступим, когда у нас будут дети.