The House of the Seven Gables

Если что-либо у Готорна и можно причислить к жанру готической новеллы, то точно не это. Лучше бы я остановился на "Алой букве". Ещё с самого начала повествование напоминало то гоголевский сказ "О том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", то совершенно занудные диккенсовские романы о судебных тяжбах, призванные, очевидно, клеймить алчность. Но поскольку мне хочется дойти до самой сути если не во всём, то уж в готновелле наверняка, приспичило мне на свою голову продолжить знакомство с Готорном. "Алую букву", к слову сказать, сейчас я тоже не смог бы причислить к горячо любимому мной жанру. Каким образом она затесалась в список литературы по курсу готновеллы - в душе не представляю, разве только что в контексте нарушения общественного запрета и последующего наказания. Автору удалось весьма душещипательно описать историю женщины, аббата и ребёнка, но надо признать, мистики, или чего другого, позволяющего отнести "Алую букву" к жанру, там или не было вовсе, или я начисто успел позабыть эти детали. Помню только психологический параллелизм с описаниями природы, едва ли не дублирующими чувства героев. И всё. Таинственное там отсутствовало напрочь, секрет был лишь в том, кто отец ребёнка, и отчаянная женщина, понимая, что раскрытие тайны повлечёт за собой гибель горячо любимого ею любовника, молчала до последнего. Окей, её подвергли остракизму, но согласитесь, это в гораздо большей степени социальная повесть, нежели хоть в каком-то отношении мистическая. Как, впрочем, и "Дом с семью шпилями". Хотя в нём присутствует хотя бы легенда о родовом проклятии, тогда как в "Алой букве" перед нами разворачивается чистый реализм. И, может быть, немножко сентиментализма, герои-то как ни крути романтические, все идут или пытаются идти против системы.

Ну да ладно, вернёмся к нашим баранам. А иначе героев "Семи шпилей" не назовёшь, судите сами. Престарелая бабулька Гепзиба открывает лавочку, абсолютно не изучив спрос на товары. Пожалуй, её примером можно иллюстрировать учебник экономики для начальной школы. Описание столь подробное и наивное, что поневоле перестаёшь думать о сюжете повести, задумываясь о том, что живи и предприми она такое сейчас, последствия для торговли были бы в разы катастрофичнее, нежели те, что описаны в книге.

Кроме того, престарелая бабулька Гепзиба живёт с не менее престарелым братом Клиффордом. Наверное то, что это имя сразу же у современного читателя ассоциируется с Саймаком, также говорит о безвестности персонажа Готорна и в равной степени о его малозначительности для литературы. Братец Клиффорд на всём протяжении повести ни в грош не ставит Гепзибины старания скрасить его старость, влюбляется в понаехавшую к ним молодуху и морщится от одного вида Гепзибиного лица как от лимона. Ну да что с него, умалишённого, взять. Только этот умалишённый в конце повести тащит её к чертям на кулички, по пути разглагольствуя направо и налево свою новоявленную философию о том, как плохо иметь дом - я вообще удивлён, как они смогли найти дорогу обратно.

Впрочем, старикам повезло: если бы молодуха с идиотским именем Фиби, от которой все курицы с цыплёнком кипятком писались и чуть ли не теряли сознание прямо посреди курятника, не уехала, хрен бы им удалось из дома уйти. Отъезд Фиби - хрестоматийное общее место, архетипичный стандартный "Аленький цветочек": "Ах, Фиби, не уезжай, мы без тебя умрём!" с почти запоздалым возвращением. То есть, и здесь Готорн ничего оригинального не привнёс. Не могу промолчать и об идиотской нерешительности автора: да, вводить любовную интрижку в повести было бы более чем банально, и, похоже, Готорн это прекрасно видел и понимал. Уж не писал ли он "Дом" чтобы не умереть с голоду?.. Ничем другим я не в состоянии объяснить тот факт, что вместо того, чтобы выкинуть к чертям собачьим в мусорную корзину окончательно запоротую рукопись с абсолютно зашедшим в тупик сюжетом, он, видя, что БЕЗ любовной интрижки жалкая его повестушка совсем разваливается, РЕШАЕТ ЕЁ ВВЕСТИ НА ПОСЛЕДНИХ СТРАНИЦАХ. Божечки-кошечки! Вышло ещё глупее, тупее и нелепее, чем если бы он не стал про это писать совсем! Совершенно нелепа и благополучная развязка. Считаю огромным счастьем, что прослушивание этой книжки синтом речи обернулось для меня всего парой-тройкой часов язвительных ухмылок. Сейчас, когда я просматриваю цитаты, я не понимаю, как это вообще можно читать: то, что гладко на слух, оборачивается на бумаге в столь же несуразный, как и вынесенный в заглавие дом, слог.

Единственным действительно интересным и интригующим (и даже с налётом мистики!) была повесть в повести - за авторством Холгрейва - недохудожника-даггеротиписта, живущего под одним из семью шпилей (позвольте уж мне не вдаваться в архитектурные нюансы сего эклектичного чудовища). Да-да, в те времена даггеротипистов запросто величали художниками, ни зги не смыслящие в экономике старухи успешно торговали в лавочках, а сумасшедшие проповедовали собственную философию жизни, свободно путешествуя по миру, чего же мы хотим от повести в целом.

Было бы в высшей степени странно, если бы этот отморозок Холгрейв, возделывающий сад престарелых стариков, был в повести Готорна единственным здравомыслящим персонажем, и не писался кипятком от всеоживляющей своим присутствием Фиби, как фонтанировали мочой престарелая бабка Гепзиба, седина в бороду бес в ребро Клиффорд, нескончаемая череда покупателей во главе с поглотителем китов, слонов, негров, поездов и вообще всяческих крупногабаритно-предметных пряников, мальчуган-шарманщик, наконец, курицы из курятника, и, конечно же, единственный цыплёнок, с которым все эти курицы безостановочно носились. Нет, в таком окружении даже будучи здравомыслящим поначалу, вскоре и сам становишься на вкус как курица. Процесс неизбежен и, к сожалению или к счастью, необратим.

Я слышала , что язык у Готорна не самый лёгкий , и вот очень сложно с этим не согласиться :) мало того, что мысли он обрекает в крайне вычурную ( и не скрою , временами не лишенную поэзии) форму , так он ещё и не долюблиыает такой чудесный знак припенания , как точка . Увесистые , тяжеловесные конструкции предложений, дочитав особо длинные из которых , забываешь саму их суть.
Сюжет...сложно дать однозначную оценку , я люблю неспешные истории , правда , особенно если язык повествования хорош, но тут, первое событие, свидетелем которого мы становимся, случается тогда , когда ты основательно переваливаешь за середину. И учитывая то, что читается все , как продираясь через лесную чащу, очень сильно хотелось почувствовать хоть сколько-нибудь движения в жизни персонажей. Но нет, мы большую часть времени будем пребывать в детально описанном , с огромным количеством литературных приемов, внешнем и внутреннем мире глав.героев.
В общем , скучно и красиво (даже с неким привкусом перебора в части описательной). История с налетом готики , но атмосфера лично мной прочувствована на троечку, с минусом.

Сразу хочется отметить, что в этом произведении я не нашёл ни готического, ни хоть сколько-нибудь интересного для самого себя.

Теперь обо всем по порядку.
Википедия даёт следующее определение готическому роману:
«Готический роман — произведение, основанное на приятном ощущении ужаса читателя, романтический «чёрный роман» в прозе с элементами сверхъестественных «ужасов», таинственных приключений, фантастики и мистики (семейные проклятия и привидения)». Так вот ни ужасов, ни таинственных приключений я в нем не увидел.
Городские легенды, описанные автором, не заставляют читателя пребывать в состоянии ужаса. Во-первых, они мало чем отличаются от тех, которыми вы можете обмениваться с коллегами или друзьями, а, во-вторых, рассказаны так неудачно далеко от кульминации, что во время самого события уже забываешь о чем они повествовали. Да и роман больше походит на историческую справку о семье с вековой историей, чем даже на просто приключение. Про готику я вообще промолчу.

Главные персонажи Книги не показались мне примечательными или интригующими хоть в чём-то.
Ни один из них не изменился в течение всего рассказа об их судьбе.
Персонажи уходят из произведения ровно такими, какими они в него вошли. На протяжении всей книги меня не покидало чувство, что можно перевернуть пару глав, не глядя, и логического провала не случится.

«В одном из городков нашей Новой Англии
в середине боковой улицы стоит обветшалый,
деревянный дом…»
(с) «Дом о семи фронтонах»

«Дом о семи фронтонах» - третий роман американского автора Натаниэля Готорна, который был написан в период с августа 1850 года по январь 1851 года.
Интересный факт: Натаниэль Готорн был прямым потомком судьи Джона Гэторна, принимавшего активное участие в салемском процессе печально известного городка Салем, так называемая «охота на ведьм», в 1692 – 1693 годах. Тогда обвинение в ведьмовстве пало на 150 человек, 19 из которых были повешены. Натаниэль, стремясь публично дистанцироваться от своего предка, к полученной при рождении фамилии добавил букву «w» и стал именоваться Готорном (Hawthorne).
Можно смело сказать, что основным персонажем в романе является пинченов особняк или дом о семи фронтонах, построенный как раз в период салемского процесса. Не будь этого особняка – не было бы и романа.
Также не могу не отметить персонажа, настолько потешного, что сразу можно сказать – Н. Готорн не был лишён чувства юмора. «Одним из самых неугомонных посетителей… был малыш Нед Хиггинс, пожиратель Джима Кроу и слона: утром следующего дня он опять поразил мир своей удивительной прожорливостью, уплетя двух верблюдов и целый локомотив».
В сюжет вплетены и другие персонажи, не менее важные, - хозяева дома о семи фронтонах, малочисленные потомки некогда славного рода Пинченов, а нынче обедневшие аристократы, как сказать, пережитки Старой Америки. Повествование строится на семейных скелетах в шкафах (иногда в буквальном смысле); несметных богатствах, которые ещё нужно найти; человеческих эмоциях и их проявлениях, которые ярко разливаются на страницах книги; любви, которая расцветает робким бутоном под мрачными, прогнившими сводами дома, но отчаянно тянущемуся к лунному свету, и, конечно, сломанных, покалеченных человеческих судьбах на протяжении двухсот лет, с момента строительства этого величавого памятника архитектуры. Да-да, как вы уже поняли, это готический роман!
Следует обратить внимание на язык повествования – он очень богат на художественные приёмы: аллюзии, сравнения, пышные описания, олицетворение (особенно дома, он предстаёт в сюжете чуть ли не живым существом!), сложные конструкции предложений – не всем это по вкусу. Я иногда раздражалась при продолжительном, многостраничном описании чего-либо/кого-либо. Рассказ о Париже с высоты птичьего полёта, представленного в романе В. Гюго «Собор Парижской Богоматери», - детский лепет по сравнению с описаниями Н. Готорна. К такому надо быть готовым.
Тем не менее, это же нагромождение слов помогает нам лучше понять героев, сопоставить их внутренний мир и наружность, проникнуться атмосферой, в которой они выросли и вынуждены жить.
Мне по душе особенно пришлись сравнения, благодаря им многое в романе чувствуется острее: «…она с радостью помогла бы родственнице, но боялась, что из-за своей нерасторопности будет только путаться под ногами. Фиби же напоминала огонь, на котором закипал чайник, - была также горяча, приветлива и проворна. Гефсиба следила за девушкой с той вялой невозмутимостью, которая укоренилась в душе её за многие годы уединённой жизни…».
«Фиби и Гефсиба – никто лучше не воплощает эту разницу между древними патрициями и новыми плебеями!»
Книга, как я указала ранее, является классическим и хорошим представителем готического романа. Я получила и волшебный мир богатого, литературного языка, интересный сюжет, замешанный на городских легендах, и живых, хорошо прописанных персонажей. Такой роман можно перечитывать много, много раз, и каждый раз открывать для себя новые его грани.

«Я, знаете, из тех людей, которые считают,
что бесконечности на всех хватит,
да и вечности тоже»
(с) «Дом о семи фронтонах»

Сказать по-правде, я не любитель подобной литературы. Особенно никогда меня не привлекала классика ни отечественная, ни зарубежная, но по странному стечению обстоятельств я давно была заинтересовала "Алой буквой", но до сих пор к ней и не притронулась. Формально, прочтение этого произведения не помогло меня понять, буду ли я читать предыдущий роман автора. И дело вовсе не в страхе перед затянутым сюжетом и скучным языком. И даже не в страхе перед церковной тематикой, которая и здесь явно проглядывается. Анализ помог мне определить отношение к этому роману. 9 раз попытаться вникнуть в суть романа. 8 попыток могут оказаться неудачными, но та единственная, откроет вам глаза на классическую американскую литературу, как это было со мной.
Откровенно говоря, поставить оценку данному роману было очень тяжело. Он, одновременно, мне понравился и нет. Наверное, все дело в сочетании готичности и мистицизма, положенного в основу, которые я просто обожаю. Но это, возможно, и выбивало меня из колеи при чтении. Я все время ждала. Каких-то действий героев, какой-то семейной тайны, необъяснимых событий. Но не дождалась. Вероятно, завысив требования к произведению, оценить его намного сложнее: ты вроде бы и не разочарован, но ожидал большего. В общем, я могу сказать о том, что произведение не плохое, просто не надо ожидать ничего в духе Стивена Кинга.
Фактически, история действительно повествует о нескольких поколениях обитателей Дома с семью фронтонами. Да, действительно, в основе неё лежит тайна о противостоянии двух семей - Моулов и Пинчонов, которое в конце-концов, приведет их обоих в могилу. Главных героев здесь несколько, но все они одинаково несчастны и разбиты в этом старом доме.
История учит нас тому, что все, что получено нечестным способом( я имею ввиду землю, которую Пинчон выиграл в судебной тяжбе лишь при помощи и клеветы на своего соперника) вернется бумерангом. Не смотря на то, что особняк - шикарный, как внутри, так и снаружи, но счастья в нем нет. Там навсегда поселилась тень казненного и страх родового проклятия. Его обитатели - старые и дряхлые, выжившие из ума люди.
Актуальной проблемой этого произведения, даже можно сказать, его моралью, является проблема жадности и алчности, не только старого генерала Пинчона, но и его праправнука - судьи Пинчона, вокруг которых и завязан весь сюжет истории. Но кроме того, поднимаются вопросы о бедности, нравственности, молодости и старости. Фиби Пинчон не перестает очаровывать нас на протяжении всего прочтения, мы видим, как с её прибытием преображается все вокруг, и как она, одновременно с этим, взрослеет под грузом ответственности. Вот такой рост персонажа мне нравится.
Много раз за все прочтение я ловила себя на мысли, что ассоциирую все, что приходит в книге, с одной из серий прекрасного сериала "Зачарованные" ( и дело даже не в имени Фиби), а в том, что слишком схожа атмосфера. Мне кажется, получилось бы довольно интересная интерпретация, если бы сестры попали в прошлое, в особняк Пинчонов и разгадали страшную тайну их семейства вместе с читателем.
Я смело могу вам заявить, что рекомендую эту историю к прочтению. Пусть вас не пугает время написания произведения, ведь язык в нем по-истине легкий и захватывающий, помогает погрузиться в мир этой замечательной истории с ноткой мистицизма.

Семь фронтонов проклятого дома Натаниэля Готорна и сам этот дом показался каким-то почти родным, знакомым. Очень похож на проклятые дома всех голливудских, да и не только фильмов. Разумеется, если в доме существует таинственное проклятие, он окажется темным, с закрытыми окнами, заросший зеленью или этот дом находится где-то на отшибе, среди деревьев, а самое главное — его крыша окажется не простой, плоской или двускатной, а такой, которая требует монтажа сложной стропильной системы, она многоугольная с боковыми мансардами и множеством пристроек. Невооружённым глазом видно, что это некий архетип в сознании не только американцев, а теперь уже всего человечества. И сложно сказать, то ли необычные крыши привлекают собой тайны, то ли тайнам не следует храниться в тех домах, где для них не найдется укромного местечка, пусть даже и на крыше.

Наше время заставляет режиссеров ужастиков и триллеров не ограничиваться одним только таинственным домом, находятся новые сюжетные ходы, чтобы необычное тревожное состояние — саспенс, не покидало зрителя до конца фильма. Автору «Дома о семи фронтонах» Натаниэлю Готорну, как одному из первых писателей, принесших идею темного, заброшенного, проклятого дома в литературу, не пришлось придумывать лихо закрученный сюжет. И наоборот, история, рассказанная автором, даже немного банальная и итог всех событий можно увидеть ещё в завязке сюжета.

Cтарая дева леди Гепзиба Пинчон уже сорок лет живет в старом доме. Дела идут всё хуже и хуже, так что приходится даже открыть лавочку, в которой торговля идёт ни шатко, ни валко из-за угрюмости самой Гепзибы, пока в доме не появляется совсем молодая Фиби Пинчон, её кузина. Примерно в это время в дом возвращается Клиффорд Пинчон, кузен Гепзибы, человек, некогда ей близкий, которого несправедливо осудили за якобы совершенное убийство своего дяди по ложному обвинению Джеффри Пинчона, ставшего теперь судьёй. Судья имеет свой интерес, он думает, что в стенах старого дома где-то спрятаны бумаги на владение большим количеством земли, что обещает несметное богатство. Кроме этого, в доме живет молодой художник Холлгрейв, занимающийся дагерротипией.

Ещё одним по-своему живым персонажем является сам старый дом о семи фронтонах и долгая история, замешанная на крови. Некогда земли, на которых был построен дом, принадлежали бедняку Мэтью Молу, которого старый пуританин Пинчон обвинил в колдовстве. За что Мэтью Мол его проклял, сказав, что тот напьётся своей крови.

Я долго пыталась понять, если ли в книге что-то мистическое или всё объясняется естественными причинами, а готическая атмосфера создана лишь для того, чтобы держать читателя в напряжении. Я склоняюсь к некому среднему варианту. Необычная, а точнее обычная для Пинчонов смерть и ее главный признак, когда кровь идёт горлом, настигает судью Джеффри. Тело Джеффри лежит в доме и пугающая призрачная реальность проявляется очень ярко. Духи прошлого возвращаются к тому месту, где они были некогда живыми. Тьма и силуэты иного мира настолько осязаемы, что если автор хотел лишь усилить устрашающее воздействие на читателя, то он все же перешёл ту границу, которая отделяет мир явленный от тех загадочных пространств, про которые можно лишь сказать, что истина где-то рядом и ничего более.

Для сравнения я посмотрела фильм «Дом о семи фронтонах», снятый в 1940 году по одноимённой книге. Кроме нестыковок в сюжете, сама атмосфера фильма гораздо более прозаична. Всё точно объясняется естественными причинами, человеческим фактором и чувствуется некая насмешка над старинными проклятиями. Фильм еще более заостряет конфликт, делая Джеффри и Клиффорда братьями. Ощутимо веет оптимизмом, возможно, кинематографу того времени было трудно передать некие таинственные знаки, которые подает сама природа и в книге это понятно. Воды источника Мэтью Мола перестали быть пригодными для питья; старый сад, хоть и несколько облагороженный стараниями молодого художника и Фиби, остаётся местом заброшенным, уединённым; куриное семейство, некогда бывшее многочисленным, состоит всего из петуха, курицы и цыплёнка.

Я удивилась, что фильм до сих пор не пересняли в более близком к книге варианте. Мне в принципе не понятно, почему многие хорошие книги не могут или не хотят экранизировать, а снимают что-то невнятное. Возможно, экранизация смогла бы привлечь массового читателя и к книге. Сам язык автора достаточно легко читается, в отличие от многих кажущихся тяжеловесными описаний авторов того времени.

Натаниэль Готорн считается классиком американской литературы, а я при слове классика всегда невольно напрягаюсь и думаю, а насколько легко мне будет читать ту или иную книгу. Знаю, что даже отличный сюжет можно глубоко закопать под ворохом букв, так же как довольно слабую в отношении сюжета книгу могут вытянуть отличные описания и легкость чтения. У Готорна как раз такой случай, чтение легкое, а сюжет хоть и незамысловатый, но нужно делать скидку, что книга была написана в середине XIX века, когда на мир смотрели в гораздо более черно-белом ключе и создавать двойное или тройное дно, в случае с нашим домом крышу, ещё не научились. Книгу можно и покритиковать, но если вернуться к тому, с чего я начала, а именно к тому, что дом о семи фронтонах стал родоначальником всех таинственных и проклятых домов нашего века и будущего времени, то книга уже смотрится несколько по-другому.

Готический роман о пуританах, проклятиях, расцвете и падении богатства, славы и роскоши рода Пинчеонов, также как и о трагедии и возмездии семьи Мол.
Книга была интересна, за исключением всё тех же витиеватых, уклончивых, замысловатых и пространных изьяснений автором своего видения каждой ситуации и реплики в диалоге.
Словом, как по мне, роман можно было бы сократить минимум на две трети, - это несомненно сделало бы его ярче, живее и увлекательнее.
Читать стоит в том случае, когда заставят. Ну, или фанатам творчества, как-то так =)

Эту книгу я захотела прочесть еще будучи на третьемкурсе университета.Только родна проблема-я никак не могла ее найти!!!Такое впечатление,что это редкая книга,хотя ее тираж составляет 100 тысяч экземпляров.Огромный тираж,сейчас такой тираж за раз,не принимая во внимание допечатки-чрезвычайно редок.Ну да не о том речь.Нашла я наконец книгу.Готорн мил.Но что я могу еще сказать?Нравов пуританской Новой Англии как таковых я там не увидела, зато нашла превосходное описание старого дома.Ну и конечно моральные вопросы и концепцию зарождения и разрастания зла из поколения в поколение.Готорн,конечно,не мистик,но места в романе,где он описывает легенду,связанную с проклятием Пинченов,мне кажется наиболее яркими и интересными.То ли потому что я люблю такие вещи,то ли потому,что и Готорн чувствовал в подобных эпизодах их особое очарование.В любом случае история Дома о семи фронтонах как история о проклятье,которое передавалось из поколения в поколение в виде таких все усиливающихся качеств его владельцев как жадность,тщеславие,осознание собственной аристократичности,не имеющей,впрочем, под собой твердой почвы,соседствует с историей дома-проклятия,за обладание которого поплатилось ни одно поколение Пинченов.

... Вот уже неделя минула с того рокового дня, когда сочинение мистера Готорна попало мне в руки, но я отчетливо помню момент, когда мой взгляд пал на первые строчки его дошедшего до нас чрез века шедевра: "В одном из городов Новой Англии стоит посреди улицы старый дом с высокой трубой и семью остроконечными шпилями, или, лучше сказать, фронтонами здания, которые смотрят в разные стороны." И хоть строки эти уже тогда поразили меня в самое сердце своей отточенностью и изяществом, я не подозревала, сколько незабываемых моментов ждет меня впереди. Уже эти строки, ошеломляющие своей мудростью и силой, подтолкнули меня к длительным размышлениям. Долгое время провела я в интернете в отчаянной надежде постичь все нюансы и различия фронтонов и шпилей и понять, могут ли они быть синонимами, как в приведенных мною выше строках. Сотни картинок в яндексе были мною просмотрены, десятки статей в википедии изучены, но тайна сия так и не была мне открыта. Вопрос о количестве сторон, в которые могут смотреть фронтоны здания, также не оставил меня равнодушной, но беспокоясь о своем сне, который вполне мог и пропасть в результате моих изысканий, я перешла ко второму предложению: "Улица называется улицей Пинчонов, здание - домом Пинчонов, а развесистый вяз перед входом в этот дом известен каждому мальчишке в городе под именем вяза Пинчонов." Глубокая мудрость, сокрытая в этих словах давно почившего гения, успокоила меня, и я отправилась спать, рассудив, что для одного вечера мудрости достаточно.

Нет слаще в жизни человека момента, чем момент, когда он может быть полностью откровенен с собратьями своими и получает шанс говорить как на духу о самом сокровенном. Такой момент настал в моей жизни, и я откроюсь тебе, мой читатель, - к истории рода Пинчонов и их столетней вражды с родом Моулов я вернулась не сразу. Откладывала ли я новую встречу, приготовляя себя к возвышенным литературным наслаждениям или же робкими пальцами цепляясь за последние секунды свободы от проклятия дома с семью архитектурными изысками, сказать трудно. Но все же необоримая магия дома Пинчонов вкупе с моей читательской совестью побудили меня вновь приняться за чтение. В этот раз наше общение с мистером Готорном посредством его творения продлилось несколько дольше и позволило мне повстречаться с основными персонажами той трагической, невероятной и поучительной пиесы, которую жизнь и мистер Готорн поставили под крышей дома с семью чем-то там.

Итак, первой на сцене, если под сценой понимать нарисованное услужливым воображением место действия романа, появилась Гепзиба Пинчон, представительница знатного рода, о котором я уже упоминала и о котором речь пойдет еще неоднократно. Судьба самой Гепзибы до того, как на нее пал благосклонный взор мистера Готорна, была незавидна: шестидесятилетняя старая дева проживала под крышей много раз упомянутого мною дома в полном одиночестве. Так случилось, что ветвь рода, к которой она принадлежала, угасла и разорилась, мисс Гепзиба была слишком непривлекательна, чтобы составить счастье какого-нибудь богатого соплеменника, и слишком непрактична, чтобы самостоятельно удержаться на плаву в бурном финансовом море. И вот, находясь в возрасте уже не совсем подходящем для любых авантюр и начинаний, она решилась открыть мелочную лавочку, рискуя в ином случае уже совсем умереть с голоду. С этого самого момента, когда смелость и нужда пересилили в мисс Гепзибе ее природную скромность, и начинается повествование мистера Готорна. С этого самого момента нас закружит водоворот событий, а герои будут сменять один другого и соперничать за наши симпатии. Что до меня, то мои симпатии целиком и полностью были подарены мисс Гепзибе и ее чудесным нахмуренным бровям, а также очаровательному пожирателю пряничных зверей, также одному из первых появившемуся на страницах произведения. Но вероятно, что у тебя, мой читатель, появятся свои фавориты, за судьбами которых ты будешь следить с неослабевающим вниманием.

Вероятно, постулатом, которым мистер Готорн руководствовался на своем творческом пути, были крылатые слова нашего классика Антона Павловича Чехова "Краткость - сестра таланта". И хотя Чеховым эти слова будут произнесены лишь полвека спустя, в сердце читателя поселяется уверенность, что американский классик обладал даром провидца и в будущем разглядел нетленную мудрость. Ибо как еще объяснить то, что мало ему было уложиться в жалкие несколько сотен страниц (в электронной версии не превышающие и двухсот), но и героев, на которых задержалось бы твое внимание, о мой читатель, тоже с гулькин фиг. Помимо вышеупомянутой мисс Гепзибы Пинчон и мальчишки-любителя пряников, которому, увы, была уготована роль лишь статиста, мы встретимся с Клиффордом Пинчоном, братом вышеупомянутой Гепзибы, чье прошлое окутывает тайна, а настоящее - умственное и физическое расстройство; с судьей Пинчоном, чья основная функция будет состоять в наведении ужаса на других персонажей и связывании событий романа с их печальной предысторией; с прелестной Фиби Пинчон, появление которой ярким солнечным светом озарило как дом с семью шпилями (или фронтонами), так и страницы романа, причем света этого было так много, что у тебя, мой читатель, может возникнуть непреодолимое желание задернуть занавески; и, наконец, с художником Холгрейвом, которому вот-вот должно исполниться двадцать два года, а его все никак не покинет "прекрасный дух юности", и который проводит дни в занятиях столь полезных и мужественных, как обсуждение старинных портретов и их сходства с фотографиями живых и написание и последующее прочтение гениальнейшей повести.

К тому времени, как я познакомилась со всеми этими яркими и запоминающимися личностями, мой взгляд привык то и дело отрываться от страниц этого талантливейшего произведения и устремляться вдаль, а то и ввысь, к небесам, что в эту пору из голубых часто становятся свинцово-серыми, а затем вновь окрашиваются в нежнейшую лазурь. Мой взгляд пленяли то сойки, частые гости в моем вынужденном заточении, то чайки, посещавшие меня реже, но от того вызывавшие все больше радости, так как напоминали о былых временах, когда как раз в это время я начинала готовиться к летнему отдыху на море. Порой на закате, когда последние лучи солнца робко ласкали крышу моего дома и верхушки величественных елей, я оставляла книгу в душной комнате и бежала в объятья весенней природы, которая манила меня не только пеньем перелетных птиц и первыми цветочками мать-и-мачехи, но и ароматом костра и шашлыка. А ранним утром я любила посиживать за чашечкой кофе и поигрывать в Township и MergeDragons!, что, конечно, не свидетельствует о высоком моем интеллекте, но многое говорит об увлекательности сюжета произведения мистера Готорна и не меньше о пленительности его речи и глубине идей, которыми, несомненно усыпан его роман. В общем и целом, чтение мое растянулось на целую неделю, хотя объем книги совсем этого не предвещал.

Когда же неделя прошла и последняя страница была наконец дочитана, то я строго спросила себя: что, Мишель, вынесла ты из этой книги? Чем обогатилась душа твоя? Что можешь ты представить на суд взыскательной публики и чем порадуешь своего читателя, пусть малочисленного, но требовательного? Не скрою, вопросы эти немало меня озадачили. До тех пор, хороша ли была книга или плоха, ваша покорная слуга могла определить ее достоинства и недостатки, если не для тебя, мой придирчивый читатель, то по крайней мере для самой себя. Каково же было мое удивление, когда в итоге составить четкое мнение оказалось невозможным. Как ни восхищалась я в начале красивыми синтаксическими конструкциями мистера Готорна, его утонченным юмором в стиле Вашингтона Ирвинга и умением воссоздать атмосферу Новой Англии, под конец я изрядно утомилась, пытаясь в словесных красотах найти хоть крупицу смысла. Сюжет, в первых главах обещавший нам запутанные тайны прошлого, детективную интригу и духовный рост персонажей, также вылился в банальную любовную историю, быть может скопированную с "Ромео и Джульетты" (да простит меня мой читатель, что я раскрыла все карты, не оставив мистеру Готорну и крупицы секрета). Что же до морального посыла, на который смел бы надеяться любой, в свое время прочитавший "Алую букву", то здесь он затерялся в бесконечных описаниях дома с семью шпилями, улыбок Фиби и душевных терзаний брата и сестры Пинчон. И, увы, мой читатель, не сможем мы с тобой отнести эту книгу ни к жанру готической новеллы, ни к психологической драме, ни к историческому роману. О. Натаниэль Готорн, зачем ты писал сие и зачем мы сие читали? Дай ответ! Не дает ответа...

Вообще, меня хлебом не корми, дай только почитать роман девятнадцатого века. А если он еще и с привкусом готики - так можете и воду отобрать. Но вот бывают же такие казусы - вроде бы в одной книге все сошлось, а впечатление тусклое. То ли морализаторство Готорна дамокловым мечом нависает над повествованием, то ли обилие затронутых тем мешает сосредоточиться хотя бы на одной из них вполне. Но вслед за "Алой буквой" "Дом о семи фронтонах" уж постепенно начал исчезать в тумане благополучно забытых книг.

Если б я не прочла на данный момент тысячу и один роман той эпохи, я бы могла списать все на чудаковатость нравов. И раздражающе-нелепую мелодраматичность сюжета, и неуклюже-слоновьи приемчики Готорна во введении персонажей в действие:
Не успела вызвать читательскую жалость Гепзиба, трогательная старушка, печально сжигающая мосты былого аристократизма, как тут же - оп-ля! появляется румяная жизнерадостная красотка Фиби.
Не успела Фиби разобрать свои чемоданы, как - оп-ля! на сцену шаркающим шагом выползает седовласый безумец Клиффорд, отсутствовавший дома с полвека, а тут внезапно материализовавшийся.
А раз у нас есть веселушка-молодушка, то нехорошо не ввести в повествование и достойного, загадочного юношу. Вот вам и Холгрейв, так удачно поселившийся в другом конце дома - и приличий не нарушаем и обеспечиваем молодежи территорию для знакомства и общения.
Ну и как же не добавить перчинки в виде злодея? - судья Пинчон тут как тут!

И добавим жути-мрака: старинный портрет сюда.....дряхлые клавикорды туда.....шорох здесь.....стон и скрип там....

Кушанье не по мне - от кукольных чаепитий с пластилиновыми petits fours и чашечками с наперсток - избавьте...