Осень в Петербурге

Это третья книга, прочитанная мною у данного автора, и она оказалась самой худшей, хотя начиналась очень даже ничего. Старт был хорошим, но потом полностью пропал интерес к истории. Скучно, хотя у автора все такие книги, но в остальных, хотя бы трагизм спасал положение, и его масштабы. То, что, пусть и приблизительно, происходило в реальности, приковывало мое внимание. Здесь уже ничего такого не было и вообще эта история совсем отличается от предыдущих двух, хотя между теми было определенное сходство. Но я надеялся, что в этой книге будет какая-то интрига или увлекательные события, но нет. Хотя определенные положительные задатки присутствуют. Можно было с трагедии названного отца сделать что-то более интересное, тем более, что и преступление есть, и проблемы с колекторами и полицией. Но ничего из этого не развернулось на полную. В основном множество мыслей главного персонажа, которые совсем не привлекали мое внимание. У меня своих тараканов в голове хватает, чтобы еще в чужие вникать. В общем разочаровала меня данная книга, хотя в начале у меня возникали мысли, что эта история, вполне возможно, станет лучшей у этого автора, но в итоге, на данный момент, стала худшей.
Оценка 5 из 10

Довольно спорная книга, в которой можно забыть, что главный герой не просто персонаж, а Достоевский, известная личность и батя русской классики. Так получается из-за тончайшей подоплеки, имеющей уклон в сторону извращенную. Достоевский (или все-таки оригинальный персонаж, а может, автор?), что приехал после смерти пасынка в Питер, чтобы забрать его вещи, вынужден задержаться. Какие у них там отношения с этим Павлом? Сперва я думала, что мне показалось. Подобные вещи я довольно легко читаю между строк и выуживаю на свет, а книга буквально кишит ими. Бесконечные рассуждения Достоевского о Павле я так и не смогла воспринимать как монолог от отца к сыну. Затем пришло осознание, что дело в самом герое, что в какой-то мере отрицает очевидное, но знает в глубине души. Помимо непрекращающихся мыслей о Павле, присутствуют мысли и о детях, о мужчинах, переодевающихся в женскую одежду, ну и просто женщинах. Тончайший флер пристрастий пропитал книгу насквозь. Собственно, только поэтому я и читала ее. Как по мне, данная книга не имеет ничего общего с Достоевским, как проза тоже довольно скучна, но стиль письма занятный. Мне понравился Нечаев, лидер революционной группировки, и образ, что вспыхнул у меня в голове. Говорят, он из Бесов. Что же, теперь придется читать и их.

Странная книга, которая вызывает противоречивые эмоции: от полного восторга (прежде всего словом и созданной атмосферой) до полного презрения (происходящими в ней событиями и образом главного героя, а также неуместной символичностью). Но обо всем по порядку.

Писатель, автор великого романа "Преступление и наказание", Федор Михайлович Достоевский (?!) возвращается в Россию, Петербург, из Германии, Дрездена, где он проживает со своей молоденькой женой. Причина возвращения - скоропостижная трагическая смерть его сына, вернее, пасынка, Павла Исаева. Достоевский останавливается на той же квартире, где проживал последние дни своей короткой жизни Павел...и дальше начинают происходить совсем уж странные в своей абсурдности события, близкие к шизофреническому бреду и полному помешательству главного героя.

"И живет он не в обители безумных, и Петербург не есть город безумия. Безумен он сам. Ни одно слово не несет в себе истины, ни одно - лжи, ничему нельзя верить, ни от чего нельзя отмахнуться. держаться не за что, остается лишь падать..."

Потеряв единственного сына, мужчина предается вовсю каким-то развращенным эротическим фантазиям (в том числе о малолетних девочках), влюбляется в квартирную хозяйку, Анну Сергеевну, склоняет ее к близости (о своей жене, оставшейся там, в Германии, он даже и не вспомнит), по вечерам он надевает оставшийся костюм Павла, ложится в его постель и, видимо, представляет себя им. Как-то он подбирает на улице бездомного, приводит его к себе домой, дает переночевать в своей постели...Одна бедная женщина просит у него немного денег (милостыню), он дает их ей, но вначале просит показать грудь...Об умершем сыне он тоже почти не вспоминает, даже после его смерти продолжает на него сердиться, не интересуется обстоятельствами его гибели, а только ходит в полицию требовать изъятые у сына бумаги...Вот никак не связывается у меня этот прочитанный бред (это мое субъективное мнение) с образом великого русского писателя, авторы вправе, конечно, создавать персонажей по собственному разумению, но зачем же давать им имена людей, которые реально существовали в истории? К чему этот странный символизм? Зачем опошлять реально жившего человека? Да, он был игроком, но вряд ли таким развратником...Как-то я совсем отказываюсь в это верить...

Тон повествования резко меняется, когда в романе появляется новое действующее лицо, революционер Сергей Нечаев, молодой, чересчур восторженный, максималист и идеалист. Со многими его идеями трудно согласиться (абсурдны по своей природе), но вот эта бьющая через край энергия, сила, жажда кипучей деятельности!.. Достоевский получился у Кутзее чересчур меланхоличным, вялым, Нечаев же напротив - ярким, живым (за это многое и прощаешь ему, даже, возможно, смерть Павла, ведь она случилась во многом из-за Нечаева...)

Из плюсов романа - потрясающий язык, замечательная стилизация под 19 век, погружаешься с головой в это плотное полотно текста, насыщенное метафора, звукообразами, тенями и призраками (тому виной раздвоенное осознание главного героя).

"По временам же он говорит себе: всему виной петербургское лето - эти долгие, жаркие, душные, послеполуденные часы, мухи, жужжащие на оконном стекле, наполненные комариным зудением вечера..."

Осень, мистика, пронизывающий ветер, следящие за тобой люди, голоса в твоей голове, что трудно разобрать, где явь, где сон, где вымысел, где прошлое, а где настоящее. Ощущение, что читаешь продолжение "Преступления и наказания", до того атмосферное произведение.

"И хоть он сидит за столом столь покойно, он - человек, увлеченный смерчем. Бумажная лавина, куски прежней жизни отрываются от него и, кружа над ним, с ревом уносятся по восходящей спирали. Его несет высоко над землей..."

4 балла из пяти (минус балл за отвратительный образ великого писателя), но роман стоящий. Захотелось ознакомиться и с другими произведениями Джозефа Кутзее.

В 1994 году южноафриканский писатель Джон Максвелл Кутзее опубликовал роман "Осень в Петербурге". Главный герой романа – Фёдор Михайлович Достоевский – инкогнито приезжает в Петербург из Дрездена в связи со смертью своего сына, а на самом деле пасынка, Павла Исаева. В Петербурге великого писателя ожидает череда удивительных событий и встреч с людьми реальными и нереальными.

Читателю, немного знакомому с биографией Достоевского, едва ли покажется знакомым образ Фёдора Михайловича. Надо понимать, что Достоевский в романе Кутзее такой же, как пелевинский Граф T. – Толстой. Хотя бы потому, что пасынок его в нашей реальности умер через 19 лет после отчима. Сложно поверить, что обладатель двух Букеровских и Нобелевской премий решил заняться подражанием или пародией. Нет, это интеллектуально сложное произведение. И Достоевский здесь – метафора, литературный приём, воображаемый собеседник автора. Это псевдобиография, и на образ писателя "псевдо" тоже распространяется.

Это философская беседа, для которой автор выдёргивает классика из своего времени и помещает в другое. Формально, век в книге всё ещё XIX, но проблемы обсуждаются со знанием века XX. "Вы знаете страдания, но не знаете их механизмы", – говорит Достоевскому Нечаев. И Достоевский не понимает. Потому что мы эти механизмы узнали спустя несколько революций и войн, произошедших в разных странах много времени спустя. Вернее не узнали, но стали способны говорить.

Так поднимаемая тема отцов и детей находит своё отражение в отношениях Кутзее-сына с Достоевским-отцом. Время изменилось, литература изменилась. "Осень в Петербурге" – литература уже почти XXI века, мерить меркой века позапрошлого её невозможно. Поэтому и город другой, и Достоевский другой, и жизнь его – постмодернистская игра.

Книга, конечно, глубокая. Кроме темы смены поколений, она говорит о революции и творчестве. Говорит сложно. Чтобы понять её хорошо, нужно знать не только о Достоевском, но и о Кутзее, Африке и апартеиде. А я многого не знаю. А ещё эта книга очень скучная. По крайней мере, для меня.

Так, начну с того, что я не читала "Бесов" Достоевского и поэтому не могу проанализировать "Осень в Петербурге" с этой стороны. Но некие выводы я все же из этого произведения сделать могу.

Самое трудное при чтении Кутзее, не сорваться в любование слогом, а вчитываться именно в рассуждения. Он, зараза такая, рассуждает так красиво, что ты поддаешься красоте именно слова или связки из слов и нужно возвращаться обратно, чтобы понять, что он этими словами и связками сказать-то хотел, потому что смысл намного важнее того из чего он его собирал.

Кутзее очень интересует человек. И он старается рассмотреть его со всех сторон, понять человека. Любого. Если сосредоточить свой взгляд только на какой-то одной теме, то это будет ошибкой. Можно рассуждать с ним об одной теме, которая понятна, это да, но нужно понимать, что он ей не ограничивается. Он не только забирается в психологию толпы и одного человека, не только в то, как мир воспринимают совсем разные люди и как рассуждают, даже не только в тему отцов и детей, его человек многогранен, вот эти вот миллионы граней индивидуальности, за которые мы боремся и потрясаем кулачками, что имеем право, вот они все сразу его темы для размышлений и обсуждений. Для Кутзее в этом труде нет человека с одной гранью, он пытается понять всего человека. Безумство, логику, любовь, ненависть, силу и трусость, творчество и низменность. Он не протаскивает человека через огонь, воду и медные трубы, он смотрит на человека в довольно спокойной жизни. Ему интересны терзания, то как человек сам себя затягивает в паутину наркомании от эмоций. Вспышки безумия, то как мы их объясняем, на что идем, чтобы казаться самим себе живым.

Книгу, конечно, нельзя прочитать за несколько часов или дней, ее надо читать долго, ее надо перечитывать, потому что нормальный человек, без двух букеров, не способен сразу охватить все темы. Ему нужно понять и охватить полностью одну тему из истории, потом следующую. Даже, если он увидел рассуждения о другой грани человека, ему нельзя отвлекаться от первоначальной темы, потому что многогранный разброс собьет его, уведет в сторону, запутает и всю глубину рассуждений нельзя будет познать. Говорю это как человек, который перечитывал абзацы и записывал всплывающие в книге темы и видел их дальнейшее развитие, не просто обозначение темы, а именно рассуждения. Так вот ни один листочек не способен помочь охватить все, что трогает Кутзее в человеке)

Мне, конечно, понравилась книга, она не только передает талант автора в том, чтобы знать мир только через книги суметь его воссоздать, знать человека только через его книги и биографию воссоздать и его живого. Не только суметь погрузиться в чужой мир и остаться самим собой, потому что, раз прочитав как Кутзее рассуждает о телах, любви, сексе, вы сможете узнать его в любой книге. Но и умение рассмотреть человека, умение понять его, каждую чертову человеческую жды (сколько будет дважды два? Что такое жды?). И главное любить человечество так, чтобы продолжать его узнавать, находить все то, за что нам бывает стыдно, рассматривать это и суметь это понять, чтобы принять человека таким какой он есть. Ведь ни в одной книге он не осуждает, он лишь рассматривает человека, раскладывает его на миллион составляющих. Да кто еще способен такое сделать на паре сотен страниц, чтобы книгу читать не один год чтобы понять в ней все?!

В самом Санкт-Петербурге я не была никогда, но в моих представлениях он именно осенний.Если кто-то знает вот эти большие дворы с арками,то вот такую атмосферу имеет вся книга. Она как эти дворы, осенний парк. Если давать представление о книге и ее атмосфере.
Сама книга, скажу, не из простых, рассказывает нам о Достоевском, о том, как он приехал в Петербург из-за границы. Причины его приезда, скажем, были не очень радостными . На фоне этих событий крутится вся история.
Если говорить о персонажах,то мне хотелось бы рассказать о девушке Матрёне. Несмотря на ее внешность, девушка была довольно умна.

А вот Анна, ее мать, в мне не понравилась.Её гордость порой ни к чему.
Русским автора была показана настоящая любовь , которую не так часто встретишь в нашей классике.
История может не совсем раскрыта, но в целом мне понравилось.

"Люди - все без исключения - вообще непостижимые существа"
Почему исповедь Ставрогина? Что такого в Ставрогине, ради чего стоило бы столько мучиться, переживать, придумывать? Почему для Кутзее важно попытаться понять (догадаться или объяснить), как Достоевский написал именно ЭТО? Почему, наконец, Кутзее не видит главного в исповеди Ставрогина: если из жизни Князя убрать всё второстепенное, надуманное и несущественное, останется... пустота. Да и ради чего это нужно? Неужели, чтобы изречь банальную истину: писать – значит "отдавать душу", как будто Пушкин или Толстой душу "уберегают"?!

Но замысел дерзкий: превратить великого русского писателя в героя романа. Соединить реальные факты биографии с вымышленным сюжетом: как будто Достоевский, узнав о смерти пасынка (Павла Исаева), приезжает в 1869 году из Дрездена в Петербург и в течение нескольких осенних недель пытается выяснить истинные причины гибели юноши. Тут же появляются Нечаев и товарищи, и студент Иванов, и Матреша, и квартирная хозяйка, и Соня, и Третье отделение со своими методами, и петербургские утра по-прежнему "гнилые, сырые и туманные"... И тогда же рождается замысел романа "Бесы". Анализ творческой работы Достоевского и является главной темой книги Кутзее. Вот только "никому еще не удавалось провести зримую грань между умонепостигаемым творческим духом и так называемой биографической жизнью".

Очевидно, что Кутзее бессилен воссоздать процесс написания "исповеди Ставрогина". Если бы героя звали не Достоевский, если бы не существовал оригинал… Но гигантская пропасть разделяет назидательное кутзеевское "развратить ребенка — то же, что совершить насилие над Богом" и мимолетную фразу Достоевского "я бога убила". Два слова, в которых и физиология (боль и кровь - "убила") и душевная травма (испуг, стыд и отчаяние, потому что разрушила нечто святое, "бога") и мораль, если угодно.
Или другой пример - мухи:

В пересказе Кутзее: "(слова, выводимые пером) повествуют о мухах, верней об одной чёрной мухе, жужжащей на оконном стекле. Петербург, разгар лета, жаркого, липкого; внизу на улице шум, играет музыка. В комнате лежит рядом с мужчиной нагая девочка с карими глазами и прямыми светлыми волосами, тонкие ноги ее едва достигают лодыжек мужчины, лицо скрыто в изгибе его плеча, девочка зарылась в него, как ребенок".
В оригинале: "через минуту я посмотрел на часы и заметил время. Надвигался вечер. Надо мною жужжала муха и всё садилась мне на лицо. Я поймал, подержал в пальцах и выпустил за окно. Очень громко въехала внизу во двор какая-то телега. Очень громко (и давно уже) пел песню в углу двора в окне один мастеровой, портной. Он сидел за работой, и мне его было видно".

Дело в том, что муха у Достоевского вовсе не "элемент" лета, как получилось у Кутзее. По сути, это та же самая муха, что и во сне Раскольникова ("Прошло минут с десять. Было еще светло, но уже вечерело. В комнате была совершенная тишина. Даже с лестницы не приносилось ни одного звука. Только жужжала и билась какая-то большая муха, ударяясь с налета о стекло"). У какого-нибудь другого писателя остановились бы часы или раздался бы колокольный звон – словом, произошло бы нечто, подчеркивающее величие ситуации, и только Достоевский лёгким штрихом низводит Трагедию (или Великий Замысел, как в случае с Раскольниковым) до уровня отрезвляющей обыденности, безнадёжно-осязательной реальности. Всего-то - назойливая муха.

Но моё неприятие романа вызвано даже не тем, что Кутзее "сузил" Достоевского и опошлил его биографию (впрочем, "ничего сокровенного" - стиль Кутзее, которому он верен во всех своих произведениях), а неверным подходом к "решающему отрывку" "Бесов": сведением религиозно-философской исповеди Ставрогина к сцене "растления малолетней". Как мне кажется, исповедь Ставрогина теряет всякий смысл, если нет… Тихона. Потому что ключ к исповеди не жужжащая муха, не "кулачок Матрёши" и даже не "красненький паучок на листке герани". Ключ - в словах Тихона, которые он произносит после прочтения:

Насколько я люблю книги, настолько я равнодушно отношусь к тем, кто стоит за их написанием. Мне абсолютно неважна личность творца - если мне нравится его творение, каким бы он ни был, мое впечатление от результатов его деятельности не поменяется. Если созданное им произведение гениально, то оно гениально для меня независимо от личностных перипетий автора. Попытка разузнать что за личность стоит за произведением, разнюхать что и как привело к созданию автором его детища для меня выглядит как-то неприлично - как вмешательство во что-то слишком личное... Поэтому для меня практически всегда писатель и его книга идут врозь. И вот в игре мне выпала весьма для меня нетипичная книга, в которой главным героем выступает не кто иной Федор Михайлович Достоевский. Перед нами - вырванный фрагмент из его жизни в стиле альтернативной истории. События в книге - плод фантазии автора, так как факты, приведенные им в книге, не соответствуют действительности.

Даже про моем невнимательном отношении к личностям писателей и их жизни, меня, конечно же, не могли обойти стороной некие слухи, витающие вокруг прославленного русского классика. Чего в них только не было! Поэтому за "Осень в Петербурге" я бралась с некой опаской - страшилась того, каким покажет мне Кутзее Федора Михайловича. И в какой-то мере мои страхи оправдались, так как тот Достоевский, которого я увидела на страницах данного произведения, вызвал у меня какое-то чувство гадливости и омерзения.

Во-первых, потому что автор изображает своего героя неким сластолюбцем, кого-то возбуждают практически все представительницы женского пола. Находясь в Дрездене, Достоевский получает известие о смерти своего пасынка Павла Исаева и отправляется в Петербург, якобы убитый горем. Однако видимо горе от утраты Павла не настолько велико, чтобы от оказаться от похотливых мыслишек! По образу писателя, который нарисовал нам Кутзее, у меня создалось впечатление, что ему абсолютно не важно, что за женщина перед ним - при желании он может возжелать любую! Будь это квартирная хозяйка Анна Сергеевна, будь это ее десятилетняя дочь Марфа, будь то чухонка, с которой водил знакомство его пасынок! И это при том, что в Германии его ждет молодая жена! Чтоб не быть голословной приведу несколько цитат из текста, при чем все они относятся к разным женщинам.

Я абсолютно не ханжа и к элементам эротики в литературе обычно отношусь абсолютно спокойно, но конкретно эти моменты в данной книги меня порядком раздражали. Ну не вяжется у меня Достоевский с образом героя-любовника вообще! Особенно после того как автор дал ему такую характеристику: "...Он понимает, что от одежды его начинает попахивать, кожа его суха и шелушится, что зубные протезы клацают при разговоре. Тоже и с геморроем его хлопот не оберешься..." А если вспомнить про его постоянные приступы эпилепсии, при которых он испытывает судороги, а после стирает свое испачканное белье, то навязанный Кутзее образ как-то вообще распадается...

Во-вторых, я хоть и была по ту сторону книги, но откровенно боялась главного героя. Я прекрасно понимаю, что в силу этих припадков, его психика часто давала сбой. Но когда он с первых страниц книги испытал желание причинить физическую боль поочередно то маленькой Марфе, то ее матери, это меня насторожило... А некоторые фразы откровенно пугали: "...Если бы здесь случился сейчас новорожденный младенец, он вырвал бы его из материнских рук и размозжил голову его о камень..." или "...эту девчонку, которую он готов разорвать в куски за одну лишь кротость ее...."

В-третьих, я не поверила в то, что Федор Михайлович так уж привязан к пасынку и так уж печалится о его смерти. У меня создалось ощущение, что он находил определенное удовольствие в той роли, которую примерил на себя - скорбящего отчима, потерявшего ребенка, с которым он был, будем говорить откровенно, не слишком-то и близок.Он обманывал себя видимостью того, что они с Павлом хорошие друзья, но что пасынок думал об отчиме на самом деле мы узнаем из его дневников и это далеко не приятельское или родственное расположение. Все мы теряем близких людей, но я очень сомневаюсь, что кому-либо в такие минуты приходят похотливые мысли, а вот Достоевский вступил в связь с квартирной хозяйкой именно потому что он якобы считал, что так он будет ближе к Павлу! Не не бред ли?!

Дальше...

Кстати, о бреде. Жутко не люблю когда в литературе описываются сны героя либо какие-то видения, порожденные больным разумом. Мне неинтересно это читать, во-первых. А во-вторых, порой бывает сложно понять, где герой действительно бредит, а где описываются реальные события. Так вот моменты, порожденные больным воображением главного героя, были скучнейшими моментами в это книге. Хорошо хоть, что Федор Михайлович это осознавал: "... Еще произнося эти фразы, он сам улавливал звучащее в них безумие. Похоже он способен впадать в помешательство и выпадать из него с легкостью мухи, снующей взад-вперед сквозь открытую форточку..."

Но нужно кое в чем все таки отдать должное автору. Несмотря на то, как я негативно отнеслась к его герою, не могу не отметить, что по стилистике книга очень похожа на произведения самого Достоевского. Правда, может быть это успешная работа переводчика... В любом случае, получилось очень похоже! Да и вообще с точки зрения языка повествования читать книгу было приятно. Чего мне хотелось бы несколько больше - это атмосфера осени и Петербурга. Я люблю, когда в книгах автор так описывает время и место действия, что физически начинаешь ощущать свою причастность к событиям книги. Например, как Карлос Руис Сафон рассказывает о Барселоне. Но было интересно еще и находить в этом романе отголоски героев и событий из "Бесов".

Финал книги мне остался непонятнен и показался каким-то оборванным. Хотя и надо признать - под стать главному герою. Да и остальные герои этой книги показались слегка не в себе. Взять хотя бы ту же Анну Сергеевну - знает, что у Достоевского в Германии есть жена и ребенок, знает, что он слегка не в себе, ловит его безумные взгляды на собственной дочери и все равно ложиться с ним в постель... Сам Достоевский бросил двадцатидвухлетнего пасынка в другой стране, знает, что он в жизни не устроен и ничем не занят - логично было бы предположить, что эту лакуну в жизни он заполнит чем-нибудь и скорее всего какой-то ерундой... К чему потом удивляться, что он связался с определенной компанией.

В общем, книга оказалась не моей. С завидным постоянством раз в 5-7 страниц мне хотелось бросить чтение, но упорство боролось с негодованием и победило его! :) У Кутзее попробую почитать что-нибудь еще - манера его письма мне понравилась, просто с сюжетом и героями не срослось...

Достоевский приезжает инкогнито в Петербург, чтобы расследовать трагическую гибель своего пасынка.

Мда, много чего я не знаю о Федоре Михайловиче.

Мда, книга совсем не понравилась. Ты вроде читаешь от лица Достоевского, но его мысли и действия принадлежат автору. Происходит какой-то диссонанс. Также приправленный политическими идеологиями, а вот кому эти идеи принадлежат тоже не понятно. 

Это какая-то психологическая история. Игра автора разворачивается на страницах книги. Сюжет явно не мой. Я не поняла что хотел сказать автор психоделическим бредом происходящим на страницах книги. 

Чтение книги не то что не приносило удовольствие, оно просто отталкивало. Не мое это, когда тереться реальная личность и начинается описание как он думал как он действовал, ну ладно как действовал можно узнать из исторических сводок, а вот как он думал? Да, можно прочитать дневники этой личности, но это все равно не то, автор все равно не сможет войти в сознание этой личности и описать его достоверно. Именно это и стало отторжением. Если бы героем был какой-нибудь выдуманный ИванИваныч, возможно мнение на немного и улучшилось, хотя нет, происходящий на страницах книги психоделический приступ все равно отторгает.

От полного провала, эту книгу, спасло лишь то, что она побудила меня прочитать что-нибудь еще про Достоевского и что-нибудь из его работ.

Рефлекторий

Буду, как говорится, краток: попытки объективной критики применительно к этому роману обречены на провал.

Нельзя без добреньких оговорок: и похвалить чужеземца за кропотливое изучение наших улиц и пороков надо, и перевод поругать не лишним будет, и на типичные постмодернистские сгущения красок вроде бы скидочку надо сделать, палка палка огуречек вот и вышел интеллектуальный бестселлер.
Хуже другое - местами действительно проглядывают сногсшибательные сочетания языка, мысли и антуража, и даже жалко, что в похабной несмешной вторичности булькают приметы таланта.
В эти островки мысли бьют волны мучительного и пустого петербуржества. Того самого, которое большинство запоминает из школьного Достоевского: нищие с шарманками, баньки с паучками, топорища, долги и грязные сиротки. Именно антураж, лишенный внутреннего напряжения цельной мысли, выводится в главные герои, будто Кутзее пишет не о Достоевском, а о его образе в усредненном сознании. Что у нас ещё там с этим русским? Фрейд и отцеубийство, кошмары эпилепсии, азартные игры, проблемы сексуальности, детективный задел и бесконечная тупорылая рефлексия, которую хочется пролистать.
Форменно, автор изо всех сил пытается сделать рефлексию своего Федора Михайловича невыносимой, видимо, чтобы приблизить её - опять же в усредненном сознании большинства - к оригиналу. Невыносимость удается выдуманному Достоевскому гораздо лучше, чем реальному, потому что её главный залог - бессмысленность. Вот чего в романах и дневниках ФМ никогда не было. И нуара этого дикого не было, и петербургский текст был средством, а не самоцелью.

Говорили же мне: "Не читай книги, в названиях которых есть слово "Петербург", если автором не значится Андрей Белый". Не послушалась. За что и побывала в очередном серпентарии- рефлектории, призванном упиваться патологией на фоне питерской пасмурности. Бедный город, бедный Достоевский, бедная я.))