Милый друг

"Надо помнить обо всем и обо всех, о всех слоях общества, о всех профессиях, о Париже и о провинции, об армии и о художниках, о духовенстве и об университете, о должностных лицах и о куртизанках"

"Столичная жизнь и в особенности профессия репортера, постоянно сталкивавшая Дюруа с разными знаменитостями, выработали в нем привычку держаться развязно, но, попав в эту пышную обстановку, пройдя эти безлюдные залы, он ощутил легкое замешательство"

"Вальтер жил на бульваре Мальзерба, в собственном доме, часть которого он, будучи человеком практичным, отдавал внаем. Единственный швейцар, обладавший величественной осанкой церковного привратника, носивший ливрею с золотыми пуговицами и малиновыми отворотами и белые чулки, которые плотно обтягивали его толстые икры, помещался между двумя парадными, отворял дверь и хозяевам, и жильцам и придавал всему этому дому вид роскошного аристократического особняка"

"Идти с визитом к г-же Вальтер Дюруа стеснялся: она никогда его к себе не приглашала, и он боялся показаться навязчивым. Впрочем, патрон к нему благоволил, ценил его как сотрудника, давал ему по большей части ответственные поручения, - почему бы не воспользоваться его расположением, чтобы проникнуть к нему в дом?"

"На этот раз комплимент Дюруа, очевидно принадлежавший к числу тех, что доходят до женского сердца, тронул и умилил ее, и она бросила на него один из тех быстрых признательных взглядов, которые любого из нас превращают в раба"

"Он сел и с особым любопытством, любопытством коллекционера, принялся рассматривать ее. Очаровательная блондинка с волосами нежного и теплого цвета, она была точно создана для ласк. "Она безусловно лучше той" - подумал Дюруа. Он не сомневался в успехе; казалось, стоит только дотронуться - и она сама, как созревший плод, упадет в руки"

"Она сидела в кресле, за письменным столом, в небольшой комнате, стены которой были сплошь закрыты книгами, аккуратно расставленными на полках черного дерева. Корешки всех цветов - красные, желтые, зеленые, лиловые, голубые - скрашивали и оживляли однообразные шеренги томов"

"Дюруа пришелся по вкусу кортон, и он всякий раз подставлял свой бокал. Радостное, необыкновенное приятное возбуждение, горячей волной приливавшее от желудка к голове и растекавшееся по жилам,мало-помалу захватила его целиком. Для него наступило состояние полного блаженства, блаженства, поглощавшего все его мысли и чувства, блаженства души и тела"

"На ней было бледно-голубое кашемировое платье, четко обрисовывавшее ее тонкую талию и высокую грудь. Голые руки и шея выступали из пены белых кружев, которыми был отделан корсаж и короткие рукава. Волосы, собранные в высокую прическу, чуть вились на затылке, образуя легкое, светлое,пушистое облачко"

"Приходили и другие люди, надутые, важные, все в одинаковых цилиндрах с плоскими полями, - видимо, они считали, что один этот фасон шляпы уже отличает их от простых смертных"

"Дюруа с удивлением смотрел на него. Форестье сильно изменился, стал вполне зрелым человеком. Походка, манера держаться, костюм, брюшко - все обличало в нем преуспевающего, самоуверенного господина, любящего плотно покушать. А прежде это был худой, тонкий и стройный юноша, ветрогон, забияка, непоседа, горлан. За три года Париж сделал из него совсем другого человека - степенного, тучного, с сединой на висках, хотя ему не больше двадцать семи лет"

"Как она произойдет? Этого он не знал, но он ждал ее вот уже три месяца, каждый день, каждый вечер"

"Высокий рост, хорошая фигура, вьющиеся русые с рыжеватым отливом волосы, расчесанные на прямой пробор, закрученные усы, словно пенившиеся на губе, светло-голубые глаза с буравчиками зрачков - все в нем напоминало соблазнителя из бульварного романа"

Гарсон сбегал за газетой. Чтобы привлечь внимание соседей и внушить им желание узнать, что в ней есть интересного, Дюруа, читая свою статью, время от времени восклицал:

• Отлично, отлично!

• Сударь, вы забыли газету!
• Пусть она останется у вас, я ее уже прочитал, - ответил Дюруа. - Между прочим, там есть одна очень любопытная статья.

Он шел, ни о чем не думая, в шляпе набекрень, с газетой в руке, и его подмывало остановить первого встречного только для того, чтобы сказать ему: "Купите эту газету, купите эту газету! Здесь есть моя статья". Он готов был кричать по вечерам на бульварах: "Читайте "Французскую жизнь", читайте статью Жоржа Дюруа "Воспоминания африканского стрелка". Ему вдруг захотелось самому прочитать свою статью, прочитать в общественном месте, в кафе, у всех на виду.

Разумеется, это невесело, - говорил он себе, - ну, ничего, в жизни бывают неприятные моменты. К тому же это, пожалуй, не затянется.

И в небе я ищу разгадку жизни тёмной ,
Под бледную луной бродя в ночи бездомной