Но общество пребываетв убеждении, что высшее зло объяснить и понять нельзя. Ведь любая попытка объяненияв какой-то мере оправдывает это зло.

От серийного убийцы спастись нельзя.
Плачь, умоляй, отчаивайся – ничто не поможет. Все это, наоборот, увеличивает садистское наслаждение убийцы. Единственная возможность для жертвы – побег. А страх, паника, невозможность понять происходящее играют на руку хищнику.
И все-таки в очень редких случаях серийный убийца не доводит свое дело до конца. Это происходит потому, что в последний момент внезапно включается тормоз: какой-то жест или фраза жертвы останавливают его.

Садизмом.
Почти всегда в основе образа действий маньяка присутствует садистский компонент. Жертвы для него – “предметы”, а использование их, и в том числе причинение им мучений, является его личным достижением.

Слезы Милы не содержат пролактина.
Это ее никому не ведомая тайна.
Она была не способна страдать, испытывать эмпатию, необходимую для понимания других людей, чтобы не чувствовать одиночества среди себе подобных.
Всегда ли с ней было так? Или что-то либо кто-то лишил ее этой способности?

На месте преступления можно получить массу информации – как о последовательности событий, так и о личности преступника.

Все ждали подсказки. Желанным мог стать любой знак, способный разрушить оцепенение ужаса, лишь бы он наконец прояснил причину, по которой они сюда примчались.

Горан – криминолог, он знает, из чего соткано зло. Но до сих пор он наблюдал его со стороны, как ученый. И никогда не поддавался мысли, что это самое зло может протянуть свою зловещую руку и дотронуться до него. А теперь он думает об этом.
Когда человек становится монстром?

Ожидание - необходимый аванс всякого наслаждения. Его можно посмаковать.

...смерть, особенно насильственная, оказывает странное воздействие на живых. При виде мертвого тела все мы становимся слишком любопытными. Смерть - весьма соблазнительная дама.

— Однажды я слышала, как кто-то говорил, что зло всегда находит способ выставить себя напоказ. А добро — никогда. Поскольку зло само оставляет после себя следы. В то время как добро можно только удостоверить.
Наконец Никла улыбнулась.
— Это — глупость, — тут же возразила она. — Смотри, Мила, это факт, что добро слишком быстротечно, чтобы можно было его как-то заметить. Оно не оставляет после себя мерзости. Оно — чистое, а зло, наоборот, гадкое.

Мы думаем, что хорошо знаем людей, с которыми постоянно общаемся, а на самом деле ничего о них не знаем

Когда журналисты не знают, они выдумывают.

На первом месте среди наиболее часто вводимых в поисковую систему слов является слово sex. Вторым в этом ряду значится God. Всякий раз задумываясь над этой проблемой, Горан задавался вопросом: а почему, собственно, кому-то хочется отыскать свое божество именно в Интернете? Ведь на самом деле третье месте в этом списке принадлежит словам Britney Spears. Наряду с death, смертью.

"Внутри содержатся ответы. Однако самое трудное, как он всегда говорил ученикам, - это задать вопросы".

Мила всегда сравнивала грусть с теми старыми шкафами, от которых хочется избавиться и которые в конце концов остаются стоять на своих прежних местах. Чуть позже они начинают источать характерный запах, наполняя им всю комнату. Со временем ты привыкаешь к ним, и все заканчивается тем, что ты и сам впитываешь его в себя.

Я не могу завести роман с молодым человеком, если не в состоянии сопереживать ему.

Власть и желание идут рука об руку. Все это - стороны одной и той же проклятой сущности. Второе зависит от первого, и наоборот. И это - не слова какого-то там хренова философа, так заведено самой природой. Ты хорошо сказал сегодня утром: мы можем желать только то, чего у нас нет. Ты думаешь, что тебе подвластно иметь все, и поэтому ты ничего не желаешь. Но это происходит потому, что твоя власть определяется деньгами.

Ибо всякое страдание неизбежно, и с этим нужно считаться.

В послевоенный период в общественном сознании нацистский лидер превратился в монстра, и в течение многих лет народы - победители в этой войне - противились иному видению. Поэтому детские снимки фюрера большинству людей были неизвестны. Монстр не мог быть ребёнком, не мог иметь иных чувств, кроме ненависти, и иметь иное существование, сходное с существованием других своих сверстников, которые затем могли бы запросто превратиться в его жертв.

Для многих очеловечить Гитлера значит в какой-то мере объяснить его <...> Но общество стремится к тому, чтобы крайнее зло не получило бы возможности быть истолковано или понято. Подобные попытки также означают стремление его частичного оправдания.