Если бы кто-то убил Адольфа Гитлера, или Джеффри Дамера, или Чарльза Мэнсона, когда они были еще в пеленках, он бы совершил злое или благое дело? Их убийцы были бы судимы и приговорены, а отнюдь не воспеты как спасители человечества!

Она пришла к выводу, что добро и зло часто смешиваются. Что одно бывает орудием другого, и наоборот.

Мы знаем, внутренний мир серийного убийцы – это переплетение стимулов и стрессов, и как только внутренний мир уже не может удерживать их, неизбежен переход к действию. Внутренняя жизнь, жизнь воображения выливается в реальность, затопляя ее. И тогда маньяк начинает моделировать окружающую действительность по образу и подобию своих фантазий.

Серийные убийцы не оправдываются. А если и оправдываются, то не потому, что испытывают чувство вины, а просто хотят создать себе иной имидж, что свойственно их натуре мистификаторов. Их цель – замаскировать истину, окутать ее дымовой завесой, какой окутаны они сами.

У всех свои слабости, и нет человека, который хотя бы раз в жизни им не поддался. У каждого из нас есть малый или большой секрет, в котором невозможно признаться.

Смерть, особенно насильственная, странным образом притягивает живых. Труп у всех вызывает жгучее любопытство. Смерть – весьма соблазнительная особа.

У доктора Гавилы, как у любого криминалиста, сотрудничающего с полицией, были свои методы. Первый – приписывать преступнику черты, позволяющие превратить неясную, неопределенную фигуру в нечто человеческое. Ибо перед лицом столь жуткого, столь бессмысленного зла людям свойственно забывать, что преступник – такой же человек, как и его жертва, что он зачастую живет нормальной жизнью, имеет работу, а то и семью.

Стаи птиц кричат во мраке, который прорезал искусственный свет. Мы их не видим, а они наблюдают за нами – тысячи птиц. Что это? Вроде бы обычное явление. А на поверку – плод иллюзии. Вот и надо приглядеться к иллюзионистам: зло порой вводит нас в заблуждение, маскируясь под вполне обычное явление.

По-вашему, это и есть замысел? – спросил Борис, повернувшись к нему. – Или… пять зарытых рук. Конечности. Без тел. И вы считаете, в этом нет особого зверства. Нет тела – нет лица. Нет лица – нет человека, нет личности. Спрашивается, где же девочки? Ведь их тут нет, в этих ямах. Мы не можем заглянуть им в глаза и потому не ощущаем всей глубины трагедии. Ведь это, собственно говоря, не люди. Это лишь части… Они не могут вызвать сострадание. Он не явил нам такой милости. Страх – вот наш удел.

Мы можем желать только то, чего не имеем, а раз, по-твоему, у тебя все есть, то и делать тебе нечего.

Всем есть что скрывать. Отец говорил ей в детстве: "Все в носу ковыряют. Некоторые стараются ковырять, когда никто не видит, но ковыряют все".

От серийного убийцы спастись нельзя.
Плачь, умоляй, отчаивайся – ничто не поможет. Все это, наоборот, увеличивает садистское наслаждение убийцы. Единственная возможность для жертвы – побег. А страх, паника, невозможность понять происходящее играют на руку хищнику.

«Сколько бесполезных телодвижений совершают люди, пытаясь обмануть смерть, – думал он, сидя в запертой машине. – Одни под дулом пистолета протягивают руку, с тем чтобы пуля пробила им ладонь. Другие, спасаясь от огня, выбрасываются из окна…. Все хотят избежать неизбежного – смех, да и только!»

инстинкт убийства заложен в каждом из нас

Мы называем их чудовищами, поскольку чувствуем, как далеки они от нас, и мы хотим видеть их другими. А они всем и во всём похожи на нас. Чтобы как-то оправдать человеческую природу, мы отказываемся верить, что наш ближний способен на такое. Антропологи называют этот фактор "деперсонализацией преступника". Это как раз и предоставляет собой главное препятствие в поимке серийного убийцы. Человека можно поймать, потому что у него есть слабые стороны. У монстра их нет.

Ожидание - необходимый аванс всякого наслаждения.

Многие одинокие личности высказывают свои мысли в заточении домашних стен.

Человечесикй глаз выделяет три типа слёз. Базовые отвечают за увлажнение и защиту глазного яблока. Рефлекторные появляются в ответ на внешний раздражитель. И эмоциональные, которые ассоциируются с болью. У этих последних иной химический состав: в них повышено содержание магния и такого гормона, как пролактин.

Возможно ли, преследуя свое эгоистическое желание обрести счастье, быть способным нанести глубокую рану близким? Очевидно, да.

стр 367