Цитаты из книги Стендаль

В этом своем произведении Анри Бейль рассматривает страсть как болезнь, лихорадку: в ней есть «сначала заражение, затем кульминация болезни и, наконец, смерть или выздоровление» — она характеризуется «естественным ходом событий». - (Речь о трактате Стендаля «О любви»).

...Он начинает писать трактат «О любви». Как еще можно утолить свою неразделенную страсть? Только давая ей выход в теоретических рассуждениях. - (Речь о Стендале).

«У меня несчастный характер — созданный для любви и восторга, поэтому мне недостает осторожности, даже в делах вполне прозаических». - (Стендаль).

В Италии, находящейся под австрийским игом, светлый и требовательный ум Анри оказался в изоляции. Здесь много внимания уделяется музыке, но обмен мыслями происходит в основном в письмах, а не в живых беседах.

«…Война между романтиками и классиками доходит в Милане до неистовства — прямо как между партиями „зеленых“ и „синих“. Каждую неделю выходит какая-нибудь злободневная брошюра. Я страстный романтик, то есть я за Шек[спира] против Расина и за лорда Байрона против Буало». - (Стендаль).

«Великая опасность для цивилизации — это отсутствие в ней опасности. Достаточно посмотреть на Париж...» - (Стендаль).

Анри всегда придавал огромное значение чувствам в жизни человека. Он убежден: бедность чувств — самое большое несчастье. И только изнеженный современный человек может видеть в них опасность для себя.

Он объявляет себя сторонником «Эдинбург ревью» — то есть романтиков. 26 ноября он приступил к своей «Жизни Наполеона». - (Речь о Стендале).

Эта книга была построена главным образом на личных впечатлениях; если добавить к этому еще оригинальность композиции, легкость стиля, оживленного огнем импровизации, то становится понятным, что она стала первым действительно авторским произведением — так необычный псевдоним «Стендаль» ознаменовал собой первую настоящую удачу автора. - (Речь о книге «Рим, Неаполь и Флоренция в 1817 году»).

Для второй книги — «Рим, Неаполь и Флоренция в 1817 году» — Анри Бейль впервые использовал псевдоним «Стендаль». Он позаимствовал его у небольшого города Стендаль в прусской Саксонии — родины искусствоведа Иоганна Иоахима Винкельманна: Анри действительно бывал там в 1806 году.

«...Тот день, когда они дали мне возможность почитать „Эдинбург ревью“, стал великим в истории моего разума…» — признавался он своему другу Луи Крозе. Анри утверждает: «Байрон, Байрон — это имя должно звучать громко. „Эдинбург ревью“ ставит его на второе место после Шекспира по силе передачи страстей». Анри Бейль открыл для себя периодику — и это стало своеобразным переворотом в его сознании.

...Среди них — английский поэт лорд Байрон «с очаровательным профилем ангела»...

«Мадам де Сталь права: в светском обществе только глупцы бывают хитрецами». - (Стендаль).

«Появление императора на десять лет ускорило созревание Франции. В этом смысле ей повезло. Оно уберегло Францию от небольшой потери крови и большого морального скотства». - (Стендаль о «Ста днях» Наполеона).

«Я презираю как тех, кем управляют, так и тех, кто управляет. И последний, на кого падает мой взгляд, кажется мне самым омерзительным». - (Стендаль).

На что он мог надеяться в теперешней Франции, где оказался лишенным всяких прав? 20 июля 1814 года изгой покидает Париж. Военная карьера Анри Бейля осталась в прошлом.

Его «бейлизм» не признает никаких моральных ограничений, когда речь идет о восхищении красотой. С этой опасной точки зрения, как и со всех других, он поражает своей созвучностью нашему времени.

Его сильно заинтересовали мысли врача и философа Пьера Жана Жоржа Кабаниса о памяти: «Как только я стану стареть, именно память начнет меня подводить в первую очередь».

«Я не вцепился ни в какую книгу, и только в таком состоянии могу читать плодотворно, пополняя запас мыслей, а точнее — укрепляясь в своих воззрениях, и тем самым я все более приближаюсь к правде. Она для меня (в смысле познания человека) как картина, покрытая слоем известки: с каждым осыпавшимся куском она открывается мне все более». - (Стендаль).

12 августа 1813 года Австрия объявила войну Франции. Пришел черед империи расплачиваться — падение имперского лагеря становилось неизбежностью.