Страстоцвет, или Петербургские подоконники

Без преувеличения могу сказать, что эта книга изменила мою жизнь. Месяц назад я спокойно проходила мимо цветочных магазинов, не замечала горшков на подоконниках, за всю жизнь я не прорастила ни одного семечка и не полила ни одного цветка. Уже после первых глав книги во мне зародился искренний интерес к домашнему цветоводству. Столько всего описано, да еще так увлекательно, разумеется, я полезла в гугл за цветными картинками... И понеслось. Теперь у меня заставлены подоконники на работе и дома, сегодня купила первый пакетик семян, обошла все цветочные лавки в округе. Уже две недели всю мою голову занимают домашние цветы. Что же такого было в этой книге, что привело к таким невероятным последствиям?

Во-первых, чудесное издание. Черно-белые иллюстрации, заимствованные из дореволюционных трактатов, стилизованные под старинные свитки врезки с объемными цитатами из них же, титульные листы к главкам, просторные спусковые полосы, матовая обложка в пастельных тонах... Я увидела книгу краем глаза, когда выбирала подарок родственнику, и не удержалась, купила подарок себе.

Во-вторых, оригинальность темы. Ведь книга-то не о цветах, а о поэзии серебряного века, об удивительном на первый взгляд их соотношении: не декадент "породил" орхидею, а орхидея - декадента.

В-третьих, легкая, ироничная авторская интонация. Книга читается на одном дыхании, в текст органично вписываются и объемные цитаты из научной литературы рубежа веков, и стихотворения, и фрагменты пьес. Из кусочков мозаики складывается целое. Каждая главка - портрет поэта в неразрывной связи с цветами, попавшими в его стихотворения.

Автор предполагает в читателе некоторую осведомленность, уверенное знание поэтической обстановки начала 20 века. Автор не рассказывает все с начала, но лишь выстраивает уже известные читателю факты в новом порядке, а вот цветочная составляющая книги подается именно как новая информация. Таким образом, это книга не о литературоведении для цветоводов, а о цветоводстве для литературоведов.

Что же в итоге? Прекрасно изданная, приятная и легкая книга для настоящих филологинь, отличное чтение для отдохновения и вдохновения. Особенно рекомендую к прочтению во время каникул после сданной сессии по поэзии серебряного века ;)

Как ощущается эта книга: вы пришли в гости в старую питерскую квартиру с круглым эркером, погладили по листьям пальму (Такую... высокую, с поднятыми лапами), взяли в руки старый, потрепанный том по комнатному садоводству, вчитались в пару строчек... а прямо под этой книгой обнаружили стопку сборников поэтов Серебряного века. А тут уже и хозяйка квартиры к вам подоспела, с горячим чаем и целым ворохом историй. Про каждый цветок и каждого поэта.

Часто ли вы заглядываете в чужие окна? Привлеченные шевелением занавески или цветением особенно крупного кактуса? Цветы на окнах, выставленные так хвастливо, могут многое рассказать внимательному прохожему, но при этом и защитить самого владельца квартиры от через чур внимательных взглядов. А не так давно цветы могли рассказать и о социальном положении их владельца, как и то, успевает ли он за цветочной модой.

«Страстоцвет» - это литературная критика. Но с необычной стороны — стороны домашних цветов, которые появлялись в петербургских квартирах и, естественно, попадались на глаза поэтов.

И с помощью языка цветов поэты признавались в любви, рефлексировали, шутили и даже ссорились. Такая простая переменная — цветы, но они отражали настроения общества, и, как и все остальные детали, тоже на него влияли.

Разбивающая сердца Тэффи, пренебрегающий названиями цветов Блок, Бальмонт —Маргаритка (если следовать цветочному гороскопу), ироничный Потемкин... шагают поэты по страницам «Страстоцвета» уверенным шагом, не забывая обменяться стихами, как рождественскими открытками.

Отдельное очарование книги — это вставки статей и фото из старинных руководств по цветоводству. И это выглядит настолько органично, что уже будто бы и сам немного рифмуешь розу с морозом, или вместе с Фетом вскрикиваешь во славу Рододендрона. А потом уже и посматриваешь на цветы в гостях, думая, а не отщипнуть ли себе отросточек-другой.

История литературы Серебряного века, помноженная на историю цветоводства, и рассказанная легким, ироничным и ярким слогом. Да, это не та книга, которую легко взять и прочитать за вечер. Скорее это книга — медитация, книга — вечерняя чашка чая. Прочитать главу — и лечь спать, или же убежать дальше заниматься своими делами. Эта книга найдет, как вернуть вас на еще одну главу. И на еще одну.

Редко (никогда) читаю критику, хотя прекрасную Анна Сергеева-Клятис - Заложники любви (и утраченную аж 2 раза в бумаге) помню до сих пор. И пусть она больше о самих поэтах, всё же некая схожесть именно в них, несомненно, есть.

Здесь же говорится именно о поэзии, но с использованием «языка цветов». Это крайне необычно и настолько интересно, что в пору брать кого-нибудь за руку и приглашать читать это вместе – каждый по странице, а лучше – по главе.
Брошу здесь несколько намеков на интересные истории, что тут скрываются:
Как вам советы по уходу за растениями, например, такие (да, здесь не только поэзия, здесь настоящая история):
(осторожно оставляю здесь «факт»:

• лучше всего поливать цветы кухонными помоями
• против тли нужно заводить божьих коровок.

  Минутка названий бальзамина в разных странах

• Busy Lizzie (деловая Лиззи) у англичан,
• Прилежная Лизхен – у немцев,
• Ванька мокрый – у нас (настоящий цветок городских трущоб).

  Вернемся к поэзии (но без восклицаний «Рододендрон!»), как вам отрывок программного (!) стихотворения господина Б. (ищите сами, кто это, будет интересно):

  Фиолетовые руки

А парфюм? Упомяну без имен, но как вам (далее – частично цитаты) «всяческий смрад», ассоциирующийся с запахом белены и кокорыша (народное название – собачья петрушка)? Обольщение – розовый аромат мягкой, тихой Аткиносовой серинги. А порочность какова:
…запах, сладкий, но странный, кружащий, туманно-светлый, как золотящаяся ранняя, но грешная заря за белою мглою.
+
…клопом засахаренным пахнет немножко
= это сладкая амброзия, или же просто дряква.

Огромное исследование буквально за руку проводит по известным (и «совершенно не») стихотворениям тех, кого ты помнишь и «когда-нибудь хотел всё-таки почитать больше». И не нужно мучительно думать, что же тут кроется, что там в очередной раз своими синими занавесками хотел сказать автор. Здесь покажут и, вооружив впечатляющими знаниями, отправят дальше путешествовать самостоятельно.

Здесь так много всего интересного, что хочется цитировать всю книгу. Вот только зачем? Нужно её просто прочесть.

Не обойдусь без минусов (а то похожа немного на сумасшедшую, désolé), правда, касаются они бумажного издания:
✣ Не самая лучшая вёрстка – когда предложение начинается, но прерывается другой текстовой вставкой на несколько страниц, и только потом заканчивается, теряя смысл и вынуждая постоянно возвращаться назад.
✣ Абсолютно нерациональное использование бумаги в каждой главе (а их достаточно здесь):

И к чёрту эти минусы, книга прекрасна.

Passiflora – скорбное слово,
Темное имя цветка…
Орудия страсти Христовой –
Узор его лепестка.

Тэффи

«Ваши ожидания — ваши проблемы» — так можно было бы озаглавить этот отзыв; ну на самом деле, не будь мои ожидания в рамках определённого литературоведческого вектора, то, возможно, книга понравилась бы мне гораздо больше. Я ожидала литературоведческого анализа русской поэзии конца 19-го и начала 20-го вв., одного из самых интересных периодов нашей поэзии, когда старые формы и смыслы трансформировались в новые течения, приобретали оригинальные звучания, меняя ритмику стиха, вводилась новая лексика, от классической поэзии начали растекаться ручейки нового стиля — модернизма: символизм, акмеизм, футуризм и имажинизм. При этом в аннотации было сказано, что в книге будет рассказано о том, как распространение экзотических растений в Европе повлияло на смену художественных стилей поэзии, что русский символизм вырос на подоконниках купчихи Матрёны Брюсовой, матери Валерия Брюсова. И начиналось всё очень бодренько и по литературоведчески азартно со стихотворения Надежды Тэффи «Passiflora (Страстоцвет)», на примере этого стихотворения автор Ольга Кушлина показала как важно понимать какое значение придавали окраске цветка, происхождению цветка, символике цветка и что это означало в трактовке разных контекстов, например, один из которых имеет прямое отношение как раз к окраске цветка, связанном с религиозным символизмом: «Своим названием растение обязано иезуиту Ф. Б. Ферари, который в 1654 году в Сиене обнаружил удивительное сходство между цветком пассифлоры и орудиями Страстей Христовых. Это наблюдение стало основой для создания символического описания растения. Символическое значение частей цветка: Тройное рыльце — три гвоздя, которыми был распят Иисус Христос. Кружок искрапанных красным цветом тычинок — окровавленный терновый венец. Стебельчатый плодник — чаша, из которой, согласно христианской традиции, Иисус пил вино во время Тайной вечери. Пять пыльников — пять ран Спасителя. Трёхлопастный лист — копьё, которым пронзили Христа. Прицепки (усики) — плети, на которых был распят Спаситель. Белый цвет — невинность Спасителя.» И тогда становится понятно смысловое и символическое значение стиха Тэффи, но тут ещё дело в том, что Тэффи написала цикл стихотворений «Passiflora», досконально изучив труд Макса Гесдерфера «Комнатное садоводство» (впервые в России его перевели в 1897 году и книга стало очень популярна среди садоводов, цветоводов и обычных любителей цветов), где подробно описываются практически все популярные комнатные растения того времени, в том числе и заморские, завезенные в Европу из экзотических стран, уход за ними, значение цветов и растений, их связь с мифологией, религией, культурологией, то есть, всё то полезное для любого кто увлекается садоводством. Эта работа немецкого ученого повиляла на распространение комнатного садоводства в частных домах и квартирах Российской Империи, не только она, конечно же, но именно она была одной из самых популярных книг.

А затем автор пустилась в чистую ботанику, просто в каждой главе перечисляя и рассказывая о растениях: аспарагус, кактус, традесканция, лилия, бегонии и т.д., по каждому растению приводя в качестве иллюстрации своей теории, что русская поэзия вышла из подоконников Матрёны Брюсовой, стихи русских поэтов: Брюсова, Сологуба, Кузьмина, Мирры Лохвицкой и других, но не объясняя зачем и почему авторы в своих стихах начали использовать цветочную лексику, какое значение они придавали упоминанию того или иного цветка (иногда, когда это очевидно, то объяснение дается, а когда неочевидно и нужно перелопатить много дополнительной литературы, то просто остаётся иллюстрацией), причем, именно экзотических цветов, в отличие от стихов Бунина, писавшего о цветах полевых, русских, он считал декадентство заморским фруктом, который невозможно привить к русским осинам, но новое поколение поэтов выбирало именно экзотические цветы, иногда в ироничной форме, иногда в судьбоносной, иногда в мистической, иногда в цветочной форме шла переписка поэтов друг с другом, посвящение друг другу стихов с указанием того или иного цветка. Кушлина увязывает появление программного стихотворения Брюсова «Творчество» с латаний, которую он видел перед глазами в доме своей матери Матрёны, в экзотическом тропическом уголке полном самых разных растений и цветов, что если бы перед глазами Брюсова были бы фикусы, то настоящего творчества, возможно, не случилось бы и остался бы он обычным банальным стихоплетом. Но благодаря оранжерее его матери родилось вот это стихотворение:

Тень несозданных созданий
Колыхается во сне,
Словно лопасти латаний
На эмалевой стене.

Фиолетовые руки
На эмалевой стене
Полусонно чертят звуки
В звонко-звучной тишине.

Безусловно, это повод для дискуссий, но это интересное наблюдение Кушлиной, так же как и её пример появлений мистических стихотворений Гиппиус благодаря появлению в России экзотических растений и их значений по Гесдерферу. Ещё к недостаткам книги отнесу отсутствие структуры, внутренней логики, так как главы скомпонованы в непонятном и произвольном порядке, сначала идёт ботаническая вводная про цветы с примерами стихов, подоконник Матрёны Брюсовой и только ближе к концу даётся объяснение того как же экзотические цветы попадали в стихи русских поэтов:

И вот это как раз напрямую противоречит утверждению, что модернизм вышел из русских подоконников, отнюдь нет, не с подоконников он шагнул в стихотворные строфы, модернизм вошёл в русскую литературу с литературой же, потому что в Европу экзотические цветы приходили по мере колонизации стран Востока, Азии, Африки, приживались в Европе не только в домах, но входили в стихи и прозу, меняя направление течений, внося новые смыслы, а наши поэты и писатели уже чужой опыт преобразовывали и адаптировали под русский язык, меняя и ритмику стихов, и внутреннее значение, отходя от классических образцов. Литература меняла литературу. Только так. А экзотические цветы и растения благополучно распространялись по Российской империи, приживаясь и на подоконниках, и в оранжереях, и в садах, привнося красоту в окружающее пространство. В этом несоответствии я и вижу основной минус книги Ольги Кушлиной. В этом и есть расхождение моих ожиданий от книги, её внутреннее противоречие.

Но неужели же всё так печально с книгой? Нет! У книги есть много достоинств и интереснейшей информации, например, как в первой половине книги нам рассказывается о распространении экзотических цветов по Российской империи, о работе Санкт-Петербургского Ботанического сада, о пальмах Таврических оранжерей, Оранжереях Царского села (например, садовод и предприниматель В.К. Фрейндлих, владелец оранжерей в Царском селе получил золотую медаль-уникум на юбилейной выставке в 1908 г. за коллекцию собственных сортов чайных роз), о том как развивалось цветоводство, о том, что к моменту образования Общества садоводов в столице не было ни одного частного цветочного магазина, а к началу 20-го века их уже было около полусотни и таких историй и примеров очень много. «На европейских выставках цветоводства посетители всегда отмечали особый русский стиль, проявлявший себя даже в такой скромной области искусства, какой, казалось бы, является комнатное садоводство.» Так же в книге достаточно много вставок из книг о цветоводстве того же Макса Гесдерфера, выдержек из энциклопедий, много рисунков цветов и растений о которых идёт речь в книге. Это обширный и интересный материал об истории цветоводства и садоводства, много имён тех кто занимался разведением и продвижением новых сортов, оберегая и прививая новые растения на нашей почве и в нашем климате. Отдельная тема о которой так же много говорится в книге это подоконники.

О том какие цветы хороши на подоконниках, как они украшают квартиры и дома, как за ними ухаживать, какое настроение они создают внутри дома. Это очень тёплое и уютное, то, что заставляет вспоминать подоконники из собственного детства на которых бабушка выращивала и алоэ «для лечения», и декабрист, и герани, и даже тигровые лилии, горшки с аспарагусом и кашпо с традесканцией, собственные подоконники с фиалками, но автор и тут не смогла обойтись без ложки дёгтя, утверждая, что при советской власти подоконники сделали специально узкими, чтобы люди не выращивали на них цветы, и вообще, цветы объявили мещанством и перестали их выращивать, а большие и экзотические фикусы переехали в организации и бухгалтерию, вообще советы боролись с цветами, да. Вспоминая окна у знакомых, соседей и друзей, да и собственные подоконники, я всё думаю: откуда автор взяла это? Но ладно, простим это, потому что интереснейшего материала в книге очень много, много стихов, примеры которых вызвали желание снова и снова перечитывать поэзию русского модернизма и удивляться тому как ярко, смело, напористо шагнула наша поэзия от классики Золотого века в дерзкие эксперименты Серебряного века, став вершиной русской поэзии на мой взгляд.

Рекомендую ли я книгу? Да, безусловно, но не ждите от неё основательного литературоведения, что вам расскажут о значениях цветов в стихах русских поэтов конца 19-го - начала 20-го вв., проведут подробный анализ стихотворений, расскажут о том как изменилась ритмика стихов, под воздействием каких форм и размеров, но возможно что-то интересное из истории садоводства и цветоводства вы для себя почерпнете, возможно пригодятся ботанические вставки из книг, возможно вы отметите что-то для себя и своего творчества, возможно вам понравятся какие-то стихи из приведенных примеров — всё будет хорошо для пытливого читателя.

Разгадал я, какие цветы
Ты растила на белом окне.
Испугалась, наверное, ты,
Что меня увидала во сне:

Как хожу среди белых цветов
И не вижу мерцания дня.
Пусть он радостен, пусть он суров —
Всё равно ты целуешь меня…

Блок.

Как мало мы читаем стихотворений и как мало внимания уделяем комнатным цветам, а во времена символистов комнатное садоводство было сравни искусству написания стихов. Поэты изучали труды по комнатному садоводству и жизни растений, таких авторов, как Макс Гесдерфер, А. Кернер фон Марилаун, а затем создавали свои прекрасные стихотворения:
Тэффи:
Страстоцвет

Passiflora – скорбное слово,
Темное имя цветка…
Орудия страсти Христовой —
Узор его лепестка.

Ты, в мир пришедший так просто,
Как всякий стебель и лист,
Ты – белый лесной апостол,
Полевой евангелист!

Да поют все цветы и травы
Славу кресту твоему,
И я твой стигмат кровавый
На сердце свое приму.

Зинаида Гиппиус
Иди за мной

Полуувядших лилий аромат
Мои мечтанья легкие туманит.
Мне лилии о смерти говорят,
О времени, когда меня не станет.

Мир – успокоенной душе моей.
Ничто ее не радует, не ранит.
Не забывай моих последних дней,
Пойми меня, когда меня не станет.

Я знаю, друг, дорога не длинна,
И скоро тело бедное устанет.
Но ведаю: любовь, как смерть, сильна.
Люби меня, когда меня не станет.

Мне чудится таинственный обет…
И, ведаю, он сердца не обманет,-
Забвения тебе в разлуке нет!
Иди за мной, когда меня не станет.

Из книги кроме названий комнатных цветов, их значении, поэтов которые ими восхищаются можно узнать интересные факты из жизни "старого" Петербурга:

В книге говориться о таких цветах как: пассифлора (страстоцвет), латания, пальма, пеларгония (герань), бальзамин, фуксия, рододендрон, азалия, агава, криптомерия, араукария, банан, орхидеи, роза, цикламен, лилия, нарцисс, кактус, герань, ландыш, шалфей, бархатцы, фиалка, вербена, арум, нимфея, хризантемы, алое и т.д.
Приведены стихотворения поэтов-символистов: Тэффи, Брюсов, Ф. Сологуб, М. Маравская, З. Гиппиус, М. Лиховицкая, Е. Черубина, О. Мандельштам и др.

Книга хорошо оформлена, присутствуют выдержки и рисунки из старинных книг.

Книгу, посвященную тому, как домашнее цветоводство и экзотические растения изменили не только жизнь петербургского мещанина, но и повлияли на русский поэтический модернизм в целом, я читал за завтраком, а возвращался к ней за обедом. Жизнь мещанина свята, и чем реже его будут выковыривать из раковины с коврами и геранями - тем будет лучше всем. Дайте укорениться, пусть ваша почва будет жирной, а воздух в комнате прохладным, не пересушенным печным жаром. Черенкуйтесь, занимайте новые горшки, растите медленно, но надёжно. Удивительно, но мещанство прочувствовало домашний озеленительный бум глубже, нежели декаденты: последним новые жильцы петербургских подоконников подарили лишь экзотические рифмы, а первым - скрасили существование в каменных мешках страшного города. Дочитал, очнулся, выбирая фикусы на "Авито". "Фикус - мещанский цветок", - отметила заглянувшая в монитор родительница и я лишь довольно восхохотал.

Взялась читать еще одну книгу о растениях, но  в данном случае тут подход литературоведческий, что оказалось для меня сложным.  В чем суть книги, как я ее увидела: это попытка понять какое влияние оказывали культурные растения на искусство, и прежде всего на поэзию конца XIX - начала XX веков. Автор пытается проанализировать как ботанические новинки вдохновляли поэтов на стихи, с какими флористическим образами они сравнивали себя и т.п. Посыл книги мне показался заманчивым. Буду честной, меня конечно больше интересовала ботаническая и культурологическая составляющая. Интересные мне факты рассыпаны по всей книги и прячутся в самых тенистых уголках этого литературоведческого сада. Но кое-что интересное о истории цветоводства в Петербурге для себя я там нашла. Так что уже не зря прочитано. Как верно заметили в одной из рецензий : "это книга не о литературоведении для цветоводов, а о цветоводстве для литературоведов".

Книга действительно больше рассчитана на тех, кто силен в литературной составляющей. Анализируя стихи и рассказывая о поэтах автор уверена, что все читающие хорошо знакомы и с тем и с другим. Поэтому только намекает на какие-то обстоятельства. Если же тебе не посчастливилось относиться к таким знатокам, то местами все очень туманно и загадочно, и возникает вопросов больше, чем получаешь ответов. Иногда было ощущение, что я пробираюсь через какие-то джунгли из красивых слов и идей. Получилась такая книга "для своих", когда автор иронизирует, шутит, полунамекает, но поймет ее не каждый. От этого все ка-то очень сумбурно и эмоционально. Мне сложно судить о точности ее литературоведческих наблюдений, однако то, что это уже 3-е издание книги, говорит о том, что книга заслуживает внимания. И безусловно я теперь еще с большим интересом буду обращать внимание на ботанические мотивы в русской поэзии. Особенно это касается символистов и около того. Как я поняла из отзывов, многие любители поэзии прониклись после книги любовью и интересом к комнатным растениям, что тоже, безусловно хорошо. Вообще идея такого анализа растений в культуре заслуживает внимания.

Само издание очень красивое и стильное. Его приятно взять в руки. Рисунок цветов на обложке слегка объемный, в книге много иллюстраций из ботанических изданий той эпохи, есть любопытные вставки со страницами из ботанических книг.