Страстоцвет, или Петербургские подоконники

Самая многотиражная газета «Аргументы и факты» в мае 1999 года печатает что-то вроде свода новых суеверий о цветах (в ответ на просьбу читателя из Курска, огорченного тем, что любимая девушка не приняла в подарок цветок, «приносящий несчастье»). Статья анонимная, редакторское примечание предельно кратко: «Верить или не верить всему этому — каждый решает сам. Но при нашей жизни верить хочется — особенно хорошему».

Декадентство Бунин считал таким заморским фруктом, что к родным осинам не привить

Последние несколько лет я радуюсь петербургским окнам. Как много появилось цветов на подоконниках — цветов любимых, старых, прекрасных. Дом, семья, уют — герань, гортензия, фиалки. Слава тебе, Человек Приватный, тихий обыватель, во дни великих потрясений поливающий, удобряющий, пересаживающий кустики, сохранивший привязанность к тем, кого приручил!

Если символисты смотрели на все «с точки зрения вечности», то Иван Бунин и на саму вечность мог взглянуть с точки зрения трезвого человека – обедневшего орловского помещика.

<...> комнатные цветы для городского жителя, занятого к тому же ежедневным трудом ради доставления средств к существованию, остаются порой единственной ниточкой, связывающей его с природой.

А примета, в сущности, одна: если на подоконнике живут цветы – это к счастью.

Только ей удалось в одном слове соединить и розу и лилию – несоединимые доселе символы, эмблемы самой Поэзии. Холодная белая лилия – и страстная красная роза: лед и пламень русского стиха, мертвая и живая вода европейской лирики. Поистине нужно было оставить солнечные сады, уйти на болото, утонуть мертвой розой, чтобы воскреснуть водяной лилией.

В одном из рассказов писательница мечтает, как она будет брать уроки английского языка и выучит по-английски фразу: «Дайте мне, пожалуйста, билет до Калькутты».

Как гласит народная мудрость: были бы архетипы, а мифология нарастёт.