Мандарины

Книга далась не легко, отчасти потому что не разбираюсь ни в политике, ни в истории; отчасти из-за загруженного месяца. Наверное, ближе всех героев, как ни странно, для меня была Поль. Ее желание обманываться, посвящать целиком свое "я" возлюбленному человеку, это знакомо и понятно.

— Любить или не любить друг друга — это не единственный вопрос, — сказал он. — Для меня — единственный.

Конечно, такой герой не пример для подражания, но такие люди действительно есть среди нас и с ними обычно бывает крайне тяжело (особенно если ты на месте Анри). Ее судьба трагична, надеюсь на этих ошибках кто-нибудь сможет научиться не растворяться в других людях, не быть навязчивыми, отпускать тех, кто тобой уже не дорожит. Мне понравилась эпоха, если о военном времени читать тяжело морально, то послевоенное вызывает во мне некий отклик, ростки надежды, что все может стать как должно. Воспоминания свежи, люди стараются избегать ошибок, ценить то, что имеют, задаются вопросами и переосмыслением. Переживания, споры, боязнь и непринятие перемен, изменение взглядов, человеческие поступки и их объяснение - это не может не вызывать интерес. Большую антипатию вызвала Надин, возможно в ней говорит юношеский максимализм, но тем не менее читать про нее было сложнее, чем о темах, в которых не разбираюсь. Кто-то считает, что премию присудили не заслуженно, а из-за актуальности написанного - я с этим в корне не согласна. Если произведение актуально и интересно спустя столько лет, наверное, в нем есть что-то большее? Для меня классическая литература это такой огромный пласт того, чего стараюсь сложить на дальнюю полку и избегать. Обычно такие произведения просто невозможно читать и получать хоть какое-то удовольствие, но попадаются и ограненные бриллианты. Ни капли не жалею потраченного времени. Произведение хочется перечитать, конечно не сразу, а спустя пару лет. Для меня это признак Классики с большой буквы!

Однако через какое-то время я все-таки пошла за полицейским романом: надо же как-то убить время; но и время тоже меня убьет — вот истинная предустановленная гармония.

Она просто поразила меня своим умом.

То есть я конечно знала, что Симон де Бовуар - умница и необыкновенная женщина, пожизненная спутница Сартра, философ, писательница, общественный деятель и очень важный теоретик феминизма.

Но одно дело знать в общем, и совсем другое столкнуться с этим мощным умом, этой необыкновенной проницательностью и тончайшим психологизмом, этим глубочайшим пониманием жизни и людей.

Итак, необыкновенно интересный, мощный, сильный, неожиданно прекрасный этап в моей литературной жизни - роман "Мандарины".

"Мандарины" получил Гонкуровскую премию, это очень высокая награда. В основу романа легли реальные события из жизни Бовуар и ее окружения в годы Второй Мировой и после нее, прототипами главных героев романа были сама Бовуар, Сартр и Камю. Но "Мандарины" это не воспоминания, не копия жизненной ситуации и характеров, не пересказ. "Мандарины" - это произведение самой высокой пробы, в котором вымысел и реальность воплотились в мощнейщие, интереснейшие типажи, ситуации и море ума и мудрости.

"Мандарины" - это громада, и не только по огромному количеству страниц текста, это громада по замыслу и по воплощению. Для себя я делю этот роман на три плана - политический, личностный и общечеловеческий, и авторско-литературный.

Политический план раскрыт превосходно. Споры и рассуждения героев, их поведение в различных ситуациях, сомнения, доводы за и против, принятие решений. Может быть, кому-то бесконечные углубления в эту тему и покажутся скучными и, главное, очень несовременными, но для Сартра, Камю, Бовуар это была очень важная часть жизни, и подана эта тема в романе очень глубоко, разносторонне, тонко и умно, с глубоким пониманием мотивов человеческих поступков и с полным разнообразием мнений и позиций.

– Хватит говорить о политике! – рассердилась Поль. – Ведь сегодня праздник. – Ну и что? – возразил Дюбрей. – Разве в праздничные дни запрещается говорить о том, что вас интересует?

Еще более интересный, еще более прекрасно и тонко поданный, еще более глубоко и умно проанализированный - план личностный, план любви, отношений, встреч и разлук. Каждый типаж этого романа совершенен в том плане, что о нем сказано все, его поступки, мысли, мотивации, действия, мечты и идеи проанализированны с полнотой и тщательностью редко встречающейся, теперь вы понимаете, почему роман получился длинным. И на фоне полного раскрытия героев, общечеловеческий план - один из самых прекрасных в этом романе, когда мудрость в каждом слове, мудрость и глубочайшее понимание жизни женщины, жизни мужчины, жизни человека.

Поль готова была скорее отринуть пространство и время, чем согласиться с тем, что любовь не может быть вечной.

Ну и если всего этого недостаточно, то вот и изюминка - план авторско-литературный, себя Бовуар вывела в романе как психолога, а вот Сартра и Камю оставила писателями, и рассуждения о литературе и назначении писателя, составляют очень важную и такую прекрасную часть романа.

— А почему я пишу? — сказал в ответ Робер. — Потому что не хлебом единым жив человек и потому что я верю в необходимость чего-то еще. Я пишу, чтобы спасти все то, чем пренебрегает действие: правду момента, правду личного и непосредственного.

После книги «Второй пол» захотелось познакомиться и с художественной прозой Симоны де Бовуар. Выбрала «Мандарины» — роман о парижских писателях-интеллектуалах, оказавшихся на перепутье после Второй Мировой войны.

Еще раз убедилась, что Гонкуровскую премию присуждают заслуженно. Уже прочитав роман, была удивлена, что в нем, оказывается, 600 страниц — электронная книга не пухлый том и объемом не впечатляет, а по ощущениям роман компактный.

И если в начале возникали сомнения — какое мне дело до политики почти 80-летней давности? до разговоров о политике, из которых книга состоит на 80%? — то довольно скоро оторваться или переключиться стало невозможно. С одной стороны, роман, опубликованный у нас спустя 50 лет после выхода во Франции, неизбежно воспринимается как исторический, с другой — поднимаются вечные вопросы о литературе, чувстве вины, невозвратимости прошлого, уместности искусства на фоне социальных бед.

Во время войны у участников Сопротивления был один общий враг, а теперь они раскололись на разные лагеря, и вчерашние друзья стали противниками.

Во время войны жили надеждой, что мир станет прежним, а теперь ясно, что прошлое не вернуть. Оставшиеся в живых мучаются чувством вины перед погибшими. Писатели сомневаются в своем праве писать, занятие литературой кажется блажью на фоне надвигающейся Третьей мировой, которой тогда все поголовно боялись, особенно после Хиросимы.

Во время войны французам было чем гордиться, а теперь они осознают себя гражданами второразрядной страны, в то время как формируется противостояние двух сверхдержав — СССР и США.

Левые интеллектуалы возлагали на СССР все надежды на гуманное переустройство общества, а теперь отказываются верить в ГУЛАГ, сведения о котором к ним просачиваются.

Когда персонажи всерьез говорят о том, что вся Европа должна стать социалистической, а юная дева изучает «Капитал» Маркса и раздумывает о вступлении в компартию, сегодня это воспринимается как абсурд — но ведь это было, не так давно и всерьез. Хотя порой казалось, что я читаю какой-нибудь поздний роман Тургенева, где разглагольствуют народники, но все это происходило на самом деле, с одними из самых умных людей того времени, и масштаб их заблуждений обусловил степень их последующего разочарования.

Отдельный интерес роману придают прототипы главных героев — Камю и Сартр, и есть даже читатели, которые не решаются приступить к «Мандаринам», не ознакомившись предварительно с трудами этих классиков, так вот — Бовуар, Камю и Сартра можно смело читать в любом порядке.

Анри Перрон и Робер Дюбрей не срисованы под копирку с великих экзистенциалистов, буквальных совпадений нет ни в характерах, ни в событиях, и даже ссора между этими писателями, которая легла в основу сюжета, сначала произошла в книге, а затем уже, через два года — в реальности. Интереснее разглядеть в этих «зеркалах» отражения самой Симоны. Анри Перрон — явное ее alter ego, уж очень много она в него вложила своего писательского, собственных мыслей о литературе. Так же, как своего женского — в Анну, жену Дюбрея. Ее история любви воспринимается как отдельный психологический роман в романе идей, как кораблик в бутылке, и поскольку Анна — психоаналитик, она рассматривает свои чувства буквально под микроскопом. Чередуется повествование от третьего и от первого лица, общее — личное, эта перемена ракурсов создает оптический эффект и добавляет динамики.

Постельные сцены, которые обычно являются в романах ванильно-кремовым украшением на торте или откровенно маркетинговым приемом для привлечения публики, здесь использованы как способ передачи психологического состояния персонажей, а также для продвижения сюжета. Неважно, читатель вы или писатель, протестируйте подобный эпизод из любого романа любого автора — можно ли этот эпизод выкинуть без ущерба для сюжета или дальнейший ход событий будет без него непонятен. У Бовуар это единая конструкция.

Поскольку вначале был прочитан «Второй пол», то и «Мандарины» неизбежно воспринимались в его мощном силовом поле. Бовуар там последовательно демонстрирует все предрассудки общества в отношении женщин, а роман высветил ее собственную зависимость от этих же самых предрассудков. Например, в том, как подается проблема старения.

Еще в 1950-е годы сорок лет для женщины считались старостью, а желание любви — предосудительным и чуть ли не преступным. Анне 39, и она воспринимает свой возраст как приближение конца, как драму, утрату не только возможности любить, но и смысла жизни.

Сегодня, когда возрастные стандарты меняются, это вызывает недоумение, очень жалко ее. Но и автор вместе с ней тоже рассматривает проблему старения как данность — а не как еще один общественный конструкт, зависящий от уровня развития медицины, рынка труда и социальных установок.

Возможно, почитаю еще «Трансатлантический роман. Письма к Нельсону Ольгрену» — реальную переписку Бовуар с американским возлюбленным, связь с которым длилась 14 лет, чтобы теперь уже сравнить документальные свидетельства с ее художественной прозой.

Ну а название романа — метафора, отсылает к китайским сановникам, средневековым интеллектуалам. Оранжевые новогодние фрукты в романе ни разу никто не ест.

Аудиокнигу начитала Ирина Воробьева, голос приятный, время звучания — 31,5 ч.