Mrs Dalloway

Жанр: психологический реализм.
.
.
Клариссе Дэллоуэй уже за пятьдесят, она замужем за надежным мужчиной. Да только, как и у многих, ее жизнь разделена на "до" и "после", ведь Первая мировая война вихрем прошла по всем, кого она знала, знает и помнит...
.
.
Одно из самых изысканных произведений ХХ века, если верить аннотации, шедевр "золотого века" английского модернизма, а такая скукотища...
⠀
Беспрерывный «поток сознания», который используется в этой книге в качестве способа повествования, волной накатил на меня и чуть не утопил в океане тоски.
⠀
Главная героиня готовит прием для ряда по ее мнению элегантных людей, к коим не относится злобная старуха-учительница, обучающая непонятно чему ее дочь. Вдруг приезжает из Индии ее бывший воздыхатель, влюбленный в какую-то замужнюю заграничную даму. А где-то там помутившийся в рассудке бывший солдат решает покончить с собой...
⠀
Тут без сто грамм не разобраться, ибо из мыслей всех этих персонажей, рандомно сменяющих друг друга, строится этот мучительный, как по мне, сюжет.
⠀
Понимаю, что Вирджиния Вулф хотела нарисовать картину пост-военной Англии, дать читателю прочувствовать последствия трагедии, которую каждый пережил по-разному... Но это было очень скучно.
⠀
И этот роман должен был пополнить список мною заброшенных книг, да только он выпал в Новогодний флешмоб 2022, поэтому я все же добралась до конца этой первой для меня и, скорее всего, последней, истории от Вирджинии Вулф.

Если говорить кратко: не мое. Я давно мечтала познакомиться с Вирджинией Вулф, и поначалу сумбур в повествовании списывала на неудачный перевод. И только потом я поняла, что это фишка. Никакого линейного повествования, сплошные перескоки с одного персонажа на другого (многда сложно понять, что речь пошла о другом человеке, чем пару предложений назад), так же как и мысли-наши-скакуны сменяют друг друга в хаотичном порядке. Мне читать такие книги сложно, я люблю четкую логическую последовательность, либо схему "настоящее - прошлое/будущее". Сама идея прекрасна - воспоминания о молодости, былой любви нескольких персонажей, которым перевалило за 50. Книга пропитана ностальгией, первая любовь героями вспоминается с теплотой, а сумасбродные поступки - с улыбкой. Но при этом жива юношеская ревность, еще дают о себе знать мысли типа "а если бы..", что не может не вызывать понимание со стороны читателя. Но лично я люблю, когда герои развиваются (даже не важно в какую сторону происходят изменения), когда они что-либо осознают. В данном произведении ничего этого нет. Нам просто показали день из жизни нескольких англичан, ни к чему логическому они не приходят. Даже конец смазанный и не оставляющий впечатления. Вероятно, книга понравится творческим натурам, для которых превалируют чувства, а не логика.

Если уж сегодня вечер воспоминаний, то почему бы не вспомнить о замечательном романе Вирджинии Вулф «Миссис Дэллоуэй». Всегда планировала начать с цитаты из статьи Вулф, которая очень верно описывает если не все ее творчество, то уж данный роман точно.

Итак, реальное действие происходит в послевоенном Лондоне в течении 17 часов, пока миссис Дэллоуэй готовится к приему у себя дома, который состоится вечером. Но нам гораздо важнее время абстрактное, виртуальное, время прошлого. Потому что это необычный роман, это модернистский роман, а значит привет, поток сознания! Очень тонко и филигранно вводит Вулф воспоминания. Например, вот идет миссис Дэллоуэй, открывает дверь, дверь скрипит, скрип двери наводит на мысль о прошлом и мы переносимся в воспоминания юной Клариссы Дэллоуэй и действие уже происходит в поместье ее отца. Потом мы снова возвращаемся в реальность, где за это время прошло несколько секунд. То есть происходит растяжение времени: десятистраничное описание прошлого в реальности занимает несколько секунд. Кстати, именно Биг-Бен чаще всего возвращает нас в реальность, он отсчитывает время и помогает понять, где мы находимся и что происходит.

Также у нас постоянно происходит смена ракурса, мы видим воспоминания не только самой миссис Дэллоуэй, но и других героев. Поэтому каждый раз мы смотрим под определенным углом зрения, имеем ограниченный ракурс, никакого всевидящего автора. Широко известна сцена с буквами, которые выводит самолет в небе. Каждый герой видит свою букву, точнее смотрит на надпись со своего ракурса. Кроме того переживания даются косвенно, через предметы, например, цветы в руках Клариссы. Ну и само собой поток сознания идет фрагментарно, мысль может оборваться на полуслове, перескочить на другую.

Нет единой, верной точки зрения на персонаж. Вот например, миссис Дэллоуэй. С одной стороны, она идеальная хозяйка дома, счастливая жена и мать, женщина, которой все завидуют. Быть безупречной хозяйкой дома также означает быть фальшивой, зависимой от условностей и формальностей. С другой стороны, она чувствует себя несчастной, неудовлетворенной. Она тонко чувствует людей и мир, поэтому осознает, что ее жизнь не состоялась. И ни одна из точек зрения не является окончательной.

Двойником миссис Дэллоуэй является Септимус Смит. Септимус – ветеран войны, страдающий галлюцинациями после гибели товарища. Он тонкий, ранимый, он осознает глобальную катастрофу человечества, в нем есть нечто христианское – он страдает за все человечество. Когда Септимус кончает с собой, то Кларисса остро чувствует это, хотя казалось бы это незнакомый человек. Вообще, изначально было три или четыре варианта финала, а еще был рассказ «Часы», если мне не изменяет склероз. В одном из финалов, если не ошибаюсь, миссис Дэллоуэй также должна была покончить с собой.

Замечательный роман, а главное сколько приятных воспоминаний с ним связано.

Вирджиния Вулф – символ филологических дев. Писатель и эссеист, самое известное из которых – «Своя комната», именно оно содержит мысль, ставшую негласным девизом: «У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната».

В русской литературе Серебряный век – мой самый любимый период. В целом, не удивительно, что я пристрастилась к прозе Вирджинии. Она начала свою творческую карьеру в тот же переломный момент начала XX века. После переезда в Блумсбери – район Лондона, расположенный вокруг Британского музея, – она стала участницей Блумсберийского кружка, активно поддерживающего новое искусство, например, скандально прошумевшие выставки импрессионистов: Мане, Матисса, Ван Гога и Сезанна. В своих поисках новых способов изображения действительности Вулф выработала стиль письма, будоражащий своей эмоциональностью и проникновенной чувственностью. Если её тексты конвертировать в живопись, получится полотно из пятен, тем не менее составляющих одну целостную картину.

Роман «Миссис Дэллоуэй» стал программным для многих филологов. Конечно же он был прочитан мной в своё время в рамках изучения зарубежной литературы XX века. Спустя столько лет я вернулась к нему, потому что встреча с героями «Часов» Каннингема, одним из которых стала Вирджиния Вулф, почти довела меня до нервного срыва. Невозможно перестать думать о том, что она наполнила карманы пальто камнями и вошла в реку:

Но вернёмся к «Миссис Дэллоуэй». Мысли одной женщины сменяют мысли другой: «Миссис Дэллоуэй сказала, что сама купит цветы. Люси и так с ног сбилась. Надо двери с петель снимать; придут от Рампльмайера»…

Каким чёрствым сухарём надо быть, чтобы не суметь оценить по достоинству этот великолепный образчик модернистской литературы? Написанный методом «потока сознания», он погружает нас в многоголосие послевоенного Лондона, противопоставляя «Улиссу» Джойса такой же день из жизни женщины – Клариссы Дэллоуэй, что бы там не говорил Хоружий, критикуя роман английской писательницы. Мужской шовинизм, который высмеивается устами Салли, до сих пор нависает над женским миром.

Из «соринки» в полифонию «потока сознания» – так описывается в учебниках основной художественный принцип Вирджинии Вулф. Но простому читателю это знать не обязательно. Нужно только включить аудиокнигу и закрыть глаза. Впустить в разум чужую жизнь, слиться с ней, идентифицировать себя с героями, появляющимися на страницах… Границы расплываются. Теперь вы тоже персонаж, гуляющий летним днём 1923 года по улицам Лондона.

Если сравнивать мои впечатления от перечитывания, то признаюсь: в этот раз моё сердце было отдано тридцатилетнему Септимусу Смиту. Отдано не в смысле любимого персонажа, а в том, что я в ужасе проводила параллели с сегодняшним днём. Война сделала его инвалидом, страдающим от ПТСР и галлюцинаций. Никакая женитьба на хорошенькой девушке не излечит этого покалеченного человека. И таких – сотни тысяч.

Мир никогда не будет прежним, человеку постоянно приходится адаптироваться к новым условиям. И только миссис Дэллоуэй раз за разом будет выходит из дома, чтобы купить цветы.

Шлём всем свой февральский привет и спешим поделиться отзывом на книгу этого месяца — Вирджиния Вулф «Миссис Деллоуэй».
«Миссис Деллоуэй» нам посоветовала прочитать Даша М., Валя сразу отметила, что книга ей напоминает произведение Сильвии Плат «Под стеклянным колпаком», которое нам тоже рекомендовала Даша. Наши мнения относительно «Миссис Деллоуэй» разошлись, обсуждение получилось очень насыщенным. Сейчас мы поделимся с вами самыми интересными моментами.
Про Вирджинию Вулф слышали очень многие, но автор такой глубины и такой след она оставила в культуре, что Даша М. даже провела для нас мини-лекцию по её творчеству перед обсуждением, что многим помогло окончательно сформировать своё мнение о книге.
Джамиля отметила, что Вирджиния Вулф напомнила Льва Толстого и Сомерсета Моэма, а «Миссис Деллоуэй» — «Анну Каренину» вместе с «Острие бритвы»:

• такое же обилие внутренних диалогов;
• сопоставление главных героев, которые никогда не встретятся, но у которых схожие мысли о суициде: Анна Каренина — Константин Левин, Миссис Деллоуэй — Септемус Смит;
• британское общество, полное снобов («Острие бритвы»);
• схожесть Клариссы («Миссис Деллоуэй») и Джулиана («Острие бритвы»), как их оценивают, а точнее обесценивают окружающие.

1) Роль женщины в обществе — Кларисса Деллоуэй — замужняя женщина, которая живёт по социальным правилам своего времени. Она представляет типичный образ аристократической жены, чья жизнь сосредоточена на организации приёмов и выполнении социальных обязательств. Однако под этой поверхностью скрывается женщина, которая чувствует себя ограниченной в своих возможностях и когда-то могла сделать другой выбор. Её мысли возвращаются к прошлому, к юности, когда она могла пойти другим путём, выбрать Питера Уолша, а не мужа.
2) Психические расстройства — например, у Септимуса Смита душевный надлом и депрессия становятся причиной психического расстройства. Лечащий врач считает необходимым поместить его в лечебницу для душевнобольных, так как он грозился покончить с собой. В конце концов, Септемус осуществляет свою угрозу, так и не сумев найти себя в новом послевоенном мире и определить свой путь в жизни.
3) Ощущение времени — время быстротечно. Мгновенная смена событий и времени в подсознании героев показывает жизнь как непрерывное течение, лишённое чёткой временной границы.
Многие из нас симпатизировали паре Лукреции и Септемуса: они были живыми и искренними, не пытались казаться кем-то другим. Ричард вызывает только положительные эмоции своей надёжностью и чувством опоры, которое появляется в книге вместе с ним. Некоторые отметили, что им понравился Питер Уолш: несмотря на свою инфантильность и склонность к самокопанию, он кажется самым живым и непосредственным персонажем. Но самым отталкивающим для большинства оказалась мисс Киллман — жалкая и завистливая женщина.
Хочется закончить наш отзыв словами Маши: книга «Миссис Деллоуэй» показывает, что психологические травмы, поднятые в книге, особенно связанные с отголосками войны, появились давно, а не как сейчас любят говорить: «появились психологи — появились и травмы».
Книге Вирджинии Вулф «Миссис Деллоуэй» мы поставили 4 балла из 5 и советуем вам её к прочтению, если вас не отпугнёт длинный поток сознания. А в марте мы будем читать книгу Симона де Бовуар - Второй пол — ждите через месяц новый отзыв.
P.S. Если вы хотите присоединиться к нашему клубу, мы всегда рады новым участникам — информацию об этом вы найдёте в профиле

Что значит поток мысли для человека? Лишь мгновение или вся жизнь и вселенная? Этим вопросом очень тесно интересовалась Вирджиния Вулф. Что есть мы, как ни говорящий голос мысли в голове? А что есть мир, и существовал бы этот мир без наших мыслей... Сознание. Но тут уже погружение в ее философские думки. Однако большинство ее произведений основываются именно на этой "мысли" или на сознании, которое проецирует эти "мысли". Действительно, а что если бы эти "мысли" были бы у меня немного иначе. Значит ли, что и мир вокруг меня был бы совсем другим? Слишком много знаков вопроса образовалось. Но хотелось бы остановиться на "Миссия Дэллоуэй".

"Миссия Дэллоуэй" совершенно ничем не примечательный роман, с практически бессюжетной линией. В романе описывается всего лишь день, один день из жизни уже немолодой женщины. Описание в этом романе плавно сливается с "мыслями" главной героини, попутно задевая "мысли" окружающих ее людей. Но не смотря на простоту сюжета, в роман проваливаешься с головой. Не просто проваливаешься, а проживаешь этот роман. Сначала ты Миссис Дэллоуэй, потом ее любовник, потом психопат на соседней улице (кстати следить за ходом его мыслей было очень интересно, безумно интересно), который хочет покончить с собой, потом кухарка и т. д. Возможно в этом и весь секрет погружения в текст. Безусловно советую всем прочитать этот роман. Даже так - рекомендую свое первое знакомство с Вирджинией именно с него. И прошу не совершать моей ошибки, начав читать её с "Волн". Роман "Волны" это отдельная тема для разговора. Так как этот роман состоит чисто из потока мыслей, без описаний, без подробностей.

После ужасного языка «Дальгрена» я просто наслаждался образностью и изяществом языка Вулф. Однако это было единственным плюсом. Содержание же сплошь состояло из сплетен, пересудов и – что самое омерзительное – заносчивых суждений каждого об окружающих его людях. Часто тех, кого они же сами во внутренних монологах называют друзьями и близкими. И я не говорю, что если человек твой друг, значит, у него нет недостатков. Но если человек твой друг, то негоже злорадствовать по поводу того, что он что-то делает неправильно с твоей точки зрения. А здесь каждый слышит только себя, но совершенно глух к другим.

Возможно – наверняка – эта повестушка без повествования является литературной вехой и ярким представителем какого-либо явления – я благополучно упустил из виду это произведение, когда его полагалось читать в универе. Здесь перемежаются мысли разных людей, и примечательно то, что отстраненность друг от друга нормальных людей в точности такая же, как отстранённость от остальных сумасшедшего. Да, был тут один сумасшедший среди персонажей.

Сейчас я понял, что в так сильно зачаровавшем меня отрывке из недавнего романа Имре Бартока, поток сознания, в принципе, по структуре своей тот же, что и в начале 20 века, однако он, во-первых, изложен от первого лица, что приближает нас к персонажу, во-вторых, гораздо более интеллектуально содержателен (не пытайтесь сравнивать с Прустом, тот – невежда в сравнении с), то есть, герой Бартока – очень эрудированный человек, размышляющий о культуре, а тут у Вулф, понимаете ли, сплетни мерзотных баб, у каждой одно и то же, и мужики тоже туда же. В третьих, герой Бартока современен, наряду со сравнениями времён Холокоста у него возникают сравнения с Атрейдесами, что делает его вещь гораздо более актуальной для нас, если сравнивать его с Вулф. Вулф в этом не виновата, она писала, что хотела и что могла, но я могу выбирать, что мне читать, и выбор будет сделан отнюдь не в её пользу.

Татьяна Шпагина замечательно передала мечтательность и раздражённые убеждения персонажей себя же в собственной идеальности. Вот только у каждого персонажа было и то, и другое, и все их мечтательности никак не отличались интонационно одна от другой. Из-за чего к концу книги стало ооочень трудно удерживать внимание на звуке в наушниках и не отвлекаться на свои мысли. Думаю, несмотря на одинаковость персонажей, здесь всё-таки можно было сыграть по ролям.

Нежно, красиво, меланхолично. Вот все что можно сказать об этой книге. Вирджиния передаёт мысли и воспоминания разных людей, которые появляются у них в течении одного дня. Очень своеобразный подход к своей работе. Но все же хочу заметить что роман этот обо всех по чуть-чуть и ни о ком толком. Это больше не роман, где есть сюжетная линия, а поток мыслей, переходящий от одного лица к другому.

Любимая цитата: "Утешение старости... в том-то и состоит: страсти в нас ничуть не слабеют, но обретаешь – наконец-то! – способность, в которой самая изюминка и есть – способность овладеть пережитым, ухватить его и медленно, медленно поворачивать на свету."