El cuaderno de maya

"Страх и ненависть в Лас-Вегасе" в обертке магического реализма

Каждый раз, когда я открываю книгу Исабель Альенде, я жду чего-то волшебного: все-таки умеет она так рассказывать жизни, что реальное переплетается с фантастическим, мифология с историей, сказка - с правдой жизни. По сути, в этом ее последний роман от других ничем не отличается, разве что тем, что предстает в форме дневника (впрочем, это весьма условно: от дневника в ней только то, что вместо глав - времена года, да и события прошлого и настоящего излагаются вперемешку, как бы отдельными заметками).

Итак, в книге две линии: настоящее и прошлое, история крохотного островка на самом юге Чили, просто-таки el culo del mundo (да простят меня знатоки испанского), и, параллельно - воспоминания главной героини, Майи. И если первое - это Альенде в лучшей ее форме, то второе... хм... второе осталось для меня загадкой. Что хотела сказать Альенде, рассказывая историю дна Лас-Вегаса? Ну, ясное дело, у нее и раньше в книгах описывались революции, войны и остальные неприглядные стороны жизни, но, как всегда в духе магического реализма, это сопровождалось неким налетом сказочности. Ее героиням сочувствуешь, вместе с ними переживаешь.

Майе же не хочется ни сочувствовать, ни переживать за нее. Она влипает в самые мрачные переплеты исключительно по собственной дурости. Речь не идет о какой-то жизненной несправедливости, Майя - просто капризная избалованная девчонка, которая думает, что ее всегда будет, кому защитить. В итоге в ее жизни достаточно преступлений, насилия и прочей "правды жизни", а уж наркоты на страницах столько, что любой нормальный человек давно бы помер от передоза. А Майе что в лоб, что по лбу: она даже не замечает, что мир вокруг рушится, пока от него не остаются жалкие обломки. В итоге получилось как-то ненатурально: ну не верю я, чтобы человек мог шыряться столько, сколько она, без каких-либо последствий для организма.

В общем, не знаю, что это было. Альенде пытается идти в ногу с современностью? Не стоит, правда: исторические романы и обращение к собственному прошлому выходят у нее гораздо лучше. Попытка изобразить жизнь проблемного подростка? Вот от какого писателя я точно этого не жду, так это от нее. Остановись она на жизни крохотной деревушки на далеком острове и описании семьи Майи - вот это было бы то, что надо.

Tell me, what else should I have done? Doesn't everything die at last, and too soon? Tell me, what is it you plan to do with your one wild and precious life?

Dime, ¿qué más debería haber hecho? ¿No acaba muriendo todo al final, y tan pronto? Dime, ¿qué planeas hacer con tu vida preciosa, salvaje, única?

MARY OLIVER The Summer Day

У имен собственная энергетика. Когда родители называют тебя, рожденную в мае, Майей, они могут сделать это из банального отсутствия фантазии, что не отменяет механизмов, запускаемых в тонком мире, появлением физической носительницы редкого имени. Тоже мне редкое, могут возразить, не "Даздраперма" и "Кукуцапо". Согласна, с той разницей, что помянутые бессмысленны. а "Майя", может быть, было первым звуком, обращенным к женщине, которую выделили из числа других женщин, как свою; ввинтив "йот" посреди мычаще-сонорного "маа".

И всякая Майя невольно несет в мир энергию всех значений: индийская иллюзия; греческая мать богов; могущественная и, непонятно отчего, погибшая американская цивилизация; "маяк", "маятник", "маета". Везде дискретность посреди плавной гладкости; в каждом море спокойствия свой водоворот. Сумеешь совладать и окультурить, сослужит добрую службу и сноса ему не будет с этим вечным двигателем внутри; а не хватит самодисциплины, станешь потакать себе и решишь, что можешь, как все - пеняй на себя, ударит бумерангом так, что себя не узнаешь.

Ух, как все сложно! Жизнь вообще непростая штука. У писательницы Исабель Альенде было достаточно причин убедиться в этом. Ее история - американские горки взлетов и падений, разбитых иллюзий и обманутых надежд, горьких потерь и неожиданно-прекрасных находок, смерти и возрождения. Ее винят в заигрывании этим романом с молодежной аудиторией с одновременной попыткой написать триллер: лавры-да Стига Ларссона покоя не давали, оттого и сделала героиней неблагополучную девицу с сопутствующим криминальным антуражем: секс, наркотики. рок-н-ролл.

Какая несусветная глупость. Выбор героини в первую очередь обусловлен жизнью в калифорнийском Сан-Франциско, где Исабель живет последние годы. Да, она чилийская писательница, но живущая за пределами Чили давно и прочно. Во-вторую (потому что, сказавши "а", нужно говорить"б") тем, что трое детей ее мужа Вилли имели проблемы с наркотиками и для всех троих это закончилось фатально, причины разные, итог один. Страшно, правда? В-третьих, потому что, выросшая в безусловной и безоговорочной любви своего сурового деда, она продолжает говорить все об одном - о том. как много может дать человеку направленная на него любовь и как много теряет он, когда источник иссякает.

Причины, сделавшие Майю Видал (19, 180 см, 56 кг, женского пола, белую, одинокую. не влюбленную) в ее шестнадцать неблагополучным подростком, достаточно убедительны для меня, как читателя. Да, прослеживать пошагово мерзость глубины ее падения - не самое приятное, но никто и не обещал ведь, что будет приятно, правда? Как никто не обещал неба в алмазах, поклонника, пилотирующего личный самолет (хотя полеты на самолете с близким человеком за штурвалом будут). И спасения Мира одной, отдельно взятой, девицей никто не обещал. Хотя, если считать тот уникальный мир, который одна человеческая жизнь, он здесь будет. Будет и небо в алмазах, по крайней мере одну вновь открытую звезду, самый лучший человек на свете назовет твоим именем.

Для того, кто читает по-испански, но не владеет языком блестяще, есть дополнительный бонус того же порядка, что дарит подростковый роман "Тамсин" читателям Питера Бигля, не владеющим в совершенстве английским. Поэтичная и тяготеющая к сложным конструкциям Альенде ровно так же, как поэтичный и тяготеющий к сложным конструкциям, Бигль, в историях подростков адаптируются не к аудитории даже - к повествованию, очищают без опрощения. Это хорошая книга, для тех, кто умеет читать.

Майя - испорченная девятнадцатилетняя девчонка, у которой было не простое, но вполне счастливое детство. После смерти любимого дедушки она слетает с катушек и выходит из-под контроля, и отец отправляет её в школу-интернат для трудных подростков, откуда та сбегает и, не без приключений, оказывается в Лас-Вегасе. Гордость не позволяет Майе вернуться домой, но Город Греха оказывается для неё слишком опасен, всё глубже затягивая её в уличную жизнь, полную опасностей, наркотиков и плохих парней. Но вся эта история осталась в прошлом. Мы ещё не знаем, что такого ужасного случилось в Вегасе, но явно ничего хорошего, ведь бабушка отправляет свою внучку на уединённый, забытый богом островок в Чили, чтобы никто не смог её найти. Там она начинает новую жизнь, с трудом привыкая к отсутствию элементарных благ большого города, знакомится с местными жителями, каждый из которых, как повелось у Альенде - Персонаж с большой буквы. Но так ли просто убежать от прошлого? Мне очень понравилась книга, хотя показалась немного затянутой. Я жила в ней и не хотела расставаться. Мне, наоборот, понравилось, что в этот раз Альенде слегка отходила в сторону от магического реализма и время от времени обрушивала на нас реалии современной жизни. Я как будто путешествовала из одного мира в другой: не успеешь окунуться в волшебную атмосферу острова, где всё так сказочно и размеренно, как вдруг получи: секс, наркотики и рок-н-ролл. И, мне кажется, отличная получилась бы экранизация!