Определенно, люблю индейцев и их обычаи.
Симаган, вождь отряда, спросил, как меня зовут, и я ответил: "Мое имя Шактас, я сын Уталисси, сына Миску, которые сняли сотню с лишним скальпов с мускогульских воинов-героев". Тогда Симаган сказал: "Возрадуйся, Шактас, сын Уталисси, сына Миску: мы сожжем тебя в самом большом нашем селении". - "Да будет так!" - воскликнул я и затянул песнь смерти.
Меня вообще всегда поражало странное отношение к жизни и смерти, каковые имелись у индейских племен. Есть что-то в них такое потрясающе наивное, но в то же время мудрое. А еще всегда нравились индейские имена, обряды, праздненства, ну и, само собой, верования вкупе с божествами и мистическими существами, которым они поклонялись.
Описание бытия индейцев - тема излюбленная у многих писателей, но не у всех это дело получается. Шатобриану, в этом случае, повезло больше других. Нет, ну вы только вчитайтесь, вдумайтесь, каждое его предложение наполнено неподражаемой мелодикой:
Они расспрашивали меня о младенческих моих годах, о матери, даже о том, подвешивала ли она мою мшистую колыбель к цветущей кленовой ветви и укачивал ли меня ветерок подле гнезда с птенцами. Потом сыпались вопросы о моих сердечных делах: им надо было знать, видел ли я во сне белую косулю и нашептывала ли мне древесная листва в сокровенной долине, что пришла пора любить. Я с равным чистосердечием отвечал и родительницам, и дочерям, и женам воинов, я им говорил: "Вы сочетаете в себе все обольщения дня, и ночь любуется вами, словно каплями росы. Мужчина рождается из вашего лона, дабы пить молоко ваших сосцов и поцелуи ваших уст; вам ведомы магические слова, исцеляющие всякую горесть. Так говорила та, что даровала мне жизнь и уже вовеки не увидит меня. И еще она говорила, что девственница -- это таинственный цветок, который произрастает в заповедных местах".
Рене, конечно, отличается от всех тех авторов, что также изображали индейцев, от того же Купера или Рида. Хотя Шатобриан, как и перечисленные мною писатели, такой же романтик, и тоже с симпатией относился к нашим бронзовокожим братьям, в своих произведениях упор он всегда делает именно на христианских мотивах. Здесь слишком много текста посвящено вопросам веры и безверия, миссионерам и их деятельности, и принятию христианской веры индейцами.
"Атала" - довольно лиричная история о непреходящей любви христианки и язычника, о губительных страстях, ангельском смирении и нечеловеческих страданиях. Написано, конечно, душераздирающе, хотя в самом начале я не могла сдержать улыбки, когда читала о приключениях главного героя среди своих собратьев-индейцев.
Ну и, некоторые цветистые обороты речи определенно порадовали. Нынче такого и не встретишь. А, если и встретишь, то покрутишь пальцем у виска. :D
Как детеныш лани на скалистом склоне, бережно проникая языком в цветы розовых лиан, словно прилепляется к ним, так я прилепился к губам моей возлюбленной.
Дух воздуха отряхивал смолистый бальзам с лазоревых своих волос; крокодилы, лежавшие на берегах под тамариндами, источали слабый запах амбры.
Читать или не читать? - определенно, читать. Только осторожно, постепенно, понемногу, точно пробуете дорогое вино двухсотлетней выдержки. К такому тексту нужен свой подход, своя методика. Иначе просто унесете ноги, опьянев от дурманящего аромата, и больше никогда не вернетесь к дегустаторству. :D
47 понравилось
