В толпе

Удивительное создание - человек! Сочетание души и тела, а значит духовного и инстинктивного, то есть утончённого, ранимого и беспощадного, подчинённого животному инстинкту  выживания. Что и когда проявляется в нас - подчас продиктовано лишь обстоятельствами, как не прискорбно... Какая опять интересная у меня метаморфоза получилась - утром опубликовала в своих история трогательный стишок о замёрзших чувствах и цветах, брошенных на морозе под снегом. А через два часа прочла этот рассказ - совершенно дикий и жестокий в своём содержании. И так совершенно хладнокровно проглотила его, и не один нерв не дрогнул во мне. А там...

Вообще, рассказ этот посвящен трагедии на Ходынском поле в 1896 году. В честь коронации Николая II было устроено празднество, где образовалась чудовищная давка. Если верить Википедии - погибли 1 379 человек и были покалечены более 900. В рассказе, конечно, выбрана немного другая причина - якобы городской праздник, на котором были обещаны бесплатные подарки и напитки всем желающим. А кто эти желающие? Ну конечно бедняки в основном. А что у них сильнее развито - духовная или инстинктивная составляющая? Ответ на этот вопрос слишком очевиден, чтобы на него отвечать, верно?

Своими хлёсткими, простыми и односложными выражениями, часто свойственными Сологубу, он описал жуткие  подробности массовой гибели людей в толпе, которых не расстреливали и не разгоняли, а они сами себя истребляли, повинуясь своим животным инстинктам. А я так спокойно про это читала с любопытством живодёра, который наблюдает за тем, как пауку отрывают лапки. Не думайте, что во мне спрятался плохой человек, просто я изначально была предупреждена о примерном содержании рассказа и поэтому настроилась. И раньше такие вещи я просто захлопывала, а потом долго плавала в плохом настроении. А с возрастом и с ростом читательского стажа моё восприятие стало покрываться некой "коркой", и мне иногда даже хочется сказать - ну давай всю правду-матку до донышка, а я полюбуюсь, где живу.

И ещё небольшое наблюдение в жизни. Никогда не замечали, каков с вами человек наедине? И не важно друг или даже просто коллега... Человек, да? Такой очень даже хороший человек со своими горестями или радостями, разный, но в целом ничего так - понятный даже... Но стоит появиться третьему лицу, и вот ваш дуэт превратился в трио! Боже... Что при этом начинается... Ну что-то типа перевоплощения всех троих и смена ролей, так сказать. Я думаю, понятно, что я имею ввиду. А тут толпа! Ясное дело, что всё человеческое, если оно и теплилось в этих дремучих умах, в данной среде моментально было вытеснено инстинктами.

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/45dgrllc/o-r.jpg">

Стоит начать с предыстории - рассказ «В толпе» посвящен трагедии на Ходынском поле в 1896 году - в честь коронации Николая II было устроено празднество, где образовалась чудовищная давка. Если верить Википедии - погибли 1 379 человек и были покалечены более 900.

Это один из самых страшных рассказов, который я читала - и пугает он не монстрами за углом. Сюжет прост - автор повествует нам о том, как брат (15 лет) и его две сестры (20 и 18 лет) пошли на гулянья в городе Мстиславль на Опалиху и что в итоге с ними там произошло.

Начинается рассказ вполне на веселой ноте, но постепенно обстановка нагнетается, краски веселости уходят, и кульминация в итоге ужасает.

Если честно, мне «Мелкий бес» и другие рассказы Сологуба не понравились так, как этот - эмоции после прочтения сильнейшие. Красивый язык и мрачные декорации окунают читателя в самую гущу трагедии.

Местами читать становилось тяжеловато - здесь автор уделяет пристальное внимание деталям. Образ толпы, постепенно теряющий остатки человечности, производит неизгладимое впечатление. И самое страшное - наблюдать за тремя главными героями, которые всего-то хотели получить подарки на ярмарке.

Читала давно. Помню до сих пор. Особо впечатлительным не рекомендую.

Цитата напоследок:

«Промчался томный срок затишья. И вдруг буря нелепых гулов и воплей завыла над смятенной толпой. Дикие восклицания бичевали воздух. По искаженным злобой лицам видно было, что здесь уже не было людей. Дьяволы сорвали свои мгновенные маски и мучительно ликовали. Несколько человек в толпе в эти минуты вдруг сошли с ума. Они выли, и ревели, и кричали что-то нелепое и ужасное. Из-под ног людей часто вырывались предсмертные дикие вопли, — там, на земле, повергнутые, сбитые с ног уже не могли подняться».

Накануне празднования семисотлетия Мстиславля на поле за городом стала собираться толпа. Людей привлекли - кого подарки - оловянная кружка, платок, а в нем пряники да орехи, кого - веселье, редкое в промышленном городе. Эта затея с юбилеем была самонадеянна без меры, однако Федор Сологуб - добрый и мрачный - пишет так, что не особо улыбнешься и на такое:

Думцы решили праздновать на славу день основания города. Пригласили властей, позвали Париж и Лондон, а также Чухлому и Медынь, и еще некоторые города, но с очень строгим выбором. — Знаете, чтобы не лезли всякие, — объяснял городской голова, молодой человек купеческого происхождения и европейского образования, известный тонкой галантностью своего обхождения. Потом как-то вспомнили, что надо же позвать также Москву и Вену. И этим двум городам послали приглашения, но когда уже оставалось до праздника всего только две недели.

Народные гуляния - о которых, видимо, много и цветисто говорили и писали в газетах - обросли дикими слухами, вроде того, что поставят фонтаны, из которых будет бить водка. Неудивительно, что люди стали приезжать издалека. Неудивительно, что хоть раздача подарков и была назначена на десять утра - толпа стала собираться на поле с вечера и прибывала всю ночь - и надзора за ней не было. Вряд ли, описывая дальнейшее, Федор Сологуб сгущал краски. Жизнь он знал хорошо, проработав всю долгие годы в народных училищах, в небольших городах, потонувших в море крапивы, далеких от столиц. Он знал также, что грань между веселостью и ожесточением переходится очень легко. Неслучайно, что всё, что случилось потом, увидено глазами детей семьи Удоевых. Дом Удоевых был там, откуда сверху был виден весь город и куда не доходил городской шум. Вокруг дома был сад с цветущей сиренью и яблонями - и сами дети, скромные и добрые, пришедшие в ту ночь на поле - были словно не от мира сего.

Все стало отрывочно и несвязно, и казалось, что предметы, нелепые и ненужные, возникали из ничего. Из глупой и враждебной тьмы возникало неожиданно нелепое. Посреди поля была когда-то для чего-то вырыта канава. Оставалась она и теперь, ненужная, безопасная, поросшая черной в темноте, колючей травой, — и казалась почему-то страшной и странно-значительной. Дети подошли к ее краю. Два телеграфиста сидели, свесив ноги в канаву, и разговаривали. Вспоминали знакомых барышень и почему-то произносили, с большим удовольствием, непечатные слова. Удоевы пошли по краю канавы. Увидели мост через нее, дощатый, с корявыми перилами. Пошли по мосту. Перила казались непрочными, неверными. Леша сказал опасливо: — Сюда столкнут, ноги поломаешь. — А мы подальше уйдем, — сказала Надя. В темноте голос ее звучал неуверенно и робко. Странно было, что нельзя видеть, как движутся говорящие губы.

В рассказе чувство какой-то неотвратимости, нарастающего напряжения появляется сначала в мелочах - то покажется, что у подруги на лице отражается огонь, то, что улыбки у знакомых стали скверными. Время будто стало идти иначе и во всем чувствуется нетерпение, страх упустить что-то такое, что и представить-то нельзя. Описывая всё, что было дальше, автор нет-нет да и взглянет на небо, на кристальный воздух, на зарю - а после и на обжигающее солнце, которое не зовет иначе, чем Змием. Младший из мальчиков в ту ночь, посреди толпы, даже успевает задремать и увидеть короткий сон о небе. От контраста с детской наивностью и чистотой, от контраста с простором и прохладой неба - мрачное, творящееся вокруг, делается ещё страшнее.

Небо сияло ясное, торжественное, недостижимо высокое, нежно усеянное перламутрами перистых облаков на западной половине. Море торжественного света изливалось от только что поднявшегося солнца. И солнце, было новое, яркое, величественное и свирепо-равнодушное. Равнодушное навсегда. И все его великолепие сверкало над гулом томления и бреда.

Страшное сперва открылось в темноте, в свете костров, после - под поднявшимся солнцем. Рассказ "В толпе" был написан Фёдором Сологубом в 1907 году. В его основе - трагедия на Ходынском поле, произошедшая в 1896 году. Тогда в честь коронации Николая II были устроены народные гуляния - и произошла давка, в которой погибли около полутора тысячи человек.