Княгиня Лиговская

История знакомства Печорина с Верой, а также о годах его учёбы. Роман не был дописан до конца.

В целом, образ Печорина тут приблизительно такой же, как и в основном романе, за исключением того момента, что он нежно любил свою младшую сестру и всегда о ней заботился.

История с Верой стала какой-то отправной точкой для того, чтобы он начал разбивать сердца, ведь она не дождалась его, а вышла замуж за другого. Конечно, кто знает, может и Вера успела бы ему наскучить, если бы он смог сделать её своей, но это явно стало последней каплей для того, чтобы его образ окончательно сформировался.

Сюжет тут явно динамичнее, да и хронологический порядок не нарушен. Все события в основном происходят в высшем свете. Очень жаль, что роман так и осталась незавершённым, потому что много интриг осталось не раскрыто.

Роман был написан за год до "Героя нашего времени", но не был окончен Лермонтовым из-за ссылки и изменившихся обстоятельств, ибо, как писал сам поэт, он «затянулся и вряд ли кончится, ибо обстоятельства, которые составляли его основу, переменились». Поэтому, несмотря на то, что герои всё те же, по крайней мере трое из них - сам Печорин, Вера и её престарелый муж, но он не воспринимается как предыстория к "Герою..", а скорее как некая проба пера писателя перед основным и состоявшимся романом.

Этот неоконченный роман, написанный чудеснейшим языком, весьма автобиографичен. Сам образ здешнего Печорина показался мне, после прочитанных "Героя нашего времени" и "Жизнь и смерть Михаила Лермонтова" Г. Гулиа ещё более похожим на самого Михаила Юрьевича. Эта нескладная внешность невысокого, но широкоплечего молодого человека с язвительным языком и странно блестящими глазами, и его отношение к свету, который он здесь язвительно высмеивает, и его странные, какие-то "раненные" отношения с женщинами - это всё о нём. И прототипы обеих женщин в романе существовали в реальной жизни Лермонтова, не буду называть их имён. Увлечься, можно сказать - полюбить одну из них, которая Вера, а затем использовать другую, как некий пьедестал для вхождения в светское общество, которое на самом деле презираешь в душе? А потом написать ей анонимное письмо, продолжая грязную игру? А ту, которую любишь, но оставил, изводить колкостями по поводу её замужества, а самому терзаться от чувств? Ну что сказать... Уважаю за откровенность и честность, и только...

Нет, образы обоих Печориных, как и самого Лермонтова, по-прежнему харизматичны и примечательны в моих глазах. Ибо сила, какой бы заряд она не имела, всегда притягивает внимание - либо как объект восхищения и поклонения, либо, как в данном случае для меня, фигура, которую хочется изучить, а потом понять. Не понимаю, но принимаю как мятущуюся душу, которая тяжело приспосабливается в этом мире с его законами и собственной противоречивой натурой. Оттого все проблемы, нелогичности, резкости, вызовы и какой-то внутренний бунт против самого себя. Есть в нём что-то от капризного ребёнка, скорее уже подростка, которому на самом деле тяжело жить. Поэтому всё равно остаётся некая симпатия в душе. Печорин всегда мне напоминает раненного зверя, который таковым родился, а не стал. Ему плохо, неуютно, поэтому он "мытится" и ранит всех вокруг. И кто знает, из каких миров приходят наши души в этот. Быть может, мы как раз оттуда приносим свои раны?

Роман, размером в 60 страниц, который считается социально - психологическим и с элементами светской повести, читается на одном дыхании, только начинает набирать обороты, вводит читателя во вкус, много обещает и резко обрывается... Что ж, жаль, конечно. Но, слава Богу, у него есть другой состоявшийся родственник. А у меня случилось ещё одно приятное общение с классиком и устранённый пробел.

Какая же мощная проза у Лермонтова, а я уж было и подзабыла...

Прочитала, как завороженная, практически не отрываясь, благо, что коротко. Коротко и очень мощно.

Эта вещь не окончена, и, возможно, по этому многими довольно низко оценивается. Но я вам так скажу - забудьте о более совершенных вещах Лермонтова, не подходите с этой меркой, просто прочитайте и прочувствуйте эту вещь, и обещаю, что вас ждет сюрприз.

Лермонтов довольно злой и очень сильный психолог, по крайней мере здесь, да и не только.

А мощь от того, что мысля независимо и прямолинейно, он смог донести до читателя силу мысли, ума, суждения прямо и непосредственно, с помощью гениального художественного текста, очень точно передающего информацию и настроение, и мысли и суждения, как будто взял и перелил в меня с помощью волшебного (не в смысле прекрасного, а в смысле удивительного по своим свойствам) сосуда. Короче, я тут немного запуталась в эпитетах и определениях, настолько захлестнул меня поток ума и эмоций Лермонтова, но, я думаю, вы меня поняли.

Как будто нет времени и расстояний, нет разных эпох и совершенно разных обществ, а есть гений мысли и мысль гения в совершенном словесном выражении, то есть гений языка и литературы.

«О, поверьте, мы еще не раз с ним встретимся на дороге жизни и встретимся не так холодно, как ныне.»

ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Неоконченный роман М. Ю. Лермонтова «Княгиня Лѝговская» очень напоминает выходку подростка с ущемлённым самолюбием. Известно, что он во многом автобиографичен. Для автора свойственно было, по его же выражению «Теперь я не пишу романов – я их делаю», взятому из письма к Верещагиной (весна 1835), совершать неблаговидные поступки, затем описывать их в своих произведениях.

Мы ещё не знаем имён персонажей и героев неоконченного романа М.Ю. Лермонтова «Княгиня Лѝговская», как автор с ходу в карьер окатил своего читателя … ненавистью. Вот она – живая, трепетная, непонятная, беспричинная – в лице молодого чиновника. Ни имени пока нет, ни звания, ни чина: ничего, кроме ненависти, плещущей в нём, словно в сосуде. Пустой человеческий «сосуд» с ненавистью внутри, идущий от Департамента в 4 часа пополудни по Вознесенской улице Петербурга 1833 года.

Шёл по городу … нет, не волшебник. Чиновник. И нёс свою ненависть на фоне козырька бесформенного своего же картуза, ваточной шинели с старым бобровым воротником и сумерек. Мечтал о вкусном ужине.

Позвольте! Но тогда уж для ненависти места нет. Тут уж или – или. Или злоба, вытесняющая все остальные чувства, или – мечтания: есть хочу! И больше ни о чём не думается, ибо базовый инстинкт по пирамиде Маслоу: сначала пища, а потом уж и можно ненавидеть.

Да не тут-то было! Этот «сосуд с ненавистью» ведёт себя необычно. Вы только полюбуйтесь на него.

«… казалось, он не торопился домой, а наслаждался чистым воздухом морозного вечера, разливавшего сквозь зимнюю мглу розовые лучи свои по кровлям домов, соблазнительным блистаньем магазинов и кондитерских; порою подняв глаза кверху с истинно поэтическим умиленьем, сталкивался он с какой-нибудь розовой шляпкой и смутившись извинялся …»

Конфуз получается, однако. Не потому ли наш голубчик (как бишь его там?) едва под Ваську не угодил. Был бы раздавлен. Как муха. Кто такой Васька? – А это рысак гнедой. Тогда ведь на лошадях гоняли по «прошпекту». А чиновник – ножками, пешочком. Завидно ему …

А вот сами попробуйте-ка раздвоиться. Это чтоб снаружи – розовая пастила сахарная, а внутри плещет вот то – оно самое. Да ещё и с завистью. Ненависть скрыть можно, а зависть – труднее. Зато зависть скоро переходит в ненависть.

А поскольку роман автобиографичен, то лично я проецирую описываемые эмоции на самого автора: он знает то, о чём пишет. Это его «золотая рыбка», исполняющая желания, – душа.

Всю жизнь ненависть преследовала М.Ю. Лермонтова по пятам. И сам он возбуждал её немало. Словно она вливалась в него, как в сообщающиеся сосуды: вольётся в один, а из другого – выплёскивается, если не установить равновесие.

Вот так Лермонтов создаёт интригу уже с первых страниц романа. И текста ещё немного. А многое уже сказано. И эмоций – много. Особенно – ненависти. А ей, как известно, нужен выход.

«… и с этой минуты перенес он всю ненависть, к какой его душа только была способна, с извозчиков на гнедых рысаков и белые султаны.»

… Нам же Михаил Юрьич ужо и приключений наобещал. Ждём-с.

Рассказчик – некто безымянный. Что он видит, о том и повествует.

Лермонтов не пожелал сделать рассказчика бесстрастным. Рассказчик, словно двойник главного персонажа – Жоржа Печорина (не тот самый Печорин!), в разы эмоционально усиливает его психологический портрет, написанный негативными красками. И это производит отнюдь не приятное впечатление.

Кажется, что Печорин манипулирует, как сознанием рассказчика, так и читателя. Читателю ничего не остаётся, как смотреть и видеть (!) картину глазами Печорина при поддержке рассказчика.

А если вам главный персонаж не симпатичен? Он – ваш противник. Тогда он действует при поддержке тяжёлой артиллерии: сам повествователь на его стороне – бьёт точно в цель!

Кстати, Мишель любил привлекать на свою сторону друзей, заручаясь их поддержкой. Вот и «Княгиню Лѝговскую» они пишут вдвоём: с Раевским. Да и в интригах против Сушковой он использовал её же ближайшую подругу и его родственницу – Верещагину.

В романе два потока повествования: сюжетная линия «Печорин» и – «Крáсинский». Они пересекаются.

Станислав Крáсинский – небогатый чиновник, сотрудник департамента государственного имущества. Беден. Бесславен. Ни друзей, ни товарищей, ни милой подруги. Единственная привязанность – старушка-мать. Она для него – всё. Настолько ВСЁ, что он, дворянин, человек чести, готов поступиться ею, не приняв вызов на дуэль, будучи жестоко униженным в чувстве собственного достоинства и раздираемый страстями.

Красинский, в отличие от непривлекательного Печорина, высок и невероятно хорош собой. Прототипом этого персонажа стал близкий друг Лермонтова – С.А. Раевский (1808-1876), который действительно служил в Департаменте государственных имуществ.

Конфликт возникает между незаметным чиновником из дворянского сословия, страдающим от бедности, – это его едва не задавил на санях другой дворянин – офицер Жорж Печорин – очень богатый по меркам того времени.

Печорин с первых же страниц романа предстаёт подлым человеком: скрылся с «ДТП», хвастался в театре перед случайными «друзьями» своей лихой ездой, гнедым рысаком и тем, что едва не задавил человека (!).

Однако он трус: боится попасть в историю. Чтобы приспособиться к жизни в свете, необходимо соблюдать правила: быть незаметным – не попадать в истории, ни в плохие, ни хорошие.

Возбуждать ненависть в людях – насущная потребность Григория Печорина. Он ею питается, как вампир кровью своих жертв. И, как вампиры не выносят дневного света, так Печорин не выносит историй: пересудов, сплетен … Они могут стоить карьеры, положения в обществе …

Сообщающиеся сосуды: нужно самому наполняться ненавистью, чтобы возбуждать её в других. Можно ли при таких вводных быть «обласканным толпой»? – Это вряд ли. Ты будешь замечен. Но не любим. Что остаётся тебе? – Научиться возбуждать любовь. Мимикрировать. Приспосабливаться.

А разве сам Лермонтов не такую жизненную парадигму избрал для себя? «Ночное светило русской поэзии» по выражению Дмитрия Мережковского (годы жизни 1865 - 1941). Есть в этом что-то тёмное, тайное, вампирское, двухмерное: не «Светить всегда, светить везде», а только – ночью …

Литературный, вымышленный персонаж – Печорин Григорий Александрович – зеркалит страсти и внутренние природные убеждения своего отца-создателя – М.Ю. Лермонтова. Поэтому так интересно читать роман, в котором в главной роли прототип автора – Жорж Печорин.

Для писателей – удачная возможность выплёскивать бушующие страсти, сводить счёты, если не в жизни, то – на бумаге. Мишелю Лермонтову удавалось совершать и то, и другое: сначала в жизни, устраивая какую-нибудь пакость, а потом описывая эти действия в повести, или романе.

В «Княгине Лиговской» много психологизма. Этим роман приближается к произведениям нашего времени.

Вот два персонажа, наполненных ненавистью. Только ненависть ненависти – рознь. Она зависит от вектора направленности. У Красинского с «прекрасным лицом» – вовне. Но можно ли утверждать, что он не потерян для общества?

«ʺХорошо, – подумал он, удаляясь, – будет и на нашей улице праздникʺ, – жалкая поговорка мелочной ненависти.»

Печорин, имея неприятную внешность, полон ненависти к себе. Проявления такой ненависти могут быть бесконечно многообразными вплоть до … любви к себе. «От ненависти до любви расстояние короче, чем от любви до ненависти». Только вот любовь эта – извращённая.

Нарциссическое расстройство личности (НРЛ) характеризуется любовью к себе … ненастоящему, а идеализированному образу. Вот почему нарцисс ищет в своих жертвах качества, ему недостающие для созданного идеала. Таким образом он возвеличивается в собственных глазах, пуская пыль в глаза окружения. Себя любить ему не за что. Себя – он ненавидит: его ненависть направлена не только вовне, но и внутрь себя. Вот что страшно. Саморазрушение. Оно определяет судьбу поэта.

Человек, не способный полюбить себя, других любить не может. Он способен лишь изображать любовь, имея о ней собственное представление. Вот, что думают о любви Печорин и рассказчик:

«Грустно, а надо признаться, что самая чистейшая любовь наполовину перемешана с самолюбием.»

Нарцисс – жертва самого себя. Разрушать, крушить, ломать, заставлять страдать, извлекая из страданий других энергию. Нарциссическая личность – ещё и энергетический вампир.

Высосав из нарциссического ресурса всё, чем тот обладал, этот ресурс становится ему не нужен: он бесконечно презираем им. Ему нужна новая жертва. Это находит подтверждение, как в незаконченном романе «Княгиня Лѝговская», так и в реальной истории Лермонтова и Сушковой.

Присмотритесь к Григорию Печорину, и вы увидите характерные черты нарциссического расстройства личности. Да вот хотя бы это:

«Увлекаясь сам наружной красотою и обладая умом резким и проницательным, Печорин умел смотреть на себя с беспристрастием и, как обыкновенно люди с пылким воображением, переувеличивал свои недостатки.»

Лермонтов, на мой взгляд, – злокачественный нарцисс: прекрасно сумевший адаптироваться в обществе оборотень. Владимир Сергеевич Соловьёв (годы жизни 1853 – 1900) самым первым назвал Лермонтова оборотнем, определив, к тому же, его последний проступок в отношении Мартынова, как злокачественный.

Женские персонажи.

Сначала нам представляют Лизавету Николаевну Негурову. Прототипом этого образа послужила Екатерина Александровна Сушкова (Хвостова). Как известно, она служила Лермонтову в своё время нарциссическим ресурсом. Красавица со стройным станом, длинными до пят (!) и чёрными, как смоль, волосами, огромными чёрными глазами и смугловатой кожей. Умна. Образованна. Именно такие умницы-красавицы в классическом варианте становятся жертвами хищников-нарциссов.

Уж и поиздевался Мишель Лермонтов над Катериной Сушковой! Расстроил намечавшийся брак с Лопухиным (удачная партия), насмехался над ней на глазах света, а потом – бросил, сначала влюбив в себя.

Чтобы читатель не сомневался в том, что перед нами «Ужель та самая» … Екатерина Сушкова, автор матушку Лизаветы Негуровой нарекает Екатериной.

И не насмешкой ли над Лизаветой является описание её горничной – Марфуши?

«Лизавета же Николавна… о! знак восклицания… погодите!.. теперь она взошла в свою спальну и кликнула горничную Марфушу – толстую, рябую девищу!.. дурной знак!.. я бы не желал, чтоб у моей жены или невесты была толстая и рябая горничная!.. терпеть не могу толстых и рябых горничных, с головой, вымазанной чухонским маслом или приглаженной квасом, от которого волосы слипаются и рыжеют, с руками шероховатыми, как вчерашний решетный хлеб, с сонными глазами, с ногами …»

И это лишь частица всего многословного издевательства над Марфушей. Неловко даже ни читать, ни приводить целиком здесь этот «портрет». Боже мой … какая гнусность. Зачем? Это мерзко.

После такого высмеивания горничной что бы вы подумали о её барыне? Драгоценный камень требует дорогой оправы. А тут … Вот такое «завуалированное» издевательство не над Марфушей, а над Лизаветой, которое заканчивается так:

«… о, любезные друзья, не дай бог вам влюбиться в девушку, у которой такая горничная, если вы разделяете мои мнения, – то очарование ваше погибло навеки.»

Кто это говорит: рассказчик или главный персонаж? Оба! Вот почему – тяжелая артиллерия.

Лермонтов, на мой взгляд, владеет в совершенстве методами психологического насилия, бессовестно эксплуатируя положение писателя, являя особый цинизм и жестокость: в случае издания романа Екатерина Сушкова прочла бы эти колкости, «тяжёлые для самолюбия и сердца». Не всякий способен такое вынести. А Мишелю всё мало …

И он не успокаивается на этом. Продолжает издеваться над Лизаветой – 25-летней «отцветшей красавицей». Не стану приводить того, что лично о ней поведал рассказчик. Стыдно должно быть Лермонтову, когда все знали, какой хорошенькой была Сушкова и каким косолапым, кривоногим, хромоногим, большеголовым, кифозным коротышкой (169-170 см) с редкими усишками и волосами на самом деле был Лермонтов. Хотя психопаты («негодяи») не ведают стыда. И мстить могут своей жертве даже, сошедшей в могилу.

Забавно, что даже в определении своего главного персонажа – Жоржа Печорина, как «негодяй», сквозит некое поощрение, ласковое потрёпование по щёчке: мол, не он один такой на свете.

«… все его путешествия ограничивались поездками с толпою таких же негодяев, как он, в Петровский, в Сокольники и Марьину рощу.»

Перед читателем предстанут в качестве ярких иллюстраций все этапы (круги) манипулирования хищника своей жертвой. Уже только ради этого роман стоит прочитать: познакомиться с приёмами низведения жертвы до состояния «ничто». Вряд ли Лермонтов был знаком с психологией. Манипуляциями закомплексованной личности с оскорблённым самолюбием движет ненависть. И все они метко попадают в цель: унизить, растоптать …

***
Не трудно догадаться, что другой женский персонаж – Вера Лѝговская будет идеализирован в пику презираемой и ненавистной Катеньке Сушковой, всего-то на 3 года старше Лѝговской. И это тоже ничто иное, как «ужимки и прыжки» деструктивной личности, жаждущей отомстить по полной.

… Своё отношение к роману, думаю, я выразила, не касаясь его содержания, развития сюжета. Интригу не нарушила.

Роман – неоконченный. Как и моё впечатление об этой книге. Ещё многое осталось невысказанным …

Читайте и вы всё поймёте сами. Делитесь своим мнением. Не только книги, но и мнения о них помогают расти. Иногда потому что. А иногда вопреки.

P.S.
Если бы не знать душевные качества М.Ю. Лермонтова с его очевидным злобным нарциссизмом, то ряд отсылок в тексте к А.С. Пушкину можно было бы рассматривать, как некий оммаж гениальному поэту. Но слишком маленький временной отрезок отделяет одного от другого для того, чтобы Лермонтов признал превосходство Пушкина и поклонился ему. Нет. Не в его характере. Всё с точностью до наоборот: завуалированная издёвка, вызванная нарциссической завистью. Это моё мнение.

Если интересно, то при чтении романа обратите внимание, где, зачем и почему Лермонтов «шаркает ножкой» в сторону Пушкина…

Пушкин не успел стать жертвой нарциссической зависимости Лермонтова. Но зависть к гению Александра Сергеевича он скрыть не смог. Она проявляется непроизвольно, как неосознаваемый защитный механизм – психологическая рвота (здесь пока ещё – психологическая отрыжка), которую сдержать он не способен.
Смотрите сами. Эпиграф, «охота к перемене мест», «малиновый берет» на старушке (ни к селу, ни к городу), над которой Печорин издевается …

За каждым издевательством Печорина – цинизм и жестокость к реальным людям, которых непросто сломать.

P.S. P.S.
Роман не окончен. Работа над ним застопорилась. Каждый волен думать почему. Я думаю, что «два брата-акробата» (Лермонтов и Раевский) цели своей достигли: поглумились над теми, над кем хотели. И выдохлись. А больше сказать-то и нечего. Психологический стриптиз окончен. Жертвы наказаны.

«Теперь любопытно знать, куда склонится русская публика, на сторону истинного вкуса или на сторону моды.»

Текст идеальный, настолько совершенный, что диву даешься. Жаль, что Лермонтов не дописал эту предысторию, где мы впервые знакомимся с Печориным. И жаль, что вчерась токмо прочитал.

Вот уж чего никогда не было. Господин Лермонтов путает способности к анализу со способностью разбираться в человеческих эмоциях и отношениях. Последнее ему особенно не близко, ибо результатом этой его деятельности стала смерть.

а вот это вот очень похоже на него

и это тоже
Современному читателю бьет в глаза частое употребление слова "физиономия", особенно применительно к женскому полу. Но, насколько я понял, сей термин имел не обидный смысл 200 лет назад.

Извечный питерский скулеж

а это действительно смешно

Да, в этом весь Лермонтов. Мистик типа. Мистицизм - он как духовность. О его наличии даже под пытками не признаются. Но кричат на митингах.

Я жутко не люблю читать незаконченные романы, но так уж вышло, что взялся. В конце концов , интересно все же посмотреть, из каких зарослей лебеды вырос Печорин, которого я давеча защищал в истории на "Герой нашего времени"

Так, давайте посмотрим на немногочисленных персонажей:

Негурова - девица в летах, несколько перезревшая, хотя строит из себя по прежнему неведомо что! Но, как говорится, стройматериалы уже не те.

Княгиня Лиговская - стройматериалы -те, но сама какая-то вялая, инертная и инфантильная. Но потенциал есть!

Князь Степан Степанович - и стройматериалы не те, но и не строит из себя неведомочто

Красинский - темная лошадка и козырь в рукаве. Я думаю он сыграл бы свою роль еще в романе.

Печорин - ну он то воздвиг себе памятник нерукотворный при сомнительных стройматериалах - так себе, алебастр под мрамор.

Я все думал, как бы развивался сюжет. Сюжет явно пахнет дуэлью. Ее аромат витает в воздухе, словно пыль после комбайна на колхозном поле. Красинский? Он один раз отказался и я думаю, что не созрел бы еще до одной. Его интересуют деньги и положение. А что дуэль? Девять грамм неблагородного металла в область сердца. И это в лучшем случае. Я думаю так - на дуэль решился бы князь. Его бы Печорин убил , за что его сослали бы на Кавказ. Красинский очаровал бы своими муками княгиню, а Негурова постепенно превратилась бы в старую перечницу. Такой мой прогноз. А ваш?

"Княгиня Лиговская" - неоконченный роман Лермонтова. Опубликован был уже после смерти писателя.

Лермонтов начал его ещё до работы над "Героем нашего времени". Возможно, именно из "Княгини Лиговской" и вырос образ Григория Александровича Печорина. В "Княгине" мы видим Печорина ещё до событий "Героя".

Здесь несколько сюжетных ответвлений. Прежде всего - отношения Печорина и Веры Дмитриевны Лиговской.

Очень подробно рисуется петербургский свет, окружение Печорина. Немного мы узнаем об условиях, в которых он рос, каким он был юношей. Высмеивание светских обычаев занимает одно из главных мест этого незавершенного романа.

То, что текст "сырой" сильно бросается в глаза. И обрывается роман практически не успев начаться. Можно почитать, если хотите ещё немножко узнать о Печорине. Но в целом вещь к чтению не обязательная.
П.С.

Я думала, такие книги - порождение 21 века. Но нет ничего нового под солнцем)))

Вероятно вы будете шокированы, но, на мой взгляд, хорошо, что роман «Княгиня Лиговская» не был дописан Лермонтовым. ... Хорошо для него самого.

Этот роман – своего рода психологическое письмо, в котором автор выплескивает свою душевную боль в свое произведение.

Персонажи не описаны цельно со всеми оттенками черт их характера. Как, например, у Л.Н.Толстого – все герои его произведений предстают перед нами со всеми многообразными чертами своего характера, манерой поведения, речи, это живые люди, они раскрываются перед нами, их можно почувствовать, понять.
А в романе Лермонтова мы видим каждого героя, как бы «через щель», сквозь которую смотрит на них автор, замечая только отдельные их черты, которые проявляются в ответ на действтия или слова Печорина. Мы не можем для себя составить полный характерный портрет ни одного героя, чтобы понять его. Просто не было у автора такой задачи.

У меня сложилось впечатление, что, если сравнивать этот роман с картиной, то это - предварительный, довольно общий набросок без прорисорвки отдельных деталей, возможно без определенной линии развития сюжета.

У Печорина – не остроумие, а острословие колючее и порой циничное. Ведь самые «острые» его мысли, какими бы меткими они ни были, вы не сможете их повторить кому-то или процитировать (это как лакмусовая бумага, для проверки их этичности). Потому что иначе у вас возникнет ощущение, что вы, повторяющий слова Печорина, так же осмеиваете, оскорбляете и унижаете другого человека.

И не упорство у Печорина в достижении чего-либо, а, можно назвать это скорее страстью, которая владеет им, не в состоянии быть удержанной им внутри, не даёт ему возможности остановиться, даже, если он бы уже и желал этого. Эта страсть вырывается наружу в виде такого рода острот, колкостей и причинения душевной боли другим. Это его внутренняя душевная боль, с которой он не в силах совладать.

Лермонтов (Печорин) причиняет боль больше всего тому человеку, которого любит, потому что хочет, чтобы тот любил его всегда и во все времена. Душа его просит имено этого чувства. Но сам любить он не может, не может раскрыть свою душу этому чувству. В этом и состоит его трагедия как личности: душа требует, страх – не пускает. Поэтому в его поэзии такие метания: от «Демона» до «Молитвы».
Его чуткая душа, как ни в чем другом, нуждалось именно в этом чувстве, которого у него не было в детстве в полной мере. Поэтому он и «кричал» своими поступками и в жизни и в своих произведениях через своего главного героя. Это как крик самоубийцы, который говоря о своем состоянии, на самом деле просит только одного – остановить его, помочь выйти из этого внутреннего состояния, из которого сам выйти уже не в силах. Ведь именно этот внутренний кризис, в конце концов и погубил Лермонтова. И роман «Княгиня Лиговская» – очередной его крик в пространство.

На мой взгляд, этот роман – сплошная боль и в очередной раз становится нестерпимо жаль Лермонтова в его душевных мучениях.

Конечно, почти всегда любое художественное произведение автобиографично. Как Достоевский в «Братья Карамазовы» разъединил свой внутренний духовный мир, «раздал» свои черты всем Карамазовым (братьям и отцу). Ведь все эти черты были присущи ему одному, сосуществовали в нем одновременно. Если объединить всех Карамазовых, это и будет сам Достоевский с его сложным противоречивым внутренним миром от игорного дома до Оптиной пустыни.
Так же Андрей Тарковский из фильма в фильм, «прорабатывая» свои детские переживания, пытался освободиться от одних и тех же мучавших его мыслей. Об этом говорят и повторяющиеся в каждом его фильме узнаваемые характерные для него кадры-символы. Но, к сожалению, ему не удалось освободиться от этих внутренних терзаний, как и Достоевскому, как и Лермонтову, как и многим другим. Это не помогало, творчество оказывалось лишь временной сублимацией, но не вылечивало душу окончательно.

Безусловно, у Лермонтова красивый, легко и приятно воспринимаемый слог, стиль изложения. Так может писать только человек тонко чувствующий. Но именно эта чувствительность, так важная для поэта и писателя, очень болезненна для самой личности, существующей среди людей. У Лермонтова, как такого человека - повышенный уровень восприятия по сравнению с другими людьми. Поэтому ему сложнее, чем другим, поэтому многие не понимали его самого и его поступков.
К сожалению, то, что представляет интерес для читателя: игра страстей, оголенность внутренних чувств, острота восприятия, невероятно болезненно для того, кто об этом пишет.
Читая такие произведения, невольно наблюдаешь, как мучается тот, кто его создал. И от этого невозможно испытывать ни восхищение, ни интерес, ни удовольствие от чтения романа, а только сильное искреннее сопереживание автору.

Роман "Княгиня Лиговская" Лермонтов начинал писать в 1836 году, за пару лет до "Героя нашего времени". Доподлинно неизвестно ,что послужило приостановкой для написания произведения, утрата интереса, ссылка на Кавказ или же работа над "Героем", но роман оказался незаконченным.

Михаил Юрьевич пишет об отношениях, которые развивались у него в то время. Григорий Александрович Печорин, а среди своих Жорж, молодой человек двадцати трех лет от роду, офицер, вместе с сестрой и маменькой проживает в Москве. Две сюжетные линии развиваются в романе. Первая, отношения с Лизаветой Николаевной Негуровой, девице на выданье , с которой Печорин был знаком несколько лет, вскружил неприступной красавице голову и решил расстаться.

Именно потому Печорин, чтобы завоевать известность в свете, "т.е прослыть человеком, который может делать зло, когда ему вздумается", решил приударить именно за Лизаветой. Цинично? Да. Автор объясняет это примерно так, мол, что поделаешь, жестокий век-жестокие нравы, количество загубленных репутаций возвышало молодого франта в обществе. В своих воспоминаниях Екатерина Сушкова, прототип Негуровой , писала, что юный Лермонтов совсем еще мальчиком был влюблен в нее и отвергнутый светской красавицей через несколько лет решил ей отомстить. Вот этот момент и описал Лермонтов в романе.

Вторая сюжетная линия, любовь Жоржа к Вере Дмитриевне Лиговской, замужней женщине. Согласитесь, просматривается аналогия с "Княжной Мери", муж Веры там дальний родственник Лиговских , о ее прошлом и отношениях с Печориным в " Герое" ничего не известно. Об этом Лермонтов рассказывает в своем незаконченном романе.

Жоржу было 19 лет, а Верочке 17, когда они познакомились и полюбили друг друга до безумия. Прогулки ,поцелуи, объяснения, но молодым людям суждено было расстаться. За время разлуки Вера вышла замуж за старого князя Лиговского, глубоко тем ранив Печорина и оставив его в недоумении о истинных причинах своего брака.

Казалось бы в отношениях Печорин-Лизавета автор поставил точку и неясным остается только, как бы развивалось действие после встречи через несколько лет Жоржа и Веры, но роман обрывается на том моменте, когда старые знакомые Негурова и Лиговская встречаются на балу и

Можно, конечно, домыслить самому, что происходило с героями после бала у баронессы Р* и до встречи влюбленных в Пятигорске, но жаль, что Лермонтов не закончил работу над "Княгиней Лиговской", я втянулась.

Когда я увлекался чувством и воображением, надо мною смеялись и пользовались моим простосердечием.

Вчера узнал, что, оказывается, Михаил Лермонтов написал незаконченный роман "Княгиня Лиговская", где рассказано о юности Печорина.

Интересно, что в самом Печорине есть много от самого автора. Ты думаешь - что за эгоист и дуэлянт! А он в детстве никому не нужен был. Высший свет в то время смеялся над проявлениями искренних чувств. Вот искренность и сменилась маской.

Пушкин на дуэль Дантеса вызвал, потому что в свете слухи распускали про роман его с женой поэта. Сам Лермонтов, хоть и гений, а со всеми этими дуэлями прожил так мало. То есть даже если им, как Печорину, всё надоело, они воспитаны средой и подстраивались под её законы.

А как не презирать общество, если чувствуешь себя умнее? Мне учительница литературы для золотой медали сказала сочинение переписать, и вместо своих мыслей надо было писать мнение всяких литературоведов. В итоге на какое-то время я потерял интерес к литературе и всем этим сочинениям.

Возьмём Веру (читай Варвара Лопухина). Лермонтов в 17 лет полюбил ее (ей 16), любовь была взаимной, но ее семья выступила против. В итоге Варвару выдали за богатого помещика на 17 лет старше. Этот 37-летний старик (сарказм) пришел на бал с целью приискать себе наконец невесту, а шарф бедной Варвары зацепился за пуговицу его фрака. И он решил, что это указание свыше (!). Романтик или идиот? Так или иначе, этот ревнивый самодур уничтожил большую часть переписки Варвары с Лермонтовым, а сама она в 36 лет умерла и вряд ли была счастлива (судя по отзывам близких). Ну и как жить в этом свете?

Он эту Веру в итоге в нескольких произведениях вывел, везде смеется над ее мужем. Вся эта озлобленность Лермонтова и его наплевательское отношение к собственной жизни - это тоже можно понять.

Но главное чувство героя того времени - скука. И девушки, воспитанные одинаково, одинаково скучны. И на свист пуль перестаешь обращать внимание через несколько недель.

Кому интересна нынешняя взрачность (красота) с её губами наперевес? Кому нужно описание добродетелей, кои всем уже наскучили? Если японскому автору XVII века Сайкаку Ихара требовалось нарисовать портрет красавицы, он чаще всего ограничивался беглым традиционным сравнением с «цветущей сакурой» или «стройным кленовым деревцем в осеннем багрянце». Другое дело, когда портретируемая «настолько дурна собою, что не отважится сесть возле зажженной свечи», – тут автор не жалел красок, смакуя каждую подробность. Можно по-разному относиться к Печорину, но он вызывает интерес, а это уже немало. Поди найди героя нашего времени.

– Я бы желал слышать ваше мнение, – сказал Печорин, – и решился победить вашу скромность упрямством.
– Вы не первые, и вам это не удастся, – сказала она с презрительной улыбкой. – Притом я не имею никакого мнения.