Это одновременно было похоже на плутовской роман, на приключения Остапа Бендера на Таити памяти П. Гогена, на битниковские романы Дж. Керуака, У. Берроуза, Б. Виана, на труды Ж. Бодрийяра и П. Сноу и т.п. Это было по-постмодернистски авантюрно, забавно и разухабисто. Если бы я была любителем подобного жанра, книга понравилась бы мне больше, а так – не особенно, хотя само поколение битников-интеллектуалов 50-60-х меня интересует как данность и не перестает удивлять своим долгим резонансом в культуре. Столько лет прошло, а все это продолжает волновать!

На мой вкус, сама книга истерична и эпатажна больше и дольше, чем это нужно читателю, вышла эдакая затянувшаяся шутка с клоуном, не умеющим вовремя остановиться. Она вся – непрерывная провокация ради провокации и больше отражает желание автора продемонстрировать свою дерзкую писательскую неординарность, чем воплощает его же намерение вскрыть современные ему неоднозначные социальные тенденции. Слегка абсурдистский балаган происходящего делает их восприятие чуть более облегченным, чем, наверное, требуется для таких серьезных тем, как ответственность человека за происходящее с ним и вокруг него, кажимость-видимость человеческой личности, рваная идентичность, нежелание быть реальным человеком и стремление скрывать свою подлинность под многочисленными масками, бесконечный консумеристский перфоманс, культурные спекуляции, слом старых ценностей и поиск новых и пр. Под конец эта бесконечная повествовательная турбулентность слегка надоедает, особенно на фоне того, что мы до конца так и не узнаем, «who are you, mr. Cohn?».

Написано хорошо, даже стильно, читается интересно, особенно поначалу, и актерствующий безбашенный молодчик Чингис-Кон кажется даже симпатичным. Но, как и в жизни, такие персонажи трудновыносимы надолго и быстро трансформируют свой внутренний гиньоль в натужное шутовство, поскольку не очень-то и хотят принимать на себя иные роли. Скоморошествовать легче, чем попробовать сделать что-то всерьез. Понятно, что это сатира, понятно, что юмора здесь и должно быть через край, чтобы не столкнуться с тогдашней болезненно меняющейся реальностью, но со всем этим никакой катарсис почему-то не пришел, напротив, осталось ощущение, что ты всю дорогу смеялся не над тем, над чем можно, а теперь тебе стыдно, и ты не знаешь, как об этом сказать, чтобы не выглядеть идиотом.

Как-то получилось, что перед тем, как взять в руки первый роман Ромена Гари, я слишком много про него прочитал. Дважды Гонкуровский лауреат, дипломат, кавалер ордена Почётного легиона, великий мистификатор, который даже из своей смерти устроил шоу. Это было зря - слишком большие ожидания. Из-за этих больших ожиданий я роман чуть не бросил, осилив где-то треть, собственно из-за них же и дочитал, о чём в результате не пожалел. Главный герой романа - 27-летний Кон

который звался вовсе не Кон и был вовсе не американец, мечтал сравниться в циничной беспечности с испанскими плутами-авантюристами золотого века, прозванными "пикаро".

100% наших читателей сразу вспомнят Остапа Бендера - герои достойны друг-друга. Например, идею просить милостыню у американского посольства, а затем ещё получать отступные от этого посольства , чтобы "не позорить белого человека" Остап бы оценил. Но Кон сложнее - ему только что сделали пластическую операцию, стёрли отпечатки пальцев,у него в прошлом тайна. Добавьте к этому Таити - земной рай, призрак Гогена - отличная завязка романа! Только вот завязка затянулась. Автора можно понять: Кон - тонко чувствующая натура, он считает себя ответственным за всё , происходящее в мире:

На первой же странице узнал, что он продолжает резню в Камбодже, недавно отравил газом йеменских детей, а в Пекине насмерть забил ногами старика, который осмелился, несмотря на "культурную революцию" хранить дома партитуру Бетховена

Как не написать об индустрии туризма на Таити - мифологии "бывших": бывший сталинист, сломавшийся на венгерских событиях; бывший американский летчик из Вьетнама,терзаемый угрызениями совести, бывший хирург, специалист по абортам, который каждое утро просит у природы прощения и целует головки цветов, напоминающие ему головки не рожденных по его вине детей. (естественно, всё это псевдо-бывшие, истории для привлечения туристов.) А история полицейского, который ежеминутно решал для себя сложнейшие задачи:

Почтовый служащий в Конго, которого он безжалостно карал за то,что тот воровал денежные переводы, сегодня ездил с официальными визитами в Париж, и город украшали флагами в его честь. Старший бой, состоявший у него в услужении в Браззавиле, стал министром здравоохранения, а бандит с большой дороги, которого он лично отделал буквально в последние часы колониального режима, стал три недели спустя министром внутренних дел

Теперь он боится, а вдруг он встретит Христа и ему прикажут его распять? История манекенщицы, у которой на Таити был нервный срыв,поскольку её плоская красота на фоне таитянок не привлекала никого. История любви Кона и таитянки Меевы - просто украшение романа:

Я буду ждать тебя всегда, всю жизнь, пусть даже это продлится целый месяц или два.

Историй великое множество, сами по себе очень интересные, но их количество и непрямая связь с сюжетом начали серьёзно утомлять. А тема-то романа, несмотря на все хиханьки да хахоньки, очень даже серьёзная - ответственность человека за происходящее вокруг, ложь и подмена понятий во всех областях жизни, извращение учения Христа (его имя упоминается по тексту неоднократно). Всё актуально и сейчас, через 60 лет после написания романа, другое дело "замылено", заболтано... В общем такая смесь серьёзной повестки с лёгким балаганом. Финал предсказуем, развязка чем-то напоминает фильм "Дежа вю" (кто дочитает - поймёт). Чтение ради процесса. Здесь так. Не знаю, как остальные книги Ромена Гари, но явно не из-за этого романа он известен всем. Даже побаиваюсь брать следующую книгу. КАКУЮ?

Не так-то просто определиться с главным пластом повествования данной книги. Сначала кажется, что главное тут – игра на имени Гогена. Действие происходит на Таити, а Таити и Гоген – почти синонимы; главный герой – аферист Кон - изображает из себя новую версию великого художника, и вообще весь остров превращен в своего рода туристически-мошеннический аттракцион – на Таити не осталось ничего подлинного, сплошная кругом имитация – что Гогена, что туземной жизни. Если бы я хорошо понимал, что такое постмодернизм, я бы назвал этот пласт постмодернистским. Центральная фигура на этом уровне – начальник полиции Рикманс, без конца ломающий голову над решением неразрешимой дилеммы: кто же перед ним – гений или мошенник, выдающаяся личность или преступник, да и есть ли вообще разница между гениями, мошенниками и преступниками? Его терзания по этому поводу – один из сильнейших эпизодов книги:

— Нет, вот давай возьмем Гогена. Хулиган, типичный правонарушитель, и сифилитик к тому же… Но куда мы сегодня водим своих детей? В лицей имени Гогена! Да что ж это делается?

Второй пласт – чисто плутовской – сам герой видит себя в роли пикаро – «испанского плута-авантюриста золотого века», ну а мне проще всего увидеть его как вариацию Остапа Бендера. Кон, «который звался вовсе не Кон», выдумывает различные способы отъема денег у населения острова, ну а то, что он при этом еще и художник, так не забудем, что и Остап Бендер был художником, и, в общем, ничуть не менее великим, чем Кон:) Я опасался, что этот пласт станет главенствующим, а все же Ильф и Петров куда изобретательнее в изображении всех этих махинаций. Правда и Гари достаточно оригинален, - если Бендер выдает себя за сына лейтенанта Шмидта, то Кон – за сына летчика, бомбившего Хиросиму. Но все равно – кому по силам сравниться с Остапом? Никому. Однако, слава небу, этот пласт повествования не стал главным, скорее он так и остался «капризом художника», эпизодом из жизни «джентльмена в поисках десятки».

Наконец, третий пласт, который я и рискну назвать ключевым. Это противостояние цивилизации и естественности. Собственно, Кон, как и Гоген, оказался на Таити в поисках рая земного, не изгаженного цивилизацией, прежде всего - в поисках чувственной невинности, не оскверненной понятием греха. Но, если и Гогену это бегство уже не вполне удалось, то после Гогена совершить его стало еще много-много труднее, так как Гоген превратил Таити в факт культуры, «добив» остров.

— Но Полинезия, прошлое, земной рай — это кончено навсегда. Каюк! Невинности больше не осталось на земле! Ей крышка!

Книга однозначно очень интересная, уверен при этом, что по-настоящему оценит ее тот, кто разделяет общее мироощущение Кона, то есть никак не я:)