細雪 [Sasameyuki]

Дотошно и последовательно японский писатель Дзюнъитиро Танидзаки излагает события семейной хроники в трех частях «Мелкий снег» (тридцатые годы прошлого века в Японии, перед войной). Написано по-европейски, но в смысле статичности и ситуативных повторов это еще и покруче, чем раздражающий, как заезженная пластинка, роман Теодора Драйзера «Сестра Керри». Если с чем сравнивать из русской прозы, то это очень похоже по стилистике на романы Гончарова «Обломов» и С.Т.Аксакова «Детские годы Багрова-внука», но только все обоснования в японском романе даны с позиций женщин. В романе Танидзаки, кстати, действует немецкое семейство Штольцев и русское Кирилленок, так что, не исключено, он впрямую и почтительно поддразнивает Гончарова. Это лишь догадка, но знаете еще почему реалистичная? Потому что и холостяк и домосед Гончаров, в своем кругосветном путешествии посетив Японию, в дневниках также сильно ругал японцев и потешался над ними, что они не способны ничего решить, никаких даже текущих и неотложных вопросов, без согласования с вышестоящим начальством. Японцы много и вежливо кланялись и оставляли все нужды русских кораблей без внимания в надежде, что путешественники сами поймут, как все в их стране устроено. А устроено у них все по русским пословицам «чин чина почитай» и «рука руку моет», то есть по коррупционным составляющим.

Из романа «Мелкий снег» следует, что это не коррупция (ну, разве только подарочная, мелкая, знаки внимания), а образ жизни, исторические традиции, повседневность как она есть, изоляция, самоизоляция и замкнутость. На фасаде вечное радушие, улыбка и согласие, а все решения — с заднего входа. Две старшие замужние сестры Цуруко и Сатико пытаются, не в ущерб своему благосостоянию и знатности, устроить судьбы двух незамужних сестер, Юкико и Таэко, причем, поскольку род почтенный и с амбициями, женихов кроткой, послушной и робкой Юкико постоянно бракуют (извините за каламбур), отвергают (то пьяница, то стар, вдов и с детьми, то худороден), а самая младшая Таэко тем временем и в такой пиковой ситуации все больше отвязывается и своевольничает, потому что ей-то, пока не замужем Юкико, и вообще надеяться не на что. Таковы правила, старшие опекают младших. Ребята, в России это называется «дедовщина» и применяется (въяве, открыто) почти исключительно в армии, а в Японии, вот видите, стиль повседневной жизни. В Европе и в России в эти годы на аристократов уже плевать хотели, а в Японии сливки все еще не смешивались с молоком. Бедная Юкико, настоящая белокожая японка, кимоно на ней даже ненароком не распахнется, истинный человек в футляре по сдержанности, красавица, а старшие сестры используют ее как еще одну служанку. Она обслуживает интересы всех трех сестер, а сама не может даже сосвататься удачно, потому что решает-то не она, а «главный дом». Японские мужчины, которые, в общем, бегают по периферии представления, вроде кукол того же театра Кабуки, поражают инертностью. Мужья старших сестер мало того что примаки, то есть прилепились к женам, взяты в дом со стороны, «усыновлены», так еще и банковские чиновники оба, а поклонники, точнее женихи Юкико и Таэко швартуются и отплывают как чужестранные корабли. Не дозволено кораблям вставать на катки и передвигаться посуху. Правда, японки в романе заняты только домом и не работают, но ведь они аристократки, на содержании высокооплачиваемых мужей и на попечении дворни (точнее, только служанок, а сервис уже общепринятый, городской и европейский). Героини романа много передвигаются и все перемещения дотошно описаны, но динамики нет, сюжета и развития, и перемен нет, а вместо них мертвая зыбь, терпение и ожидание. Вот всё как оно дано, так и есть, дневниковая констатация. Не происходит ничего без одобрения верхов, а низы несчастны и не устроены. Ну, налетит ураган, случится наводнение, вот и все перемены, а лица — статичные и несменяемые куклы, вроде тех, что от скуки мастерит «талантливая» Таэко. По сходству фигур некоторые вроде как даже напоминают мои нынешние родовые (и старая дева была, нянька чужих детей, и примаки незаконнорожденные, взявшие всю власть в свои руки, и вечная невеста Юкико), но реалии нашей русской жизни кажутся мне еще гаже, чем японские почти сто лет назад. Нет движения, бляха-муха, умираем в Рутине : «Кто жил здесь, вдыхая// Губительный тлен,// Кого убивала рутина?».

Танидзаки показался мне немного доходчивее, чем Кавабата или даже Кэндзабуро Оэ, - или, может, я постарел и примирился с тем, что стоялая лужа (стоялая лужа, Гаврила Романыч, а не «река времен») всех сжует, переварит и разложит. Мы ведь не живем, мы как бы чего не вышло боимся. Не любопытство, не сюжетный интерес, а яркие детали чужого быта (суси с шевелящимися креветками), некая зубная нудная боль рутинной обыденности — вот что побуждает к чтению этой японской книги. Но извлечен и полезный урок; у меня уже был опыт русской советской жизни, а вот и его подтверждение из Японии: обидно, что мы такие покорные, церемонные, жалкие, под жадными, эгоистичными и расчетливыми стариками ходим. Ну что вот, дотерпели те же японцы, через четыре года на их города повалятся многотонные авиационные и атомные бомбы, станет не до цветущей сакуры и не до сватовства. Жаль Юкико! Жаль и Ивина, который так пострадал от родственников-разбойников. И вообще, вы уверены, что мы дожидаемся лучшей доли? Лагерь-то у нас теперь один, капиталистический, - бараки разные...

Может, конечно, дело в чуждости культуры. В том, что нормальное в Японии так режет нас. С другой стороны, обо всем можно написать интересно. А эта вещь - антология нудности. Невероятно подробно и в то же время ни о чем на протяжении 1300 страниц переливают из пустого в порожнее по сути отсутствующий сюжет.

И ещё. Все характеры героев переданы словами автора, парой абзацев, выжимкой-справкой, из серии тех, которые получают от детективов и по которым судят о женихах сами герои. Не сюжет раскрывает героев, а вот эти вставки-справки, как... в учебнике, что ли. Не знаю. Эта книга без души рисует всех японцев такими. Без души. Чувств. Рыночные отношения. Товарные суждения. Бессмысленные традиции, показушничество. И все будто не люди, а... андроиды какие-то, что ли. Нужно соответствовать алгоритму. Порой "нужно больше древесины". Люди - товар, нужно выяснить заводские браки. И пр.

И все это передано словами автора. А эмоции героев отсутствуют. Они просто ходят туда-сюда, причесываются и пр. Как куклы.

Наверное, даже если сохранить взгляды и обычаи, отношение героев к происходящему с позиции их культуры и времени, но описать от лица человеков - с эмоциями - эффект будет совсем другим. Они не могут не чувствовать. Об их отношении и эмоциях можно писать не так... сухо. Не так, как о роботах каких-то, что ли.

И тогда и все эти придирки к пятнам над бровью, рентгеновские обследования, детективные изыскания, очередность замужества и пр - будут вызывать эмоции. Пусть негативные у европейцев - но хоть какие-то. Потому что книга вообще их не вызывает. Совсем. Никаких. И выходит, что умирает при родах младенец, его тело тащат в палату измученной сутками родов матери и тычут в нее, говоря, "это я налажал, простите, а такая могла быть красивая, как жалко". И даже читатель может только выдавить свое "угу", потому что уже тысячу страниц думает только о том, когда же, блин, Юкико выйдет замуж.

И ему - читателю - остается только возликовать от этой невероятно смазанной и дурацкой концовки.
Как-то так.
Непереносимое произведение. Оно рассказывает о японской культуре только то, что ее авторы не умеют о ней рассказывать.

Флэшмоб 2021: 7/40.

«Три сестры» - по-японски - сестер четыре, в Токио ехать не желают (одна из сестер перед переездом рыдает в отчаянии, а другая соглашается на замужество, только когда уверяется, что муж ее в Токио не увезет).
И все это за пять лет до гибели это японской Атлантиды. Все оставшуюся жизнь они проживут в совсем другой реальности. Хотя даже автор этого еще не знает (роман закончен 1948 году, последствия войны в самой силе, но все еще уверенны, что прежняя жизнь обязательно вернется – нужно только потерпеть).
И автор дает имя роману – «Снежный пейзаж» (в более буквальном переводе «Мелкий снег») – это то, что радует красотой очень не долго - если не растает, так грязью покроется.
Но пока все живы и получили, что хотели:
Цуруко, самая старшая из сестер.
Она получает замужество одной из младших сестер, замужество, за которое перед родственниками не стыдно, и практически полный уход из семьи другой младшей сестры – той, что ни в грош не ставила ни старшинство сестры, ни волю «главного дома», ни все вертикальные взаимоотношения, так свойственные старым традиционным семьям Японии.
Боже, что ждет Цуруко в будущем? Ей будет хуже всех, все её ценности (хоть духовные, хоть материальные) исчезнут в несколько месяцев. И это при шести детях и совершенно никчемном муже. Абсолютно безнадежное положение для женщины более всего ценившей соблюдение декора (именно этим и объясняется совершенно чудовищное письмо о возможной смерти Таэко: смерть сестры – пустяк, но нарушение приличий ужасно). Для Цуруко свадьба Юкико должно быть последнее радостное событие в ближайшие шесть лет. Какое счастье, что мы не можем заглянуть в наше будущее.
Сатико – средняя сестра.
С первого взгляда она похожа на старшую сестру – боится мнения окружающих, но зовет это заботой о чести семьи; верит, что происхождение и семейные связи гораздо важнее личных качеств; свои личные потребности и стремления маскирует под соблюдение приличий. Вот только она действительно заботится о семье – чтобы все были довольны, чтоб старшая сестра не обижалась, чтобы младшие сестры были пристроены, кто замуж, а кто, хоть материально обеспечен, пусть даже за счет денег самой Сатико и её мужа.
Она действительно умеет любить не только себя. Если Цуруко плачет в романе два раза. Один раз из-за нежелания переезжать в Токио, а другой когда сестры были в театре, а ее не позвали. И это притом, что на протяжении романы ее сестры теряют детей, находятся на грани гибели, выходят замуж, но, ни одно это событие каких-либо эмоций у Цуруко не вызывает. А вот у Сатико жизнь полна волнений и слезы льются без конца – то сестра по-хамски обошлась с женихом, а другая сестра связалась с неподходящим мужчиной, потом сестра при смерти, потом у самой Сатико выкидыш.
И для нее свадьба Юкико – долгожданное событие – брак любимой сестры именно такой как мечталось – с человеком «их круга» и даже повыше их - все-таки побочный сын аристократа.
Ведь семья Макиока это обедневшее купечество, хоть сестры и ставят свое происхождение высоко, но торговый истеблишмент в приличное общество стали пускать только с середины 19 века, после революции Мейдзи. А до этого вся буржуазия третировалась жестко – «подлые, презренные торгаши».
А кроме происхождения, жених еще и человек с артистическими наклонностями, а это так подходит утонченной Юкико. С младшей сестрой Таэко вроде тоже все устроилось, о браке по залету никто не узнал, а значит, свадьбе Юкико ничто не помешает.
Да и сложные взаимоотношения с «главным домом» - тоже не грозят осложнениями. От брака Юкико они в восторге, а возмутительный брак Таэко – ну что ж, может Таэко разведется, а может дела её и её мужа пойдут в гору, или они вообще в Европу уедут – «главный дом» побухтит, пришлет пару возмущенных писем – а что он еще может сделать? Главный рычаг управления семьей потерян – ценные бумаги, оставленные отцом сестер, обесценились. Семья разорена – это ясно еще, когда Таэко отказали в доле наследства – какая доля? Мы ничего не тебе должны. Только это еще как-то маскируется: на поездку во Францию не дадим, а на свадьбу дадим. Вот только твоя свадьба после свадьбы Юкико – а у Юкико и жениха еще нет.
Но в общем Сатико может сказать, что вот теперь в её жизни все хорошо, все сестры замужем (для такой почитательницы семейных ценностей это очень важно), вот только если бы самой Сатико еще сына родить. Возможно, она еще порадуется, что не родила. Трудно растить маленького ребенка в стране, чья экономика ориентирована исключительно на военные нужды, а люди экономят уже не только на праздничной одежде к дню любования сакурой, а и на количестве съедаемого в день хлеба. Да и послевоенная жизнь будет не лучше.
Юкико - третья из сестер.
Ее судьба и попытки выйти замуж структурируют роман.
Красивая, молчаливая и непроницаемая. Автор ею восхищается и она без сомнения главная героиня романа.
А вижу в ней классическую женщину-манипулятора. Такие вырастают в патриархальных семьях (в свое время Англия такими славилась) где женщины лишены практически любых легальных методов контроля над своей жизнью.
В ее застенчивости не следует видеть скромность. Вообще-то скромные люди, редко долго переживают о том впечатлении, которое производят на других. Облажались? Ну, что ж, никто не совершенен, а я уж точно нет. А застенчивые гордецы молчат в обществе и стараются держаться незаметно только по одной причине - они свято уверены, что после их ухода все-все будут их обсуждать, осуждать, смеяться. Им и в голову не приходит, что внимание людей на них вовсе не сосредоточено.
Юкико - которая выступает как образец "настоящей киотской красавицы" и послушной японской женщины - спокойно отвергает всех женихов, при этом утверждая, что она, конечно-конечно, сделает, так как ей велят старшие. Но я не выйду замуж за человека, который увезет меня далеко от любимой сестры, я не выйду замуж вдовца, который все еще чтит и любит память своих покойных жены и детей, я не выйду замуж за человек, который не восхитился сразу же моей женственной скромностью и молчаливостью. Я выйду за того, на кого мне укажут, но за вот конкретно за этого я не выйду ни за что.
Но вот момент триумфа - она дождалась - вот он - умница, артист, архитектор и аристократ в одном лице. И это после унизительного отказа от Савадзаки - богатого и знатного политика и промышленника, этот чуть ли не первый из всех женихов отказался от Юкико сам, чем наверняка нанес ее самолюбию серьёзный удар.
Но неужели Юкико, в целом не глупая женщина, не видит кто такой её жених. Ведь в произведении есть его прообраз - Окубата, это эксжених Таэко, младший сын богатой торговой семьи, у него отвратительные отношения с братом, у него никогда нет денег, хотя он любит ходить по девочкам. Полное ничтожество. Вот и побочный сын виконта Минору Мимаки - успел растратить деньги, выделенные ему отцом, и поработать коридорным, пьяным подраться с братом, заняться элитной архитектурой именно тогда, кода спрос на нее резко упал, в увеселительные заведения перестал ходить, только когда деньги кончились. А Юкико это все как бы и не интересно. Она выше этого. Да что происходит?!
А происходит то, что манипулятор-профессионал (Юкико) столкнулся с манипулятором-любителем (Таэко), и любитель выиграл.
Как сложиться жизнь этой красавицы, что чувствует себя такой одинокой, и так любит свой родной дом. Ее ждет в любом случае безденежье. О ее будущем муже прямо говорят "господин Мимаки не из тех, у кого держатся деньги", а Тэйноскэ, воплощение здравого смысла предупреждает "такие вот обходительные, лёгкие в общении мужчины порой бывают весьма капризны, и жёнам с ними приходится несладко". В этом смысле даже у Цуруко положение будет лучше, ее муженек за полушку удавиться, а светский лев Мимаки "чрезвычайно щедр на руку, но, к сожалению, не отличается умением зарабатывать деньги". Ее родные места будет так перепаханы войной, что она вряд ли их узнает, к июню 45 года 40% площади крупнейших японских городов (Токио, Нагоя, Кобе, Осака, Иокогама и Кавасаки) будут разрушены. А ведь именно в пригороде Осаки должна поселиться Юкико с мужем. Возможно гибель ее мира, который она так любила, станет и ее гибелью.
Таэко – самая младшая из сестер.
"Enfant terrible" семьи Макиока, или, как деликатно говорят их знакомые - "в каждой семье кто-то один обязательно не похож на всех остальных". Автор относится к ней, так же как Тэйноскэ (а этот мужской персонаж явно альтер эго писателя) - он ее не понимает.
Она талантлива, не какими-то гипотетическими талантами, свои таланты - она умеет воплощать в жизнь. Она трудолюбива, креативна, в ней есть отвага, которая не позволяет ей ныть и чувство собственного достоинства, которое не дает ей жаловаться на родную семью, относящуюся к ней как к чужой.
А еще она абсолютно неразборчива в средствах, привыкла добиваться своего любой ценой, с детским эгоцентризмом подставляет близких под удар, и цинично уверенна, что, в конечном счете, все решают деньги. И кстати не так уж она не права.
История ее первой любви, которая разрушила ее юношеский идеализм и доставила столько неприятностей ее сестрам - очень показательна. Неудачный побег юных влюбленных, годы разлуки, встреча ... и все уверенны, что вот-вот будет хороший конец в виде свадьбы. И крутой поворот - разрыв с женихом, который приводит в бешенство всех.
Но подумайте, как она, уже взрослая женщина, смирившаяся с тем, что, по ее собственному выражению, "видно, ей суждено было полюбить такого никчёмного человека", должна реагировать на события наводнения? Совершенно посторонний ей человек, с риском для собственной жизни спасает ее. А жених с места не сдвинулся, потому что боялся, что стрелки на брюках разойдутся! Оставил ее испытывать невыносимый ужас близкой гибели. Скажу честно, большинство женщин решили бы, что раскрутить такого на бабки, а после дать ногой под зад - вполне оправданное поведение. С такими не церемонятся. И такое невозможно простить.
Обвинения в ее адрес со стороны бывшего жениха (а "бабушка" попросту поет с его голоса) поразительны - она оказывается каким-то злым гением, погубившим несчастного мальчика. Женитьба на ней была бы его спасением. Но она замуж за него не идет, что характерно, никто и не задумывается, чем обернулась бы для нее это замужество. Это она толкала его на воровство, подбивала его тратить все деньги, изменяла ему. Ну, разве что скупкой краденого не занимается и бандой не руководит. И ключевая фраза «может ли женщина, какой бы способной она ни была, выручать от продажи кукол, которых мастерит наполовину ради забавы, достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать, да ещё иметь сбережения?» Это вопрос от патриархальной культуры, где женщина всегда иждивенка – как жена или как содержанка. И обвинения в адрес Таэко построены именно на этой логике – незамужняя женщина не может честно зарабатывать на жизнь, так просто не бывает.
Таэко явно не нуждается в одобрении своих действий семьей Макиока, но очень нуждается в ощущении родства хоть с кем-нибудь, в этом весь ее образ - это бесприютное одиночество от которого не спасает ни талант, ни трудолюбие. Ей нужна семья - но не то формальное сообщество с вертикальной иерархией, которой является японская семья, что очень хорошо видно в ее родной семье. А настоящая - где тебя любят саму по себе, где тобой не брезгуют. Как брезгует ею болезненно брезгливая Юкико, успевшая воспитать в ту же черту в племяннице, да так удачно, что та уже на грани психоза. Семья, где тебе помогут и примут. Но такой семьи у нее нет.
Ну, так значит, она сама ее создаст! И в этом вся Таэко.
Она твердо решила выйти замуж за того, кто подходит ей, а не семье и "главному дому" Макиока. Только она уже пыталась с Окубата, и испортила себе жизнь. Ну что ж, побег не помог, так беременность поможет! Она больше не собирается ждать свадьбы гордой Юкико - пусть Юкико сама о своей гордости позаботится!
Привыкшая идти напролом и ничего не бояться - Таэко проявляет прямо макиавеллевскую изворотливость - она дожидается очередных (которых по счету?) смотрин Юкико. В отличие от Сатико она не верит, что помолвка Юкико расстроится по ее вине. Она уже знает, что все помолвки ее сестры-красавицы не складывались только потому, что сама Юкико этого не хотела, и никак иначе. Вот и отправляет недвусмысленное послание семейству - это ваша последняя возможность. Таэко не может не понимать, что Юкико обо всем узнает. Собственно ради этого все и устроено было.
Я поначалу не могла понять - а зачем? Хочешь замуж за бармена, а не торговца-барчука или аристократа-бездельника - ну так выходи! Таэко с традициями (младшая сестра не выходит замуж раньше старшей) явно не считается. Но вот в чем дело - она сестер любит, по-своему, но любит. Формальное изгнание из семьи ее несколько огорчает и только. А вот связь с сестрами она явно терять не хочет. И боится, не без оснований, что тайный брак навсегда оттолкнет от нее сестер. Сложное положение - и играть по их правилам не желает, и забыть о них не хочет.
Интрига она проводит успешно, она по прежнему "непутевая" младшая сестрица, но ей словно напомнили, что за все надо платить - ее ребенок гибнет, и сестры объединяются с ней не в радости, а в горе и рыданиях.
Кажется, именно так автор увидел будущих японцев, тех, что смогут выжить. А у Таэко много шансов выжить - ее непотопляемость дополнится новыми реалиями, к которым готова более чем другие сестры. Будет шить западные платья - для японок и фольклорные куклы - для туристов, пока муж будет пропадать в баре, ориентированном на иностранцев. В ближайшие десять-двадцать лет это будет оптимальной стратегией выживания. Ее талантливость, трудоголизм, этическая неразборчивость и ориентированность на материальную независимость победит эфемерную верность традициям, почтение младших к старшим и безыскусное восхищение красотой "тонкого снежного слоя" довоенной Японии.

После давно прочитанного "Умереть в Париже" Кодзиро Сэридзава хотелось чего-то столь же аутентичного, столь же размеренного и желательно о веке девятнадцатом - начале двадцатого, потому что с современной японской литературой у меня отношения не складываются. И вот он, случайный подарок от Литорга, - пост в ВК с упоминанием книги Дзюнъитиро Танидзаки "Мелкий снег". Скачала её в тот же день, хотя она безусловно достойна быть прочитана в бумажном варианте, но ни одного издания не нашлось в продаже. Восемьсот страниц и вчера они закончились, а мне так хотелось их растянуть хотя бы на месяц.
Как же там всё прекрасно. Тридцатые годы ХХ века, история о жизни четырёх сестёр: Цуруко, Сатико, Юкико и Таэко. Традиции и устои, которые никак не вяжутся с этим временем, но столь естественные для сестёр, что постепенно начинает казаться, что телефоны, кино, такси и европейские платья здесь случайность, а на самом-то деле тут совсем другие века. Традиции, с одной стороны, разрушающие жизнь, - младшая сестра не может выйти замуж раньше старшей, и не может завязать отношения до брака, чтобы не опозорить семью. Но и традиции, наполняющие жизнь смыслом и красотой - любование цветущей сакурой, любование первой зеленью, ловля светлячков, любование осенней луной. Созерцательность и размеренность во всём.
Врываются в эту размеренность наводнения и тайфуны, доносятся отголоски войн, но каждый раз всё возвращается на круги своя. И хотя роман обрывается на полуслове, хочется верить, что у сестёр всё сложится, и будут свадьбы, и будут дети. Только звоном колокола в конце разрушает эту картину время. Действие романа заканчивается началом 40-х годов, остаётся несколько лет до Хиросимы и Нагасаки, а ведь изначально одной из целей был Киото, город совсем рядом с родной для сестёр Осакой. И милые и не до конца понятные сёстрам друзья-иностранцы оказываются в центре войны: Штольцы в Германии, Катерина в Англии. И всё-таки хочется верить, что настанет день, когда сёстры снова все вместе поедут в Киото любоваться цветущей сакурой, а Тайноскэ сфотографирует их на фоне подёрнутого рябью пруда Хиросава.

Первый снег…
Смотрю, как засыпает он заброшенный сад
И думаю:
Чем более живу на этом свете,
Тем больше познаю его печаль.
(с)Мурасаки Сикибу

Со «Снежным пейзажем» Танидзаки я очень не торопилась, оттягивала, откладывала знакомство, готовилась. Много лет назад я любила и наслаждалась его искушающим «Ключом», мучительной «Любовью глупца», маленькой изысканной «Татуировкой», печальной и горькой «Той, которую я люблю». Меня не смущали ни немалый объём книги, ни жанр семейной хроники с множественными персонажами, запутанными отношениями и невысказанными словами, ни неминуемое погружение в тягость повседневности с описаниями и рассматриванием деталей. Я наперёд знала, что «Снежный пейзаж» станет моей книгой, однозначно любимой.

Прекрасная, величественная эпоха, стоящая на пороге и любующаяся собственным закатом, устои и традиции, покрывающиеся пылью, неумолимое течение времени, перемены, которые невозможно остановить. Этим движением пронизана вся книга: и грустью, и тоской о былом, о невозвратном, и жадным, почти маниакальным любованием преходящим моментом, отчаянным стремлением остановить его хотя бы в собственной памяти, ухватить, урвать кусочек близкого сердцу - каждая страница. Медленное крушение некогда богатой и знатной семьи Макиока, вынужденной мучительно прилаживаться к новой жизни, с уступками, жертвами, слезами; оборотистая и деловая Итани, раскланивающаяся с друзьями и уезжающая в Америку; хлебосольные русские эмигранты Кириленко, вздыхающие о невозвратных приёмах и манерах; педантичные соседи-немцы, надеющиеся на возрождение Германии. Всё в руках рассыпается в прах и утекает сквозь пальцы, но можно любоваться осыпающимися лепестками вишни, алой листвой клёнов, представлениями театра Кабуки, ловить светляков, поедать «танцующие» суши, хотя уютную, тихую Асию уже неумолимо смывают потоки воды и песка. Читая, невольно задумываешься: «Перемены... а так ли они хороши и стоят ли того?»

Сёстры Макиока, главные героини, такие единые в своём разобщении и непохожести друг на друга. Красавица Цуруко, страдающая от разорения, множества детей и гордости, которую приходится смирять, вещей, которые приходится раздавать и оставлять, преданно поддерживающая столпы фамильной чести и негибкого мужа. Сердечная Сатико, и баланс, и весы, и дипломат – в вечном участии, в вечном сомнении, в вечных попытках сделать «как лучше». Юкико и Таэко: лёд и огонь, тонкая, хрупкая веточка и отчаянный бунт, беспомощность и вульгарность – две героини, которые я так и не смогла принять. Они как две крайности: одна упрямо не хочет идти вперёд, другая хочет отчаянно, закрыв глаза бежать без оглядки, не разбирая дороги. Отдельно друг от друга они существуют, вместе – никак. Признаюсь, в процессе чтения, в зависимости от разворачивающейся ситуации, мои симпатии и сочувствия перескакивали поочерёдно от одной к другой, к концу романа невыносимы стали обе.

«Снежный пейзаж» стал для меня книгой выше всяческих похвал, и после прочтения я заинтересовалась единственной и такой далёкой экранизацией 1983 года. Фильм прекрасен, отсутствие дубляжа ещё более погружает в атмосферу эпохи, созданные образы великолепны, музыкальное сопровождение и декорации завораживают. Вот только к такому Тэйноскэ я не оказалась готова – хорошо, что я сначала читала, а потом смотрела. Наверное, я бы измучилась навязчиво искать потом в книге того, чего нет.

Произведение представляет из себя историю, четырех сестер некогда процветающего рода Макиока. Неспешное, спокойное и размеренное повествование - будто смотришь сериал. Сперва я задавалась вопрос - так в чем же соль? а потом просто получала удовольствие от чтения, красивого описания непростых судеб.

Для себя выделяю в книге несколько сторон:
Сестры. Четыре разных характера, четыре судьбы, у каждой свои проблемы и радости. И все-таки здесь описаны именно сестры со всем их богатым миром взаимоотношений - и дружба, и досада, и поддержка, и злость, и забота - и да, они сестры. То удаляясь, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь как морально, так и физически, они остаются неразрывно друг с другом связаны кровным родством.
Но акценты на них расставлены по-разному. Так, остается немного "за кадром" старшая Цуруко. А кажущаяся с первых глав основным действующим лицом Юкико так и вовсе осталась для меня загадкой. Внимание автора сосредоточено, пожалуй больше всего на младшей бунтарке-Таэко. Хотя по прочтении книги полностью понимаешь, что центром этой семьи остается "вторая" - Сатико.

Традиции и правила. Писать, пожалуй, о просто традициях было бы не совсем корректно. Ведь важно не просто их знать, но и придерживаться им даже тогда, когда они меняют всю жизнь героев романа. А ведь и поведение сестер здесь не однозначно - фактически это 4 разных подхода: от беспрекословного соблюдения правил, до слепой покорности или же бунтарства.

Красота, обычаи, искусство. Я не случайно здесь разделила для себя обычаи и традиции - большая часть книги описывает именно многие красивые японские обычаи или национальные танцы, театр. Любование сакурой рассказано здесь настолько легко и волнующе, что мне невольно хочется самой поехать и увидеть это своими глазами, чтобы предаться походим чувствам, и может, где-то вдалеке увидеть очаровательных сестер в кимоно =)