Шмель

Книгу Ани я ждала с самых первых анонсов, и притащив ее наконец домой из пункта выдачи, тут же заглянула на первую страницу, потому что было ужасно любопытно. Сразу стало понятно, что этот роман я не буду откладывать даже до завтра. Так что я доработала свой рабочий день, и весь вечер читала с перерывами на чай.

Тревога главной героини Веры оказалась столь реалистичной, что страницы словно немного гудели под моими пальцами. Я откопала дома желтый маркер и выделила все строчки, за которые зацепился / споткнулся взгляд. Сердце падало и поднималось, я понимающе кивала и вздрагивала.

«Шмель» рассказывает про знакомый всем процесс взросления, в котором ты пытаешься понять, кто ты и куда тебе идти. Про тот момент, когда формально ты уже взрослый человек, но совершенно непонятно, что теперь с этим делать. Авторка усложняет жизнь своей героини, поместив действие в 2022 год. Попытки Веры обрести стабильность и понимание себя усложняются окружающим ее хаосом, в который погрузился мир.

С одной стороны у Веры есть мечты, даже амбиции, но с другой стороны окружающая ее действительность до чертиков пугающая. Так что она то бежит навстречу миру, то прячется от него и от себя, естественно тоже. Все это невероятно изматывает, мешает нормальному существованию и реализации. Очень живой, смелый и откровенный текст о простом человеческом Я, его отношениях с миром и с самим собой.

И, конечно, же любое Я - это не только настоящее, но и прошлое, которое его сформировало. Все это вплетено в повествование таким образом, что делает его объемным, но не тяжеловесным. Читатель вполне может легким и тревожным шагом идти по тексту не останавливаясь, чтобы потом еще несколько дней об этом тексте думать.

__

«Шмель» вызвал у меня еще и ряд литературных ассоциаций. Во-первых, он почему-то напомнил мне романы Вирджинии Вулф. Вероятно из-за откровенности и потока сознания. Во-вторых, книги Тове Дитлевсен, но не трилогию, а «Комнату Вильхельма» и «Лица», в которых столь же сильно передается эмоциональное состояние героини. И третье - «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн, из-за одного конкретного момента, который думаю достаточно легко будет обнаружить в тексте.

Вера не доверяет своим чувствам. Не понимает, что она должна чувствовать, чего от нее ждут, как правильно реагировать, что вообще нужно делать. Внутри Вера как натянутая струна, которая едва заметно вибрирует, постоянно. К ней даже не надо прикасаться, достаточно движения воздуха, ветра, дождя, чужого взгляда, инфополя, новостей, уведомлений в телефоне. Внутри Веры постоянно гудит шмель, иногда тише, иногда громче. Вере очень страшно, она точно знает, что это конец света, как вообще люди ходят, разговаривают, работают. Они что не понимают? Потому что на дворе 2022. Потому что объявили всеобщую мобилизацию, потому что все верины друзья и знакомые уезжают. Вера им врет, что тоже уезжает. Но ей незачем и некуда ехать, у нее даже толком работы нет, она разводится с мужем, переезжает на съемную квартиру и понятия не имеет, что делать с этой свободой. Вере очень тревожно. Очень.

Роман «Шмель» о том, как страх и тревога из вне (новости, политика, одиночество, изоляция) разрушают человека внутри. И тогда нужно признать и сказать самому себе важное «я не справляюсь. мне очень плохо. мне нужна помощь».

«У меня не получалось спасать людей. У меня вообще ничего не получалось, кроме беготни вокруг самой себя»

Пожалуй, худшее что я могла сделать для себя, человека, который неделю не может нормально спать из-за стресса – это взяться читать книгу Анны Гетьман. Потому что это как тушить пожар бензином. Хотя может стоило усилить проблемы, чтобы понять, что их реально надо решать (и признать, что я действительно, не справляюсь, и для меня купить новопассит – уже офигеть какой серьезный шаг)… Кроме того, это роман с секретом. Потому тревога в процессе чтения нарастает медленно, с маленького, едва заметного жужжания в груди, к концу книги она достигает предела, когда слепнешь и глохнешь от страха и ужаса, когда тебя уже выворачивает наизнанку, когда мозг взрывается…. Ооооо…. Поразительное чтение.

Книга обманывает. Кажется, что это просто современная проза, просто история о том, каким потрясением стали события 2022 года для впечатлительных и эмоциональных людей, как реагировали в обществе, как волна страха захлестнула людей. И пример Веры, человека вне политики, человека, который вообще вне чего-либо, большая часть ее мыслей сосредоточена на всяких кириллах и колях, помогает наглядно показать степень влияния общего на частное. Книга обманывает, потому что чем дальше и больше читаешь, тем больше погружаешься в больное, по сути, сознание. Попадаешь в лабиринт тревог и страхов Веры, читаешь дальше и запутываешься еще больше. Насколько легко было читать книгу в начале, настолько же трудно, тяжело, почти невыносимо было читать ее в конце.

На самом деле, я не знаю ни одной похожей книги. Я сразу вспоминаю «Курорт» Секисова, но это вообще не то же самое. Дорогой Митя был совершенно здоровым персонажем, я прямо соскучилась по этому хмурому увальню. Митя просто сомневался. Веру из «Шмеля» прямо колбасит, тут уже не до каких-то моральных вопросов. Вера даже не понимает толком что именно происходит, она по улице идет, и ей страшно, что мальчик которого ведут в садик, смотрит на нее и всё про нее знает. Чувствуете да, разницу? И раз таких книг больше нет, значит она нужна. Она нужна тем, кто вот так же сходил с ума от тревоги, кто переживал развод и немного на этой почве сходил с ума. Кого засасывает инфополе, кто проверяет новости каждые пять минут, кто смотрит все последние сводки, кто накручивает себя. Книга для тех, кто живет в постоянном страхе.

Эта книга не даст вам ответов. Это не психотерапия и не таблетка успокоительного. Это канистра бензина на ваш костер тревог. Это "длинный тормозной путь", чтобы остановиться и задуматься над тем, чем именно можно помочь себе? Чтобы признать «я не справляюсь. мне очень плохо. мне нужна помощь».

Аннотация обещала мне книгу о тревожной девушке Вере из Санкт-Петербурга образца 22 года. Я читала и ждала, когда уже пойдет речь про эту самую тревожность. А потом у меня словно щелкнуло в голове. Вера ведь не рассказывает, она показывает.

Вот же она, родимая, в каждом слове, в каждом поступке, в бесконечном потоке мыслей, жужжит и жужжит, как надоедливый шмель. Мне стало некомфортно. Мне хотелось закрыть книгу и забыть об этой Вере, выкинуть её из головы.

Наивысшей точкой отторжения стал момент, когда я наконец-то признала в ней себя. Тогда мне уже не хотелось отложить книгу, мне хотелось заплакать. Хотелось долистать её до конца и узнать, что у Веры есть надежда на счастливый конец. А значит, и у меня тоже.

«Шмель» – это впечатляющий срез современности. Это история о поколении, которое, выпорхнув из-под маминого крыла навстречу миру, вдруг обнаружило, что этот мир повернулся к нему… спиной.

Частичка этой Веры есть во многих из нас. Она гуляет по знакомым нам улочкам Петербурга, заходит в Подписные издания, пьет кофе в Буше, скроллит бесконечную ленту новостей, ведет нескончаемый внутренний диалог и не понимает, кто она на самом деле. Сколько в ней себя, а сколько – других.

Как жить, когда мир стоит на паузе, а внутри все несется? А если мир сходит с ума, а внутри все застывает? Какие чувства по-настоящему мои, а какие – положены? И когда уже замолчит этот чертов шмель?

В целом, это интересный литературный опыт осмысления начала военных событий на территории Украины. С учётом, что нужно заложить время на вынашивание идеи, написание книги, редактуру, согласование на публикацию, само издание, распространение, и что вот даже уже до моего острова дошла книга и также не была сразу прочитана. Здесь невольно задумаешься, как всё-таки давно это всё длится, что даже вот такие этапы были пройдены в книгоиздании.

Тем не менее переосмысление старта военных действий и мобилизации на территории РФ — это не единственная тема в книге. Здесь акцент на самой личности героини. Молодой, потерянной, колючей, зумерской до костей.

Честно? Я много о ней думала. В последнее время меня вообще довольно плотно захватила тема поколенческой разницы (охохо!). Миллениалы против зумеров — это не только мемы, это рабочая реальность. И я прям физически почувствовала: вот она, та самая — зумер в своей неприглядной красе (отследите поступки по сюжету).

Но вот что удивительно: читая, я смогла оказаться в её шкуре. Не всегда соглашалась. Чаще раздражалась. Осуждала. Но это всё равно был опыт сопереживания.
И да, я бы, наверное, не вела себя так с психотерапевтом, у которого снимаю комнату. Но вот эта пассивная растерянность, ползучая тревожность, непонятные попытки зацепиться хоть за что-то — они узнаваемы. У меня получилось вспомнить себя в 20-25 лет. Возможно, мы все немного зумеры. Просто конкретно нам повезло с родителями.

Мне книга понравилась.

Не могу поверить, что такое уважаемое издательство, как Поляндрия, выпустило в свет подобное днище. Язык повествования скупой и пошлый, как будто текст написан школьницей, прогуливающей уроки литературы и воспитанной под забором. Не удивительно, что этот незрелый человек подписывается именем Аня, подчеркивая тем самым свою инфантильность (но это еще ничего, как блогер-влогер она вообще Аня Пинки - розовая, то есть. Надеюсь, это не про ориентацию).

Куча словечек, не имеющих отношения к русскому языку, по типу "свайпать", "лайфхаки", "нажать на пуш". Нормальные слова "перелистывать" и "уведомление" ни авторке, ни редакторам, видимо, не знакомы. Секс, мат, англицизмы - это что, русская литература с ее великим и могучим? У нас нет более достойных произведений для издания или деньги и популярность, как это часто бывает, решают?

На протяжении многих предложений не происходит ничего существенного, никакого продвижения сюжета, зато без всякого смысла упоминаются имена великих, названия фильмов и все в таком роде, как будто авторка всеми силами хочет подчеркнуть свой кругозор, но для истории это не имеет никакого значения, с тем же успехом туда можно подставить любые другие имена и названия.

В общем, перед нами попытка молодой недописательницы с необсохшим на губах молоком спекулировать на расстройствах и травмах, как будто других тем и проблем не существует, бессмысленная и беспощадная.

Шмель жужжит в голове и заставляет следить за тем, что делают сверстники. Поэтому я, 24-летняя Аня, открываю книгу 25-летней Ани и читаю о том, как 24-летняя Вера страдает теми же неврозами, что и я.

Верун — так её называет мама — девушка с вечно гудящей головой, в которой проносится тысяча мыслей в секунду. В ее голове живет шмель, живет с ней давно, с самого детства. Вере со шмелем привычно, но одиноко, поэтому, когда случается масштабная катастрофа, и жужжать начинает не только у Веры в голове, но и по всему Петербургу, шмель потирает лапки и радуется, разрастается, захватывает всю Веру целиком.

Главная героиня — персонаж сложный, неоднозначный. Ее страхи и желание любви так близки и понятны, но ее поступки по отношению к другим злят и отталкивают. Невозможно простить ей то, как она поступает с Юлианной, самой терпеливой соседкой на свете. Юлианна — психолог, чья жизнь построена на расписании и ритуалах. В ее голове никаких шмелей нет, а Вере с такими людьми не по себе, ей хочется их растрясти, навести шороху в их спокойных черепных коробках. Несправедлива она и по отношению к бывшему мужу, которого разлюбила, лишь бы он не разлюбил ее первым. Утопая в болоте страхов, Вера никого вокруг себя не видит. Не замечает, что у других людей тоже есть чувства.

Вместе с тем, Вера готова быть полезной другим. В экстренных ситуациях, привычная к атмосфере тревожности, она может спасать людей, если найдется кто-то еще, кто возьмет ее за руку и ринется в бой вместе с ней. Рушащийся мир — естественная среда обитания для нее.

В мире, где всё спокойно, Вера жить не умеет. Она не знает, что делать, что чувствовать, где работать, кого любить, что носить. Ей всегда нужен кто-то, за кого можно ухватиться со всех сторон, чтобы существовать его мыслями, чувствами, привычками и вкусами. Оказавшись без мужа, она не может понять, какую туалетную бумагу купить и где хранить хлеб, а при покупке новых вещей нуждается во внешнем подкреплении. И как же мне понятна эта дезориентация в большом и страшном мире.

Интересно прописана мать героини — женщина с тысячей и одним начинанием и магическим мышлением в придачу. Отсюда ли растут корни всех Вериных проблем? Постоянные страхи за жизнь матери, наблюдение за ее попытками реализоваться, ссоры до истерик, неверие в ее любовь. И вновь все проблемы из детства?

После прочтения хочется как-то разложить эту книгу по полочкам, установить причинно-следственные связи, которые так любит наш мозг и так не любит объективный мир. Но события слиплись в один сплошной комок тревоги и беспомощности. Не знаю, могу ли я спокойно рекомендовать этот безумный поток сознания другим, ведь он пробуждает шмелей. Во мне один уже проснулся.

Очень Сложно (с больших букв О и С соответственно) писать рецензию на книгу, про которую так много слышал от самого автора. А может, вовсе и не много, да и не лично слышал, а читал в постах, сторис и всяческих прямых эфирах, но все-таки отделить блог автора и личность от самого текста — не элементарная задача. И не знаю, нужно ли это делать.

Правды две: я долго и уверенно испытываю тихую односторонюю симпатию к Ане, какая она есть в сети интернет, и эта книга действительно цепляет и захватывает с первых страниц. С одной стороны, я бы ее, может, и не купила, и не понеслась бы читать так сразу, если бы имя было мне не знакомо. С другой, само содержание книги — абсолютно самодостаточная творческая единица, и каждый авторский листик вызвал у меня теплое чувство узнавания.

Главная героиня, Вера, становится молодой взрослой в двадцатые годы этого века и переживает все, что происходит в России в этот период. Политические проблемы, эпидемии, кризисы, хаос — в сущности, наша ежедневная реальность, от которой действительно хочется иногда залезть под кровать и вопить, да когда же это кончится. Тут, конечно, даже простые ежедневные ритуалы, как выпить кофе в Вольчека или посидеть в Подписных, воспринимаются с нежностью, потому что в этих же Подписных и я сидела, и все было хорошо. Вера живет, ходит по улицам, снимает комнату, что-то пишет, чего-то боится, и все это такое знакомое, как и та тревожность, которой напитан текст. Причем Аня не просто пишет, что Вера тревожится — нет, это читается между строк, между букв, в каждом пробеле, в каждом обгрызенном ногте и порванной салфеточке в ожидании счета в кафе. Далеко не все события и позиции были мне приятны, а кое-где Вера и вовсе выходит из берегов, как Фонтанка, и в жизни я бы не выдержала такого человека рядом с собой, но читать, наблюдая за ней, как за рыбкой в аквариуме, оказалось интересно.

Наверное, сюжетно это не самая насыщенная книга. Если расписать происходящие по факту события, их будет немного, потому что основной мир, который мы видим — это мир внутри Вериной головы. Вот там-то все взрывается, бурлит и кипит каждую минутку жизни. Текст при этом живой, образный, дышащий, очень красивый. Говорят, первую книгу писать одновременно проще и сложнее всего, потому что есть возможность опереться на собственную личность, и рискну предположить, что здесь авторской личности немало. Очень интересно, как развернется и развернется ли этот талант в возможных следующих произведениях.

Это поэтичный, метафоричный, во многом непростой текст с необычным оформлением диалогов (чтобы вы не догадались раньше времени, какие из них настоящие, а какие воображаемые); в лучших традициях серии — с вниманием к обычной жизни, к бытовым мелочам.

Вообще, литмастерицы сейчас всё чаще критикуют использование слов из популярной психологии и «разговор с психологом» как сюжетный ход. Но Аня Гетьман показывает, что всё это лишь рекомендации, и если ты знаешь, как реализовать тот или иной приём хорошо — тебе правила не писаны. Большой объём книги занимает описание ментального состояния героини, но использованные для этого образы, мысли, сравнения вы вряд ли встретите где-то ещё. Героиня каждый день говорит с психотерапевткой. Потому что живёт в её квартире! А ещё подслушивает сессии её клиентов. Таким образом, Гетьман включает всех их в оригинальный сюжет.

Я вижу, что ощущение общности — универсальности горя последних лет — стало одним из главных маркеров книги. И правда, многие из нас такие же тревожные пирожочки, как и Вера. Но всё же я хотела бы отметить, Вера не просто вобрала в себя все общие места нашей тревоги — она отдельная и яркая, живая героиня, у которой есть своя предыстория, предпосылки случившегося состояния, и всё это увлекательно описано. Если вы любите играть в литературных психиатров и ставить героям диагнозы — в «Шмеле» есть над чем подумать.

Конечно, невозможность проявить себя, невозможность чувствовать свободу, невозможность вообще понимать, чего ты хочешь и какая ты есть — это следствие не только индивидуальных личных особенностей Веры, а результат работы большой системы под названием (барабанная дробь) патриархат. Мне не показалось, что поразительную схожесть своих проблем и проблем своей матери в полной мере осознала героиня «Шмеля», но её точно подметила писательница (раз показала нам, ага, я гениальные выводы делаю). Вот эта ниточка между пластиковой мамой с миллионом несерьёзных занятий и тревожной дочкой, не знающей, кем она станет, когда вырастет, — она очень важная. На этом моменте я остановилась подумать, но у Веры такой возможности не было, и она гнала-гнала дальше, пока не загнала себя окончательно.

К концу книги фантазии, как и реальность, принимают невероятные формы. И знаете, фантазию сложно обвинить в несвоевременности: если уже даже реальность такая, то почему бы и фантазии за ней не припустить? Но не думайте, что писательница накрутит всё вот так и бросит. Бросить читателя самому решать свои загоны можно было бы в какой-то другой жизни, но не в нашей. Будет и нравоучительный вывод, и метафорический, но всего в меру — «Шмель» из тех историй, где радуга на небе засияет где-то далеко за кадром. Главное, что на радугу ещё остаётся надежда.

Заголовком рецензии рассуждает главная героиня Вера. Беспокоящий её шмель то ненадолго пропадает, то появляется снова, жужжа с новой силой. Она ищет в близких и знакомых ответного жужжания:

Временами ей хочется, чтобы на неё злились, кричали, раздражались. Героиня признаётся в том, что забыла и не может вспомнить, как это — чувствовать. Волноваться, радоваться, сопереживать. Она, как частый зритель тру-крайма, повсюду ищет те события, которые могли бы пробудить оставшееся понятное ей чувство — обиду вперемежку со страхом. Вере начинает казаться, что общая беда — это то, что люди ищут намеренно, пусть и не хотят в этом признаваться. Общая беда мирит и соединяет. Всем нужна общая беда.

Плохие дни ткутся из бесконечных свайпов и внутренних диалогов. Повествование — реальность, неотделимая от внутренних переживаний героини. События из Вериной головы идут одной чередой с реальными событиями. Из-за этого повествование выходит вязким и немного сумасшедшим, пугающим, ведь для тебя, читателя, как и для героини, нет границ между вымышленным и объективным. Читатель вместе с Верой проходит через воображаемые приступы публичной истерики, чтобы потом в реальности тихо съедать себя изнутри, отдирая с ногтей-трапеций новенький маникюр. Успела немного устать от этого приёма, несмотря на то, что в начале было интересно в нём копаться.

Текст полон релевантного опыта и до жути реалистичных примеров. Сравнение себя с узаконенными гениями — один из таких.

Фиксация на достаточно незначительных вещах — ещё один из них. При прощании с бывшим мужем, который во время объятий гладит её по голове, Вера не чувствует сожаления или тоски. Она считает, сколько волос после поглаживания осталось на его руке. Ведь выпадение волос — постоянно тревожащая проблема, так ведь и до облысения не далеко.

Авторка хотела сделать неприятный по читательским ощущениям и пробирающий текст. У неё это точно получилось. Выхожу из прочтения с лёгким головокружением.

О текст с его высококонцентрированными предложениями иногда спотыкаешься, и не понятно, намеренно ли этот порожек был выставлен. И, кажется, это не совсем роман. Это, скорее, повесть.