Отзывы о книге Nanà

В "Западне" у главной героини Жервезы есть дочь Нана, которая в подростковом возрасте убегает из дома, увлекаемая щедрыми подарками престарелых господ. А поскольку мне "Западня" очень понравилась, я решила, что "Нана" - как раз об этой дочери, и срочно надо прочитать книгу. Аннотация к книге говорила о том, что произведение наделало много шума и кое-где ее даже запретили в свое время. Интересно же ,что там такого запрещенного. Произведение действительно о подростке из "Западни", но теперь ей уже больше 18 лет, она снискала славу и у нее почти всегда есть деньги. Как можно догадаться, деньги она не зарабатывает, а выманивает их у мужчин света и полусвета, можно сказать, торгуя своим телом. У Бальзака есть одно слово "куртизанка" (оно, вообще-то, есть и в толковом словаре, но все же), к Нана я бы так же применила его в каком-то смысле. Если родители главной героине в другом произведении радовались нескольким франкам, то Нане со временем мало было и десяти тысяч. Ее платья стоили баснословных денег, а у ног ползали графы и банкиры. Замечу, что девушка была не стройная, а, как постоянно подмечал Золя, пышной и местами толстой особой. Но это не мешало златокудрой фурии быть популярной у мужчин. Кстати, понятно, почему книга была скандальной: автор не скрывает пороки общества, показывает, как спускаются за минуты огромные состояния в угоды проституткам, как жены изменяют мужьям, а некоторым личностям не чужда лесбийская любовь. Книга прекрасна, я очарована Золя и настроена на весь цикл "Ругон-Маккары". Надеюсь, что остальные книги мне так же понравятся.

В сочинениях современников Золя мне довольно часто попадались утверждения, что его романы "развращают молодежь". Это всегда меня удивляло, потому что хоть Золя действительно изображает в своих романах всевозможый разврат и порок, его натуралистические описания способны вызвать скорее отвращение, чем интерес. Кроме того, мне пока не встретился ни один роман, в котором "предающиеся разврату" персонажи не страдали бы от своих поступков и не разрушали бы свою жизнь. Так что возможно, Эмиль Золя был большим моралистом, чем его критики. В романе "Нана" тема разрушительного порока раскрыта ярче, чем во всех предыдущих частях "Ругон-Маккаров". Заглавная героиня - бездарная актриса и профессиональная содержанка - разрушает все, к чему прикасается. Как дорогие вещи, которые ей дарят, так и жизни своих любовников. Один театральный критик сравнил в своей статье Нана с золотой мухой:

Нравственное разложение низов проникало через нее в высшее общество и, в свою Очередь, разлагало его. Она становилась стихийной силой, орудием разрушения и, сама того не желая, развращала, растлевала Париж своим белоснежным телом. В конце статьи она сравнивалась с мухой, золотой, как солнце, мухой, слетевшей с навозной кучи; мухой которая всасывает смерть с придорожной падали, а потом жужжит, кружится, сверкает, точно драгоценный камень, и отравляет людей одним лишь прикосновением, влетая в их дворцы через открытые окна.

Отчасти это справедливо. Причем Нана настолько бездушна и бессердечна по отношению к другим людям, что в процессе чтения мне было даже жалко ее любовников. Они же страдали! Они расставались ради нее не только с состояниями, но и со своим человеческим достоинством! Как минимум двое человек покончило с жизнью из-за этой женщины! Однако, пожалуй, жалеть их не стоит. Нана, оправдывающаяся после смерти молодого человека, которому она отказала, совершенно права:

- Слушай, ведь это все происходило на твоих глазах. Ну, скажи правду... Разве я их принуждала? Вечно их торчало около меня целая дюжина, и все они из кожи вон лезли, старались перещеголять друг друга да придумать гадость похуже. Они мне опротивели! Я упиралась, не хотела им потакать, мне было страшно... Да вот тебе самый лучший пример: все они хотели на мне жениться. Каково, а? Да, милый мой я бы двадцать раз могла стать баронессой или графиней, если бы согласилась. А я отказывала им потому, что была благоразумна... От скольких гадостей и преступлений я их оберегла! Они на все были способны - на воровство, на убийство. Да, да, они отца с матерью убили бы по одному моему слову... И вот благодарность!

Действительно, этих мужчин никто не заставлял связываться с ней, содержать ее, унижаться перед ней. Сами предложили, сами все сделали. Так что театральный критик был не совсем прав. Не Нана заражала "высшее общество" пороком и разложением. "Высшее общество" само по себе деградировало и разложилось настолько, что оказалось в полном подчинении у профессиональной содержанки. Стоит вспомнить, что цикл "ругон-Маккары" - это "Естественная и социальная история одной семьи в эпоху Второй империи». Поэтому "Нана" изображает финальную стадию разложения не некого абстрактного "высшего общества", а конкретной Второй империи. В книге много говорят о Бисмарке. Говорят одними и теми же словами в гостинных графинь и на вечере у актрис. А еще о Бисмарке говорят у постели Нана, умершей от оспы. На момент ее смерти Франция объявило войну Пруссии. Скоро начнется Франко-прусская война, которая продемонстрирует всю слабость империи и приведет к низложению императора. (Ну а дальше провозглашение Третьей республики, правительство Тьера, Парижская комунна и вот это вот все) И мне кажется, что, в некоторой степени, Нана символизирует Вторую Империю. Такая же бездушная, разрушительная, окруженная роскошью и при этом стремительно идущая к краху. Да вы только посмотрите, как описывает ее Золя в период наибольшего успеха:

И все эти сбережения, начиная от луидоров спекулянтов и кончая медяками бедняков, поглощались особняком на авеню де Вилье. С другой стороны, Штейнер вступил в компанию с эльзасским шахтовладельцем; там, в далеком провинциальном углу, жили рабочие, почерневшие от угольной пыли, обливавшиеся потом, день и ночь напрягавшие мускулы, чувствуя, как трещат их кости, - для того, чтобы Нана могла жить в свое удовольствие. А она, подобно пламени, пожирала все: и золото, награбленное спекуляциями, и гроши, добытые тяжелым трудом рабочего.

И еще:

Полученное им наследство заключалось в поместьях, пашнях, лугах, лесах и фермах. Ему пришлось быстро продать все это одно за другим. С каждым куском, который Нана клала себе в рот, она проглатывала десятину земли. Залитая солнцем трепещущая листва, покрытые высокими колосьями нивы, золотистый виноград, поспевающий в сентябре, густые травы, в которых коровы утопали по самое брюхо, - все исчезло, точно поглощенное бездной; туда же ушли река, каменоломни и три мельницы. Нана проходила, сметая все на своем пути, как вторгшийся в страну неприятель, как туча саранчи, опустошающей целую область, над которой она проносится. От ее маленькой ножки на земле оставался след, как после пожара. Она с обычным добродушием уничтожила наследство, ферму за фермой, луг за лугом, так же незаметно, как уничтожала между завтраком и обедом жареный миндаль, который лежал у нее в мешочке на коленях.

А когда Нана обезображена оспой и мертва, на улице кричат : "В Берлин!" Криками с улицы "В Берлин! В Берлин! В Берлин!" заканчивается книга, жизнь Нана, а в скором времени - и Вторая империя.

Бррр.... Очень тяжело шла эта книга. Нет, написана она по прежнему легким языком, воспринимается легко, но слой общества, описанный в этой книге, их жизнь, очень тяжело воспринимается.

г-жа Робер — порядочная женщина, у которой бывает не больше одного любовника, причем это всегда какой-нибудь весьма почтенный человек

Вот краткое описание того, что там творится и описано. У меня было ощущение клоаки, когда Я слушала книгу. Можно не брать верно ни одной ноты и при этом срывать аплодисменты только своей красотой и соблазнительными позами, Мужья, которые являются фактически сутенерами своих жен, "честные женщины", презирающие куртизанок и при этом сами имеющую любовников, лесбийские отношения. И вот как сочетается красота тела и такая грязь в душе. И ребенок, который тоже является игрушкой. Лучше всего охарактеризовал сам Золя: "грязь и пустота". Коротко и точно. Одно только немножко удивило: было сказано: "только русские так умеют заваривать чай", видимо действительно у нас была особая культура чаепития, которая сейчас забыта.

«Нана», вероятно, одно из самых известных произведений из серии о Ругон-Маккарах, и было таковым оно всегда. Не секрет, что ещё в XIX веке, когда книгу Золя только издал, на автора подсыпался град оскорблений и критики за то, что он намерено смаковал непристойные подробности жизни парижских прожигатели жизни. Да и сейчас многие выбирают именно эту книгу для легкого чтения на досуге не в последнюю очередь по вышеописанной причине. Но разберёмся глубже... Итак, 60-70-е годы XIX века, Париж, Франция, люди, имеющие возможность жить и жить хорошо, разнообразят свой досуг посещениями сомнительных кафе и интимных обедов, фривольными постановками в театрах, скачками и всем таким прочим. Что ж, люди богатые, это их дело. И, разумеется, поскольку есть мужчины, любящие такую жизнь, то, несомненно, существуют и женщины, составляющие им компанию в подобных увеселениях. И самая яркая среди них - Нана, пухлая рыжая красавица с самого парижского дна, но при этом обладающая «особым» шиком, что в скором времени делает ее дорогостоящей и шикарнейшей содержанкой. Ну, на этом, собственно, сюжет и кончается. Все пятьсот страниц нам и повествуется о жизненных перипетиях молодой куртизанки, о ее любовниках, ее любовницах, ее доме, ее собачке, ее мотовстве... Все «ее», словом. И надо сказать, что роман, конечно, выигрывал, если бы не складывал все яйца в корзину Нана. Но о том, что книга концентрируется на одном персонаже, было понятно ещё из названия, так что претензий к Золя не имеем, ибо писатель великий, ему виднее, наверно. Понятно, что автор простым и понятным языком пытался нам рассказать о падении нравов буржуазии и аристократов в эпоху правления Наполеона III, которого он, к слову, терпеть не мог, поэтому Золя и рисует нам череду извращений и пороков: ползание на четвереньках в попытках изобразить медведя в спальне любовницы, браки втроём, близость с человеком, с которым познакомилась на улице 5 минут назад, попойки на квартирах актрис... Много ещё чего. Ну это и объяснимо: садясь читать «Нана» вы примерно знаете, о чем пойдёт речь, и поэтому чрезвычайно шокированы не будете. Это как осознание ещё до прочтения книги, что в «Отцах и детях» пойдёт речь про конфликт поколений, а в «Списке Шиндлера» - про Холокост. Пыталась подсчитать любовников и любовниц Нана, но потом подумала: сухие ряды имён будут никому не интересны, просто скажу, что цифры значительны и упомяну о графе Мюффа, наиболее запомнившимся мне. Это сорокалетний аристократ, живущий обычной «придворной жизнью», в плохих делах не замеченный, имеет жену и дочь, словом, положительный человек. Религиозен. И что же его так тянуло к откровенно вульгарной проститутке Нана? Жажда новых ощущений? Любопытство? Бесхарактерность? А может... любовь? Думаю, автор построил роман так, что каждый сам после прочтения для себя ответит на этот вопрос, но для меня очевидно: точно не последнее. Интересно, что сама Нана точно не считает себя злодейкой и распутицей, а несчастья, случившиеся с ее любовниками, списывает на них же сами:

Нет, нет, пусть говорят, что им вздумается, вина не моя. Разве я злой человек? Ну, скажи?.. Все отдаю, что у меня есть, мухи зря не обижу... Это они сами, сами они! Я всегда только одного хотела, чтобы никого из них не обидеть. Они цеплялись за мои юбки, а теперь, глядишь, одни померли, другие обнищали, третьи кричат на всех перекрёстках, что я их счастье разбила

И действительно: строго говоря, Нана никого не убила, не ограбила, не обманула. Она не скрывает того, что она лишь дорогостоящая содержанка, требует денег, но если их нет, то и не заставляет их добывать всеми правда и неправдами. Можно даже отыскать ее положительные черты - Нана, что ни говори, щедрая, веселая, честная в своём роде. . Так почему же осуждение ей? Да потому что на чужом горе своего счастья не построишь, как бы пафосно это не звучало. Даже если не осознавать все то зло, что причиняешь другим людям, оно есть и точка. А закон бумеранга никто не отменял. Но и обелять ее любовников-содержателей никак нельзя: жертвуя семьей, вырывая деньги из семейного очага ради пары улыбок второсортной певички, мужчины сами роют себе яму, порой даже не осозная это. Но взрослые, состоятельные люди, губящие себя и своих близких таким образом, мне ещё менее симпатичны, чем даже вульнарная Нана, имеющая свой особый «кодекс чести». С ней все понятно - дитя парижского дна, но графы, маркизы, банкиры, приличные, в целом люди??? «Нана» мне понравилась. Хорошая книга, написанная приятным литературным языком (несомненно, заслуга переводчика), что я очень ценю. Возможно, кому-то станет скучно при почтении, так как действий как таковых там немного, но зато есть много довольно милых персонажей, кому сочувствуешь. Пока что, на момент прочтения, для меня это одна из лучших книг о Ругон-Маккарах.

В "Ругон-Маккарах" свой Париж. Все классы, от низов в "Западне", среднего в "Странице любви" и высших в "Его превосходительстве Эжене Ругоне", плюс смешанные, изображают Париж таким серпентарием, пандемониумом, паноптикумом и черт знает чем еще, что смотреть в его сторону не хочется. Плассан и крошечные городки, куда разбросало некоторых Ругонов, Муре и Маккаров, со своими мелкобуржуазными интригами в подметки не годятся столице; вся периферия только и способна, что переворот в желтом салоне задумать, мальчику голову прострелить и наследство молодой девушки растащить, а Париж на ста страницах любого из посвященного ему романов Ругон-Маккаров подемонстрирует извращенность и низость человеческой натуры в сто крат выразительнее. Все началось с невинных игр с плетками Эжена и Клотильды, продолжилось сожительством молодой жены с супругом Аристидом Саккаром и его сыном от первого брака одновременно, ужасающей амбициозностью Октава Муре, падением Жервезы - честное слово, фанатизм Анжелики, медленное внутреннее горение Элен, весь Центральный рынок, Коммуна и психоз Клода Лантье не так пугают, как сумасшествие целого пласта общества, который должен был бы по мнению некоторых быть кремочкокремом и сливочкосливками. Они целенаправленно транжирят огромные состояния своих древних родов, женят детей ради присоединения состояния супруга, возносят на вершины и сталкивают с них случайно оказавшихся поблизости актрис, певичек, прочих дам полусвета, пьют, играют на скачках, развлекаются и, конечно, предаются всем возможным плотским удовольствиям. Ни в одной другой книге проститутки, мокрые от слюней мужики и полураздетые героини низкопробных пьес не вызывали такого омерзения. Простите, ни в одном другом цикле. Все приключения парижского высшего света пронизаны одним и тем же духом и, как бы Золя ни старался не судить, не получается даже у него, бедняги, куда уж мне.

"Нана", не зря отставленная к концу цикла по задумке автора, оказывается апофеозом всего, что творилось в столице Франции. Все, чему читатель успел уже ужаснуться в предыдущих парижских романах, здесь обретает логическое завершение, то есть на самом деле доходит до абсурда. Нана, она же Анна Купо (ни разу, замечу, ее настоящее имя не упоминается в тексте), полная, округлая, статная, кажется молохом, пожирающим аристократов и мошкару вокруг, потому что кому-то нужно перемолоть их своими гигантскими челюстями, ибо иначе они долго еще будут гнить в собственной ничтожности. Не знаешь, кого презираешь больше, глупую, тщеславную и бессердечную Нана или богатеев с отключаемым мозгом. Конечно, не сама Нана создала такое общество, все было наоборот, но неприятны абсолютно все герои. Небольшое сочувствие вызывает в какой-то момент граф Мюффа, дошедший до ручки и ударившийся в религию, короче, Каренин немножко, но и он жалок. Один спускает все деньги и сжигает себя в конюшне вместе с несчастными лошадьми, другой закалывается маникюрными ножничками, третий казенные деньги растрачивает и попадает в тюрьму, четвертый теряет театр, и так далее. И все она. Не будь Нана так неприятна, я бы поаплодировала.

Роман построен на ярких пятнах сцен, а не на последовательности повествования, причем пятна в теории должны быть яркими и запоминающимися... Но где-то на середине содержание свелось к "театр, потом она одевается, потом ужин, потом театр, потом где-то еще ужин", и до сцены скачек ничего нового не происходило, даже буколическая сценка в деревенском поместье напомнила не о пастушках и настоящей Аркадии, а о забавах Марии-Антуанетты. Скачки и попытка самоубийства Жоржа с его символическим кровавым пятном должны были стать переломно-значительными, но единственной действительно поразившей сценой стала заключительная, с опасливо жмущимися по углам мужчинами, древним таким обществом женщин-плакальщиц, войском, идущим на Берлин, и в сердце всего этого - обезображенное, гниющее и зловонное тело Анны Купо.

Спросили у меня после прочтения, жаль ли Нана. Не, не жаль.

Как-то даже неудобно сравнивать, но на фоне современной эротической и порнографической литературы, заполонившей полки магазинов и не только, "Нана"выглядит жемчужным зерном в навозной куче. Извините за грубое сравнение, но мягче подобрать не мог. И это по всем параметрам. И деликатности подхода к теме, по ее освещению, глубокому эмоциональному и психологическому анализу, причинам такого явления во французском обществе того времени. Романом такого содержания как бы был брошен вызов обществу: вы породили такое явление, выс ним и живите как сможете. Для меня , в шестнадцать лет прочитавшего такую книгу, это стало целым явлением, потрясшим мое воображениеи приоткрывшим завесу таинственности в невиданный ранее для меня мир. Литературный мир Советского Союза в этом плане был кристально девственным.

г-жа Робер — порядочная женщина, у которой бывает не больше одного любовника, причем это всегда какой-нибудь весьма почтенный человек

Вот суть того, что происходит и чему читатель является свидетелем на страницах книги, развенчивая в душе в очередной раз миф о Париже, как городе любви и романтики. Автор легко и непринуждённо вводит нас в мир разврата и грязи. Нана - привлекательная девушка легкого поведения с манкими формами , пышущая здоровьем и молодостью волею судьбы и пары любовников становится звездой столичного театра. При этом она совершенно не умеет ни петь, ни танцевать, что совершенно не мешает ей собирать полные залы и иметь не только массу поклонников, готовых оплачивать её капризы и прихоти , но и любовников из разных слоёв общества. Для этого у неё есть другие способности. Сердце красавицы склонно к измене .Перед её чарами не могут устоять ни актёры, ни журналисты, ни хитрые банкиры, маркизы и графы, тем более что уж говорить про юнцов, готовых упасть к её ногам. Мужчины ради неё готовы на любые необдуманные поступки, в результате чего рушатся семьи, продаются поместья и разоряются те, кто когда-то был богат. Спокойствие парижского общества нарушено и взбудоражено неожиданным вторжением в него такой девушки, как Нана. её история - это история головокружительной карьеры на пустом месте, без талантов и способностей, история падения нравов ,обесценивания истинных ценностей, когда ради какого-то сиюминутного желания, удовлетворения своих прихотей и амбиций, рушатся семьи, привычный мир. Пошлый вульгарный и продажный не только театральный мир, но и высший свет, который осуждая таких женщин, сам ведёт подобную жизнь за маской благопристойности. Автор достаточно ярко живописует подробности морального разложения высшего света Франции. Возможен ли в этой ситуации счастливый конец истории, так стремительно начавшей путь к славе , богатству и успеху ? Навряд ли . Финал демонстрирует нам недолговечность и изменчивость фортуны. И невозможно в этой истории винить только таких женщин , как Нана. Все здесь "хороши", желающие обманываться, влекомые сиюминутными желаниями, где нравственность как атавизм.

Муха, слетевшая с навоза предместий, носившая в себе растлевающее начало социального разложения, отравила этих людей одним мимолетным прикосновением.

Всё здесь грязно и пошло, роман порой перенасыщен различными подробностями, в следствие чего читался достаточно трудно и нудно. Слог автора тягучий, как мёд, который обволакивает тебя и не даёт дышать, заставляя продираться сквозь него.

Золя, как всегда, беспощадно правдив и циничен.

«Нана» - это история куртизанки, достигшей вершины Олимпа, ступени к которому сложены из поверженных ею людей и судеб: соблазнённых до умопомрачения, разорённых до полного краха, доведённых до самоубийства и тюрьмы.

Была ли она продуктом или, если так можно выразиться, естественным и предсказуемым результатом деятельности общества, частью которого являлась? И кто больше достоин порицания: развратная Нана, никогда не скрывавшая своей неприглядной сущности, или члены так называемого «высшего света», в большинстве своём ведущие не более достойный образ жизни, чем она, но маскирующие низменные желания и непотребные занятия свои напускным и фальшивым благородством и изяществом манер? Вот каково общество:

Удивительный народ парижане! Самые чинные гостиные заполнены кем попало.

Начиная с верхов и кончая низами – все порочны.

А вот какова Нана:

Нана построила свое благосостояние другими средствами: вызывающей смех пошлостью и очаровательной наготой – этими позорными, но мощными рычагами, двигающими миром, – одна, без помощи рабочих или машин, изобретенных инженерами, она потрясла Париж и воздвигла здание своего благополучия на трупах.

Так разве не стоят они друг друга: Нана и её «жертвы»? По сути, Нана просто расковыряла ту грязь, которая до поры её появления в «высшем свете» лежала на дне, сокрытая толщей воды. Она взбаламутила то, что изначально было грязным и порочным, явив взорам недоумевающих свидетелей её своеобразного бенефиса все поднятые ею со дна и всплывшие к поверхности воды нечистоты.

Внизу ли грязь, вверху ли, грязью она и останется…

Так в чём же тогда её вина? В том, что она явила свету истинное, сорвала блистающие роскошью покровы и обнажила достоверное? Пусть даже соблазняя, разоряя, увлекая в пучину низменных страстей.

Конечно, у неё на то были свои мотивы – крайне субъективные и своекорыстные, среди которых (помимо банального желания обогатиться и удовлетворить свои прихоти) – своего рода жажда мести всему обществу в целом и «высшему свету» в частности за своё происхождение, за неимоверные усилия, с помощью которых ей приходилось прокладывать себе дорогу в жизни, за несправедливость судьбы к ней – к той, которая ничем не хуже тех, кому всё достаётся легко, по щелчку пальцев.

Дело разрушения и смерти свершилось. Муха, слетевшая с навоза предместий, носившая в себе растлевающее начало социального разложения, отравила этих людей одним мимолетным прикосновением. Это было хорошо, это было справедливо. Она отомстила за мир нищих и отверженных, из которого вышла сама.

Страстное желание Нана мстить несправедливо наделённым всяческими благами, играть с ними в жестокие игры и разрушать то, что излучало фальшивый золотистый блеск, по сути являясь лишь подделкой, вполне объяснимо. Желание это было вызвано отчаянием. А отчаяние – пониманием вопиющего несоответствия видимого сущему. Она ведь была очень проницательной. И проницательность эта была её даром и проклятием одновременно. На свою беду, она видела людей насквозь, видела за внешним лоском гнилое нутро. Вот это-то созерцание и вызывало в ней сначала насмешливое презрение, потом - отчаяние, и, как следствие, - желание мстить и разрушать: как себя, так и всё вокруг.

Кстати, как ни странно, в этом романе если кто-то и способен вызвать к себе хоть малейшую читательскую симпатию, то это всё та же Нана, потому что она, в отличие от прочих, хотя бы не пытается закамуфлировать свою порочность, а зачастую даже кичится ею. Да, она, как и другие, тоже ведёт свою игру, но играет она, по крайней мере, в открытую – пусть игра эта и нечистоплотна.

Если же говорить о сочувствии, то здесь нет достойных его, т.к. каждый тут сам себе добровольный палач.

Прежде чем писать свою рецензию на эту книгу, я решила ознакомиться с мнением других лайвлибовцев. И вот что странно, с этой книгой я придерживаюсь мнения большинства. Сплошной восторг, смешанный с недоумением. Такая мерзкая, противная книга на такую же тему. Но оторваться невозможно. И ты читаешь, и читаешь, и читаешь. Книга, не побоюсь этого слова, шедевр. Разительно отличается от "Дамского счастья", даже не могу поверить, что оба произведения написаны одним автором. Хотя и то, и другое произведение доставляет колоссальное удовольствие. Книга рассказывает нам о сливках общества, высших слоях Парижа и куртизанке Нана. Нана - наивная дурочка. По-другому и не скажешь. Просто глупая пустышка, которая вертит мужчинами как хочет. А они и рады стараться, бегают как собачки с высунутыми языками. И вроде хочется обвинить Нана в ее порочности, в ее легкомыслии и глупости, но не получается. Она то не виновата. Есть спрос - есть предложение. А спрос есть, и какой! Сама же героиня вызывает то жалость и сочувствие, то раздражение и непонимание. Героиня развивается на протяжении всей книги, происходит много разных событий - это не дает заскучать во время чтения. Нравится мне последнее время читать книги, где культурное, шикарное общество разглядывается изнутри в мельчайших и самых грязных подробностях. Этакое разоблачение этого прогнившего общества, где женщины бегут за деньгами, а мужчины за удовольствием, где все друзья и враги одновременно, где море лицемерия и лжи. Нельзя сказать, что это неактуально в наше время. Странная особенность этой книги в том, что она по размеру не особо большая. 450 страниц, но читается очень долго. И долго не в плане того, что скучно и тебе не хочется продолжать, а в плане того, что ты читаешь довольно большое количество глав (а главы там не маленькие), а книга все не кончается. Она тянется и непонятно, куда уходит время, потраченное на ее чтение, создается впечатление, что ты вообще не продвинулся. Мне кажется, что частично такое ощущение возникает из-за того, что действия однообразны, хоть событий и много. Сюжет какое-то время топчется на одном месте.

В целом эта книга произвела огромное и исключительно положительное впечатление. Книга из разряда: противно и мерзко, но читать нравится, ну ничего с собой поделать не могу. Восхищаюсь авторами, которые так красочно и вкусно, так красиво могут описать такие некрасивые (простите мою тавтологию) события, да еще и главную героиню, которая должна бы вызывать отвращение, делают положительной, хоть и глупенькой девушкой. А вот само общество показывают как бы с пояснением: "Делайте выводы сами. Своей оценки я здесь не дам." Мне очень понравилось, однозначно буду рекомендовать это произведение и продолжу знакомство с данным французским автором.