Рецензия на книгу

• 

  anna_angerona23 апреля 2014 г.

  Золя, как всегда, беспощадно правдив и циничен.

  «Нана» - это история куртизанки, достигшей вершины Олимпа, ступени к которому сложены из поверженных ею людей и судеб: соблазнённых до умопомрачения, разорённых до полного краха, доведённых до самоубийства и тюрьмы.

  Была ли она продуктом или, если так можно выразиться, естественным и предсказуемым результатом деятельности общества, частью которого являлась? И кто больше достоин порицания: развратная Нана, никогда не скрывавшая своей неприглядной сущности, или члены так называемого «высшего света», в большинстве своём ведущие не более достойный образ жизни, чем она, но маскирующие низменные желания и непотребные занятия свои напускным и фальшивым благородством и изяществом манер?
  Вот каково общество:
  

  
  Удивительный народ парижане! Самые чинные гостиные заполнены кем попало.
  
  Начиная с верхов и кончая низами – все порочны.

  А вот какова Нана:
  

  
  Нана построила свое благосостояние другими средствами: вызывающей смех пошлостью и очаровательной наготой – этими позорными, но мощными рычагами, двигающими миром, – одна, без помощи рабочих или машин, изобретенных инженерами, она потрясла Париж и воздвигла здание своего благополучия на трупах.

  Так разве не стоят они друг друга: Нана и её «жертвы»? По сути, Нана просто расковыряла ту грязь, которая до поры её появления в «высшем свете» лежала на дне, сокрытая толщей воды. Она взбаламутила то, что изначально было грязным и порочным, явив взорам недоумевающих свидетелей её своеобразного бенефиса все поднятые ею со дна и всплывшие к поверхности воды нечистоты.
  

  
  Внизу ли грязь, вверху ли, грязью она и останется…

  Так в чём же тогда её вина? В том, что она явила свету истинное, сорвала блистающие роскошью покровы и обнажила достоверное? Пусть даже соблазняя, разоряя, увлекая в пучину низменных страстей.

  Конечно, у неё на то были свои мотивы – крайне субъективные и своекорыстные, среди которых (помимо банального желания обогатиться и удовлетворить свои прихоти) – своего рода жажда мести всему обществу в целом и «высшему свету» в частности за своё происхождение, за неимоверные усилия, с помощью которых ей приходилось прокладывать себе дорогу в жизни, за несправедливость судьбы к ней – к той, которая ничем не хуже тех, кому всё достаётся легко, по щелчку пальцев.
  

  
  Дело разрушения и смерти свершилось. Муха, слетевшая с навоза предместий, носившая в себе растлевающее начало социального разложения, отравила этих людей одним мимолетным прикосновением. Это было хорошо, это было справедливо. Она отомстила за мир нищих и отверженных, из которого вышла сама.

  Страстное желание Нана мстить несправедливо наделённым всяческими благами, играть с ними в жестокие игры и разрушать то, что излучало фальшивый золотистый блеск, по сути являясь лишь подделкой, вполне объяснимо. Желание это было вызвано отчаянием. А отчаяние – пониманием вопиющего несоответствия видимого сущему. Она ведь была очень проницательной. И проницательность эта была её даром и проклятием одновременно. На свою беду, она видела людей насквозь, видела за внешним лоском гнилое нутро. Вот это-то созерцание и вызывало в ней сначала насмешливое презрение, потом - отчаяние, и, как следствие, - желание мстить и разрушать: как себя, так и всё вокруг.

  Кстати, как ни странно, в этом романе если кто-то и способен вызвать к себе хоть малейшую читательскую симпатию, то это всё та же Нана, потому что она, в отличие от прочих, хотя бы не пытается закамуфлировать свою порочность, а зачастую даже кичится ею. Да, она, как и другие, тоже ведёт свою игру, но играет она, по крайней мере, в открытую – пусть игра эта и нечистоплотна.

  Если же говорить о сочувствии, то здесь нет достойных его, т.к. каждый тут сам себе добровольный палач.

  18

  126