Цитаты из книги Самайнтаун

Впрочем, даже приди она сейчас, одной ей Ламмаса не победить, в глубине души Лора и так это понимала. Тепло его напоминало солнце, а ощущение от него – будто ты лежал в его лучах. Правда, чем дольше это длилось, тем выше был риск расплавиться. Если сила Джека укрывала, обнимала невесомо и легко, как шерстяное одеяло, то сила Ламмаса душила. Она казалась осязаемой – протяни руку и сомни, как глину. Правда, обожжешься, а может, сгоришь дотла.

Титания (и Джек)

Слабая, слабая. Когда она стала такой слабой? Такой никчемной, такой хрупкой. Это с ней сделала его забота. Хищный цветок перестает быть таковым, если оказывается в неволе, в теплом доме, где в нем разглядели розу и решили беречь его под стеклянным колпаком от всех бед. Титания с Джеком расцвела, но иначе.

Именно во время последнего инцидента Франц, кстати, и узнал, что вампиры, оказываются, не жалуют тех, кто не гордится тем, что он вампир. Хотя, может, дело и тут было в обычной зависти… Ведь когда ты бессмертен до первого луча рассвета, а кто‐то бессмертен абсолютно, твое «бессмертие» внезапно перестает казаться таковым и превращается в распиаренное фуфло

Зато все вампиры, как один, по загадочной для Франца причине щеголяли в гранже: платья из глянцевой кожи, колготки в крупную сетку, рваные футболки, начесы и, конечно, черная помада (даже у парней). Лишь один носил обычную джинсовку и растянутое худи, да и в принципе выглядел обычно, обнимая за талию девушку в короткой юбке и с красным сердечком, вытатуированным на запястье – меткой «доноров», которые на самом деле были никем иным, как торговцами собственной кровью

ответил Джек без утайки, прекрасно зная, что не стоит врать человеку, который вечно прибирает за тобой дерьмо (хоть и небесплатно). С такими людьми всегда нужно дружить. Особенно учитывая, что вся полиция Самайнтауна состоит сплошь из его стаи гризли.

Умный охотник знает, когда бросаться выслеживать добычу, а когда, наоборот, залечь на дно, чтобы добыча нагрянула в силки сама. Титания тоже была умной

Тот, кто может заставить цвести что угодно, и сам всегда будет процветать.

Хранители ведь оберегают, палачи казнят.

Отвлеченный человек - открытый человек.

Великая Жатва – лишь инстинкт, даже скорее рефлекс, как сглотнуть или кашлянуть, когда подавился. Такое можно вытерпеть. Такое можно пресечь.

Колесу больше не нужно крутиться. Мир изменился. Вот почему духов пира не стало. Вот почему однажды мои дети лишились еды, а я сбежала. Нет больше старых богов и новых нет. Есть только люди и то, во что они верят.

Отныне ты символ Самайнтауна, его Тыквенный Король! Ты один из Колеса остался. Его первенец, его венец… Ты последняя спица Колеса, и лишь благодаря тебе оно теперь вращается. А значит ты сам Колесо и есть. Только ты его и остановить и можешь.

Убивать любовью – моя природа. Неважно, хочу я или нет. Ты бы и сам поцелуя не захотел, если бы я не наложила чары.

Когда дитя находит мать, первый его порыв – заключить ее в крепкие объятия.

Косить души – мой удел, и неважно, людские иль божественные.

Если душа уходит, ее уже нельзя вернуть! Великая Жатва же и вовсе не предназначена для того, чтобы что‐то возвращать. Она лишь забирает.