Цитаты из книги Самайнтаун

Вот почему тебе так легко далось его строительство. Это твоя натура – собирать в едино. Ты и нас, свою семью, когда‐то так собрал.

Ведь мы все духи, хоть и имеем плоть. Духи пира. А значит, нас можно призвать.

Мы появились благодаря жертвам – и существовали только за счет жертв. Нет больше праздников Колеса – нет нас самих.

Иногда реки меняют течение от сильного ветра или… Или если этого захочет кто‐то вроде всемогущего духа пира, наверное.

Колесо, как и семью, ничто не остановит. Однажды мы воссоединимся с новым его поворотом.

Его истинная доля – это устраивать Великую Жатву, самый главный сбор урожая, когда Самайн, а значит и сам Джек, не делает различий между мертвыми и живыми. А значит, не щадит ни первых, ни вторых.

Плохо было отнюдь не это, а то, что, потеряв человеческое, они обрели почти божественное. И что не все боги должны быть милостивы – некоторые из них обречены карать сурово, даже если не хотят, ибо кто‐то должен блюсти равновесие Колеса.

Год – это всего лишь колесо. Оно не может перестать вращаться. А для того, чтобы вращаться, нужны спицы…

Сколько бы ни было ему отмерено, никто не должен умирать без шанса выжить, тем более в одиночестве.

Может быть, он и был Самайном, но никогда не умел убеждать и уж тем более принуждать к чему‐то. «Нет» для него всегда означало «нет», и даже пламя, что переплавило его тело, не смогло переплавить его принципы и характер.

Тебя называли Джек. Ты первый дар людей богам, посему ты первая спица Колеса – дух пира, чествующего наступление Самайна, в костре которого сгорела твоя плоть и была освящена, помилована и принята твоя душа. Отныне и навеки ты сам Самайн и есть.

Великие трагедии – предвестники великого блага.

Новообращенные вампиры забывают свое превращение, чтобы только старшие знали, как можно обратить других.

Вампир, обращающий и бросающий свое дитя на произвол судьбы, считается убийцей.

Кровь продлевает нам, вампирам, жизнь, но она не способна расширить наши пределы. А они есть у всех. И коль тело не может разлагаться, то начинает разлагаться разум. Ведь чем дольше мы живем, тем больше воспоминаний копим.

... слезы вампира – это кровь и есть. Когда они плачут, то истекают ею, и потому Франц никогда не плакал, физически не мог, ибо крови в его теле редко хватало на такое.

И чем больше экспериментировал с собой, тем больше понимал, что боль – ох, эта боль! – прекрасна. В конце концов, что еще делает тебя к смерти ближе, чем она?

Друзья. Доносчицы. Зоркие глаза и указатели. Преданные слуги. Вот что такое эти куклы – жуткие, болтающиеся на деревьях по всему городу, как висельники; сидящие на витринах, оградах, бдящие неустанно, неустанно же подслушивающие.

Это единственное Колесо, которое я знаю. Это единственное, ради чего человек может принести в жертву целый город – ради своей семьи.

Самайн. Он дух, рожденный пиром, что устроили первые люди в честь окончания сбора урожая. Вот что это значит. Как и Ламмас – воплощение Ламмаса и есть. Всего праздников Колеса восемь, а значит столько же и духов пира быть должно: Самайн, Ламмас, Мабон, Йоль, Имболк, Остара, Белтайн, Лита…